Вам нечего бояться, если вам нечего скрывать.

      Во имя любви люди идут на многие жертвы. До сих пор неясно, откуда возникает это чувство и как им управлять. Кто-то скажет, любовь поистине прекрасна и волшебна, а для другого - это изощрённая ложь. Однако Уильям Шекспир считал, что всякое препятствие любви только усиливает её.

.♡.

      Клэри стояла над собственным мертвым телом. Вокруг была пустошь, и лишь тусклый ветер шевелил её волосы. Это напоминало ей вулканическую, совершенно безжизненную, сельскую местность вокруг Адамантовой цитадели, хотя небо здесь выглядело почти выжженным: вместо облаков в нём висели полосы красного и чёрного угля. Она могла различить голоса вдалеке. Слышала их каждый раз, когда была здесь, но они никогда не подходили достаточно близко, чтобы помочь ей. Она лежала на земле — её лицо, волосы и одежда были в крови. Зелёные невидящие глаза смотрели в тёмное небо. Клэри медленно опускалась на колени, чтобы коснуться своего плеча, когда земля под ней разверзлась. Она услышала, как кто-то выкрикнул её имя, ​​развернулась, и всё это ускользнуло от неё, как если бы она кувыркнулась с гребня волны. Будто она тонет под властью морской стихии, с каждой минутой всё сильнее задыхаясь, и резко проснулась. На мгновение дезориентированная, она понятия не имела, где находится. Клэри вытянулась на мягком одеяле, с широко распахнутыми глазами устремлёнными в небо полное разноцветных звезд. Казалось, они пляшут над ней, как будто она смотрела в калейдоскоп. Она могла слышать вдалеке мягкую и незнакомую, но необычайно настойчивую мелодию. Сознание прояснялось, сумеречная охотница была в Королевстве Фейри.       — Клэри, ты в порядке? — это был сонный озадаченный голос Джейса. Он перекатился на бок и теперь лежал вплотную к ней. Они оба спали здесь в тренировочной одежде, их оружие находилось под рукой: никогда не знаешь, будешь ли в безопасности ночью. Радовало, что ночи были теплыми, поэтому одеяло валялось где-то в ногах.       — Просто плохой сон. У тебя их было много, — она сглотнула неприятный ком в горле. Холодок блуждал по коже, заставляя поморщиться от всплывающих в памяти картин. Джейс придвинулся ближе, в бледно-золотых глазах было явное беспокойство. Его светлые волосы были взлохмачены, снова становясь слишком длинными, — и теперь немного забавно лезли в глаза.       — Хочешь поговорить об этом? — он прекрасно видел, что она колебалась. В последнее время они отдалялись друг от друга, но на то были свои причины. Джейс не на шутку волновался за возлюбленную, раньше Клэри делилась своими переживаниями и тревогами. Они всегда справлялись со всем вместе. Её поведение и скрытность, а также последние миссии, не давали шанса разобраться в сложившейся ситуации.       Но Клэри было не легче: как бы вы сказали кому-то, что ваши сны являются не сновидениями, а видениями? И что вы видите себя мертвым снова и снова в день, который все ближе и ближе. И совсем скоро вы будете смотреть на свое собственное тело и знать, что навсегда ушли из вашего мира, потеряли людей, которые любили вас и были любимы. Нет, она не могла сказать об этом Джейсу. Иногда Клэри думала, что является единственным человеком в мире, который действительно видел его хрупким (ну, кроме Алека, конечно). Для большинства людей он был мальчиком с кровью ангела, главой Института Нью-Йорка, одним из воинов, которые отправились в Эдом и положили конец Тёмной войне. Но для неё он всегда был тощим мальчиком с отчаянными глазами, который пережил жестокого отца и душераздирающую нехватку детской любви; мальчик, который всегда думал, что любить - значит разрушать, а быть любимым - значит быть уничтоженным. В отличии от Джейса, Алек во многих отношениях обладал большей способностью к принятию несчастий и потерь, сохранению спокойствия перед лицом страха за своих близких. Возможно, и Изабель в этом превзошла Джейса. Но всё равно никому из них нельзя было рассказать; она бы не стала просить хранить столь страшный секрет от всех, в особенности от Джейса. А Саймон и вовсе может не пережить этого, их парабатайская связь была невероятно крепка. «Единственный человек, который может хоть как-то помочь, — это Магнус», — подумала Клэри, с трудом приподнимаясь на локтях. Когда они вернутся, она пойдет именно к нему.       — Джейс, всё в порядке, это просто ужасный кошмар, — это было не совсем ложью, насколько это было возможно, — Извини, что разбудила тебя.       — В любом случае музыка сделала бы это, — он приподнялся на согнутой руке и заглянул в её изумрудные глаза. Сверкнул улыбкой, кривой ухмылкой, от которой у неё всегда билось сердце, — Может нам следует навестить их празднование?       — Разве это не противоположность работе под прикрытием? Знаешь, показывать себя на крупном мероприятии Фейри – не самая лучшая идея. К тому же твой прошлый танец запомнился.       — Так это просто замечательно, — в его глазах отражались разноцветные звезды. Он протянул руку и положил ей на бедро – охотница плавно выгнулась в талии. Вспомнила, как Джейс однажды сказал ей, что это его любимое место на её теле. «Работает как ручка», — прошептал Джейс, поднимая её одной рукой, пока она хихикала. Иногда было не так уж плохо иметь парня, который был намного выше тебя.       — Иди сюда, Фрэй, — она только усмехнулась, сон постепенно забывался, а на смену приходило знакомое чувство азарта. Были времена, когда она могла даже позабыть о видениях, сосредоточиться на своей миссии в Королевстве Фейри, проводимом здесь времени с Джейсом. Когда они согласились работать в Институте, она не осознавала сколько утомительных путешествий и бумажной работы будет требоваться. И отчаянно завидовала Алеку и Магнусу, которые иногда выгоняли Альянс из своей квартиры и проводили вместе столько времени, сколько им хотелось. Половину ИХ времени Джейс проводил в Идрисе, в то время, как она была назначена на какую-то местность для контроля деятельности демонов вместе с Саймоном и Изабель. На самом деле отправка куда-то с Джейсом была редкой возможностью провести время вместе, и, несмотря на серьезность заданий, ей это нравилось. Страна Фейри была прекрасна: причудливые фрукты свисали, как драгоценности, с низких ветвей цветов нефрита, сапфира и аметиста. Крошечные розовые и пурпурно-крылые феи порхали среди пчёл и цветов. Чуть поодаль были кристальные бассейны полные никси, которые любили подходить и болтать, пока Клэри мыла волосы. Она ещё не видела русалок, но один из никси признался, что они в основном проводят время в океане и определенно превзошли самих себя в отношении собственных хвостов. В некотором отдалении серые клочки мертвой земли, рассекающие зелёные поля, словно шрамы после дуэли. Они взяли образцы серой почвы для Безмолвных Братьев. Это было не особенно красиво, но…       — Клэри, — его тихий голос вырвал из мыслей. Он махнул рукой перед её лицом; всё ещё было непривычно видеть его пальцы без кольца Эрондейла, но она напомнила себе, что новое кольцо скоро будет готово. И станет лучше предыдущего, потому что будет нести в себе связь всех фамилий Джейса, — Ты перестала обращать на меня внимание.       — Ты как котик. Если я не обращаю на тебя внимания, ты приходишь и садишься ко мне на колени, пока я не почешу тебя за ушком или что-то в этом роде, — его улыбка стала шире.       — Это были не мои уши, я … — она хлопнула его по плечу.       — Не говори этого! — теперь смеялся он, привычно открыто и искренно.       — Почему бы и нет?       — Я очень порядочная дама и могу упасть в обморок.       Иногда она все еще удивлялась тому, как быстро он двигался. Джейс перевернул их за меньшее время, чем ей понадобилось, чтобы моргнуть; лежа на ней, опираясь своими руками по бокам от её плеч, он смотрел на неё сверху вниз, и смех в его глазах постепенно исчезал.        — Если подобное случится, я оживлю тебя, — сказал он низким голосом. Клэри потянулась, чтобы коснуться его лица. Его сосредоточенный тяжёлый взгляд заставлял её поёжиться, Джейс практически никогда не был серьёзен, если была возможность избежать этого. Клэри вспомнила, как он смотрел на неё, когда просил выйти за него. Её сердце сжалось от боли близкой к агонии. Своим ответом тогда она принесла ему столько страданий, она не хотела этого, но помнила, что у неё действительно не было выбора.       — Поцелуй меня, — тихо, очень тихо. Мимолётная вспышка удивления от резкости просьбы: рефлексы сумеречных охотников были удобны не только в битве. Джейс также молниеносно перевернул их, и теперь она восседала на его коленях. Он обхватил её лицо руками и поцеловал. Нежный, медленный, исследовательский поцелуй, его рот на ее губах был теплым и мягким. Джейс приоткрыл её губы своими, прикосновение его языка послало трепет по всему телу. Каждый поцелуй был похож на тот первый в оранжерее, и она больше не захочет ничего другого. И его дрожащий голос вновь резвеял смуту: «Клэри, ты выйдешь за меня?» Её холодный, полный ужаса ответ: «Ты хочешь… жениться?»       — Сильнее, — прошептала она, прижимаясь к нему, погружаясь языком в его рот. Провела кончиком по его губам, заставляя выгнуться себе навстречу от накатывающего желания. Руки охотницы лежали на сильных плечах; она прикусила его нижнюю губу, а он запустил руки в её волосы, собирая их и с трудом отстраняясь, хватая ртом воздух.       — Клэри, это очень быстро выйдет из-под контроля, — в ответ она лишь стянула свою тренировочную рубашку через голову. Он уставился на неё с настоящим изумлением, что было редко для Джейса даже при ней. Его руки неожиданно взлетели, прикрывая её грудь и он запротестовал.       — Мы снаружи. Прямо там праздник. Кто угодно может просто пройти мимо.       — Джейс Лайтвуд Эрондейл, - она произнесла это низким мурлыканьем. Если он думал, что положив руки на её грудь – отговорит её, то это не сработало, — Ты стесняешься? Разве это не ты однажды бегал по Мэдисон голым с рогами на голове?       — Меня не волнует, что люди видят меня голым. Я забочусь о том, чтобы никто не увидел тебя полностью обнажённой.       Клэри наклонилась и поцеловала уголок его рта, подбородок, а затем спустилась ниже. Теперь она знала его чувствительные точки, в том числе и ту, что находилась на левой стороне его горла, чуть ниже точки пульса. Она лизала и посасывала кожу, пока его голова не откинулась назад. Руки Джейса теперь блуждали по её телу, поглаживая от груди до талии, распуская шнурок, на котором крепились её тренировочные штаны. Он упал на покрывало, и его пальцы скользнули меж её ног. Прошли годы, и теперь он знал её тело так как знал оружие. Мог заставить её изнывать в своих руках так, как оно плясало в его руках во время боя. Клэри задыхалась, когда он прикасался к ней. Её пальцы тряслись, разрывая пуговицы его рубашки.       — Позволь мне, — прошептал он.       Его щёки покраснели, а голос был низким и грубым. Эта пытка была больше, чем испепеляющая боль тоски по его телу: она вспомнила, что он тогда сказал: «Конечно, брак, а что ты думала? Для меня никогда и никого, кроме тебя, не было и не будет. Я думал, что у тебя то же самое.»       Клэри понимала, о чём он сейчас говорит: позволь мне, позволь мне доставить тебе удовольствие, потому что я не могу знать, какие сны тревожат тебя, я не могу знать твои секреты, но это я могу. Она положила руки на его плечи, позволив ему ласкать её. Наслаждение накрыло тело полностью, как туман застилает поля и леса. То же самое и со мной. Так было всегда. Только ты и никто другой. Но ощущения и желание были слишком сильными, чтобы удержать мысли. Это заполняло её голову и приводило к сумасшедшему головокружению, наконец она вскрикнула, вцепившись руками ему в спину, чтобы удержаться на месте. Его глаза были затуманенными, потемневшими от желания.       — Ложись, — она любила этот гортанный голос, но повиноваться ему сегодня не собиралась. Клэри покачала головой, взявшись за пояс его тренировочных штанов, ей удалось отодвинуть их. Он откинулся на локти, его тело было безупречно под сияющими звёздами, волосы и кончики ресниц блестели манящим золотом. Она склонилась над ним, будто отгораживая от целого мира своим телом, провела руками по его груди, шрамам и меткам так, будто могла защитить его сердце и его душу. Медленно опустилась на него, как будто соединение двух любящих тел могло предотвратить их разъединение, могло не позволить смерти навсегда разлучить их, чего она боялась больше всего на свете. Джейс застонал, и его руки поднялись, чтобы схватить её за бедра, поддерживая, прижимая к себе. Клэри снова вспомнила тот день, выражение его лица, как будто что-то внутри него было раздавлено, и ее собственный восходящий голос: «Я люблю тебя. Я люблю тебя, и ты должен мне доверять: я не говорю «нет», я говорю не сейчас. Клянусь, у меня есть веская причина. Пожалуйста, поверь мне, Джейс».       Сейчас он смотрел на неё глазами освещенными миллионами звезд и лицо его было полно изумления и удовольствия. «Пожалуйста, — молилась она, — пусть это не будет в последний раз, пусть это не будет моей последней ночью с ним, моим последним днём ​​с ним, позвольте мне снова увидеть его лицо таким. Этот взгляд, который всегда был предназначен только для меня и ни для кого иного. Не забирайте это у него, он достоин искреннего счастья и любви, через многое прошел, сделал достаточно, отдал всё... »       — Пожалуйста, — взмолилась она вслух, не осознавая этого, и его стоны вторили её стонам. Он двигался внутри неё медленно и сильно, а затем быстрее. Джейс оторвал спину от земли, нашел её губы своими, поцеловал, будто этим поцелуем мог соединить их вместе. Нечто затуманивало разум, это был яростный стук в её груди, который гнал тепло по венам. Неудержимый прилив надвигался, притягивая его так же, как и её: он утопит их обоих.       — Я люблю тебя, — сказала она, отрываясь от его губ, видя, как его зрачки расширяются, — И я всегда буду любить тебя.       Она распалась вокруг него на тысячи ярких частиц. Секунду спустя он потерял контроль над ситуацией и вздрогнул, наполняя её. Одновременно бросив свою левую руку на глаза, словно защищая себя от ослепляющего света. Когда Клэри смогла вновь сориентироваться, Джейс одной рукой перекатил их сплетённые тела на бок, а другой потянулся, чтобы укрыть одеялом. На случай, если какой-нибудь проходящий мимо фавн увидит её обнажённой, с некоторой забавой подумала Клэри и поцеловала Джейса в нос. Его золотые волосы у корней потемнели от пота, а грудь все еще быстро вздымалась.       — Господи, Клэри. Это было ...       Интенсивно. Она знала, о чем он думал: по прошествии пяти лет, как они занимались любовью, это часто было со смехом и поддразниванием. Всегда с неугасающей страстью, но ЭТО было нечто иное. Какая-то часть её снова нашла отчаявшуюся девушку, которой она была в руинах Вэйландского поместья, крепко держащуюся за Джейса, потому что знала, что никогда не получит его снова. Ведь тогда это было невозможно. Клэри устало вздохнула, прижалась к нему поближе и провела кончиком пальца по линии шрама на плече.       — Миссии опасны. Завтра мы проникнем в Неблагой Двор. Я … я подумала, что это может быть последний раз, когда мы вместе.       Это не было ложью, что резко озадачило его.       — Клэри, я знаю, мы живём опасной жизнью, но мы прошли долгий и трудный путь, — он притянул её ближе, запустив пальцы в рыжие волосы, оставляя невесомые поцелуи.       — Я понял, — мягко начал он после нескольких блаженных минут покоя, — Худшее из всего, что я могу представить — это если с тобой что-то случиться.       Сердце ушло в пятки. Она прижалась к нему так сильно, как была способна. Истощение тела постепенно брало верх, сонливость охватила её, когда Джейс невесомо прошёлся теплыми пальцами по спине.       — Просто, я так сильно тебя люблю, — пробормотала она в полудрёме.       — Конечно любишь. Я потрясающий, — его рука замерла, пальцы почти не двигались, а голос был хриплым ото сна.       Она хотела сказать Джейсу, что он на самом деле замечательный, что это была не просто шутка. Ещё тогда Клэри знала, что причинит ему боль, прося отложить повторное предложение. Но он дал ей время, которое она просила, не потребовав причину. Она сказала ему, что нужно доверять ей. И он доверял. Это заставило её полюбить его ещё больше, если такое было возможно, вот ведь ирония. Чары сна окутывали их, а радужные звезды водили хороводы в ясном небе. Клэри положила голову Джейсу на плечо. Незадолго до того, как она полностью погрузилась в царство снов, на краю сознания промелькнул тихий шёпот, но разобрать его она уже не могла.