Поздравляю: Вы Выжили!

Было уже совсем позднее время, в которое главный холл Поместья погрузился в мрачную темноту. Лишь кафельный пол отражал слабый свет молодой луны, скрытой за дождевыми тучами. Только сегодня утром на улице лежали сугробы снега, как в это время уже растаяли под крупными водяными каплями. Барабанящий по стеклу звук убаюкивал Пророка и отгонял все тревожащие мысли, он погружался в себя и не думал ни о чем, глядел в темные отражения в полу, пока не услышал приближающиеся в его сторону шаги. Они разбудили Илая, и тот начал бегать глазом по мраку, ища знакомый силуэт, но увидел только высокую и тонкую фигуру Охотника. Мужчина устало перебирал ногами по полу, игнорируя все вокруг, руки безжизненно болтались, удерживая в одной снятые три лезвия, а в другой уже саму перчатку. Только привставший и готовившийся встречать товарища Илай, медленно уселся обратно в кресло, спародировав тем скрипучий звук пружины. Конечно, это привлекло внимание Охотника, и тот остановился. Голова слабо повернулась в сторону источника звука. Секунд пять зрительного контакта и Потрошитель снова направился, куда шел, ни проронив ни звука. Было темно, но Кларк понимал, что он смотрел на него, будто сквозь эту черноту. Значит, это все? Илай сидел на своем месте, понурив голову. В голове было удивительно пусто первое время, но потом постепенно начали всплывать некоторые вопросы, а осознание произошедшего уступило здравому смыслу. Смысла дальше ждать их больше нет, ведь так? Но они же хотели еще обсудить произошедшее, хотели выбраться вместе, как минимум. Илай больше не сможет даже пожелать доброго утра Наемнику? И что же ему делать дальше? Кларк так и продолжил молча сидеть на своем месте в одной позе и в кромешной темноте. Перед тем, как пойти к себе в комнату, Джек до ужаса желал смыть с себя всю грязь. Еще никогда его так не воротило от запаха крови и внутренностей, даже когда он выпотрошил в первый раз. Тело начинало знобить, сердце учащенно билось. Он хотел еще. Еще убить, расчленить, выпотрошить, мучать, пока полностью не заполнит ту пустоту внутри себя, пока полностью не удовлетворит свою зависимость. Последствия ли это достаточно долгого сдерживания? Возможно. Потрошитель завернул в общую уборную, быстро и брезгливо стащил с себя пропитанную вонью и кровью рубашку, развешанные прямоугольные зеркала над раковинами отражали подтянутое и шрамированное бледное тело. Перчатка и лезвия с рубашкой полетели в сторону, а мужчина судорожно начал умывать лицо и руки. Дрожь постепенно начала сходить на нет, Джек успокаивался под ощущениями от холодной воды. И вот он смотрел на себя в отражении мертвым и холодным взглядом. На левой щеке красовался порез от бутылки - еще один шрам. - Возьми себя в руки, - таким же отчужденным и стальным голосом сказал себе Риппер. - Ты и так себе многого позволил. Но терпение на исходе, нервы были оголены до невозможности. Еще немного, еще одна причина или внешний раздражитель, и он слетит с катушек... Снова... Неторопливо подобрав вещи с пола, мужчина дальше побрел к своей комнате вдоль мрачных коридоров, стараясь ни о чем не думать, но получалось очень плохо. Мысли полностью перемешались, даруя одновременно и усталое спокойствие, и абсолютное безумие. Нужно... Нужно собраться, нужно подавить все эти ощущения... Да, именно, как вседа... Это всегда работало, нужно лишь только снова перейти за порог своего предела... Интересно, в какой час настанет тот момент, когда Джек в последний раз будет видеть эту дверь в уже родную комнату? Может это и есть этот момент? В любом случае он в очередной раз дергает за ручку, чтобы в очередной раз зайти в свое личное пространство творческого человека, и в очередной раз увидеть в этом же личном пространстве до ужаса знакомое лицо, копающееся в личных вещах! В эту секунду хотелось дать волю подкосившимся ногам, сползти вдоль двери и издать истошный и громкий стон, похожий на вой, но Потрошитель сдержался и взял эмоции под контроль. Лицо снова стало фарфоровым, не отражало ничего, кроме усталости, которую ну никак уже не скрыть. - Что ты здесь делаешь? Сорвался. Голос в конце дрогнул, выдавая состояние мужчины, пускай тот и прошел мимо Бога с опущенным лицом. Уж для кого, а для Хастура и муха незамеченной не пролетит. Рубашка с перчаткой полетели на пол в ванной комнате, явно остававшись в таком состоянии минимум до завтра. - Тебя дожидался, - непринужденно ответил альбинос, провожая взглядом мимо прошедшего Охотника. - Да и насчет вчерашего договора хотел подробнее поговорить. - Ты выбрал не то время для такого, - Джек был краток. - И что еще было непонятного? Мы все обсудили. Нужно было срочно чем-то себя занять, пока Хастур не уйдет. И почему он не уходит? Для него уж точно понятно, что сейчас не лучшее время для разговора. Дабы потянуть время, Потрошитель снова начал судорожно умываться, зализывая спадающую на глаза челку, после чего поспешил спрятать лицо в первом попавшемся полотенце. - Кто знает, что будет завтра, - все также спокойно отвечал Хастур, проводя кончиками пальцев рельеф настольного ночника возле кровати. - Учитывая, что остались только мы трое... Вот глубокие и пропитанные философией фразы сейчас точно не к месту, особенно для Джека. Его нервы натянуты сильнее, чем альбинос растягивал свои выражения. Второй успел только удивиться тому, как быстро к нему подошел Потрошитель, как его уже толкают в грудь на кровать. - Раз уж уходить ты не торопишься, то будь любезен быть полезным. - серебристые волосы снова перекрыли верхнюю часть лица мужчины, оставляя строгось в голосе без говорящих глаз. В следующую же секунду Охотник упал на колени и тонкие пальцы начали торопливо растегивать ремень на бедрах Божества, страясь быстрее перейти к задуманному. Зубы вцепились в маленькую собачку на молнии брюк и уже оттаскивали ее вниз, как холодные руки альбиноса скорее не оттащили голову Потрошителя за щеки. - Я не хочу. - спокойно предупредил Бог, но встретил грубое сопротивление. Джек растолкал чужие руки от своего лица и снова пытался уложить партнера на спину в надежде на содействие, но нет. - Какая тебе разница? - мужчина снова понурил голову, пряча свое лицо за волосами. - Лежи и получай удовольствие. - Я не рассчитывал на такое, когда пришел сюда, - Хастур перехватил толкающиеся руки Джека за запястия, стараясь не оставить на них синяков, но второй даже и не думал сейчас о таких мелочах и продолжал настаивать на своем. - И я не собираюсь заниматься с тобой этим, пока ты в таком состоянии. - непоколебимости на лице Бога можно было позавидовать. - Да какая тебе к черту разница, в каком я состоянии...? - прошипел Потрошитель, а до хруста сжатые кулаки начинали дрожать. - Убить же меня пришел...? Чтобы поскорее выбраться из этого места... - слова было очень трудно разобрать, так как они были почти прошептаны сквозь усмешку, и направлены в пол, а не на оппонента. Хастур, тихонько приблизившись к повисшему на руках Потрошителю, чуть нахмурился и навострил уши, чтобы хоть что-то разобрать из сказанного. - У меня другие це... - Божество сомнительно отвел взгляд после таких предъявлений. - Не нужно со мной няньчиться! - перебил и почти набросился Риппер. Альбинос впервые за это время позволил эмоциям быть написанными на лице. Он был крайне удивлен тому, что Джек на него так сорвался, что готов сейчас руками впиться ему в шею, если бы их сейчас не удерживали, и растерян в непонимании, как действовать в подобной ситуации. В данный момент все немного иначе, чем тогда, когда ему пришлось удерживать взбешенного Охотника подальше от трупа Кровавой Королевы. - Давай! Чего же ты на меня смотришь?! Что мне еще сказать, чтобы ты наконец-то переломал мне все конечности, а?! - горло начинало болеть и першить от непривычной громкости слов, злость смешивалась с истерикой, выдавая на лице ухмылку, а глаза начинало щипать от неприятной горячки вокруг них. - Это так смешно... Хах... Тебе это ничего не стоит... Жалкий кусок мяса, сидя на коленях перед таким, как ты, выливает свой собственный и несвязанный бред, умоляя о смерти... Ха-хах... Я прекрасно все осознаю... И я прекрасно все вижу... - слова начинали заплетаться, а дыхание прерывалось от накатывающего горького чувства. - И все равно сижу перед тобой на коленях в надежде на какое-то чудо... - последние слова Джек протараторил слишком тихо, окончательно оседая на полу. Наконец Хастур отпускает дрожащие руки, убедившись, что они больше не причинят вред ни ему, ни своему хозяину. И что ему сказать? Что ответить? Стоит ли вообще отвечать? Глаза бегали из стороны в сторону, пока альбинос копался в своих доводах, и иногда поглядывали на осевшее тело, которое уселось в мертвой позе, опустив голову. Спустя недолгое время тишины, Джек молча поднялся на ноги, слегка пошатнувшись. Из-за каждого действия со стороны Потрошителя грудь Божества в напряжении переставала вздыматься, окидывая первого невинным взглядом, томящимся в ожидании. - Извини... - тихо произнес Джек, стараясь скрыть лицо за волосами. - Я хочу побыть один... Только он сделал шаг назад, чтобы Бог мог спокойно пройти к выходу, как его тихонько хватают за ладонь, не давая отойти дальше. Сам Хастур тоже встал, подойдя почти впритык к мужчине. Большим пальцем он плавно поглаживал по ладони Потрошителя, в надежде, что это правда поможет снять напряжение. Как же было страшно сделать что-то не то, что заново спровоцирует Охотника, что уж говорить о словах, поэтому Хастур молчал. Да и говорить по сути ему нечего, он просто напросто не знал, что именно. В иной другой ситуации или с другим человеком Бог бы с радостью подыграл: на его глазах медленно и мучительно ломается личность и психика живого организма, который еще самолично упал к его ногам, - что же могло быть лучше для существа, питающегося безумием? Но это не тот случай. Сейчас это же существо терялось в догадках происходящего, металось в мыслях и противоречиях, в собственном незнании, но решилось пойти на поводу у новых ощущений. Альбинос коснулся щекой макушки головы Джека, медленно проведя ее по растрепанным платиновым волосам. Было страшно и вздохнуть лишний раз. - Я же сказал, что хочу побыть один... - снова начал заводиться мужчина, прошипев через зубы те же слова, и отошел еще на шаг назад. Хастур не стал препятствовать, мирно выставив ладони перед собой. Слегка потрясывающиеся руки Потрошителя начали трястись еще сильнее, когда тот прикоснулся к своему лицу: на подушечках пальцев остались небольшие прозрачные капли. Глаза шокированно пронзали увиденное с ненависью, нарастающей паникой. - Нет, нет, нет, нет... - Джек повторял сиплым голосом себе под нос, все больше трогая свое лицо. Он инстиктивно начал отходить назад и все больше горбился, бормоча себе под нос. Хастур старался незаметно для второго держать все то же расстояние между ними. Глаза не переставали намокать, а руки не могли сдержать вытекающую жидкость, как бы Джек ни старался. - Прости, прости, прости, прости... - тихо повторял мужчина. - Оно с-само... Я не могу... Уйди, пожалуйста... - руки продолжали собирать капающие с подбородка большие капли. - Да сколько можно тебе повторять?! - надрывисто прокричал мужчина, не глядя на собеседника. - Уйди, уйди, уйди, уйди... Уйди, пожалуйста... - и снова начал сипеть. Джек отходил все дальше назад, стараясь скрыться от чужих глаз, но оппонент не отдалялся. В голове полнейший хаос, Потрошитель не понимает, как себя остановить, как вернуть свое прежнее состояние, прежний внешний облик. Чувства, что сейчас кипели внутри были как наркотик, - чем больше ты поддаешься им, испытываешь их, тем больше хочется пробыть в таком состоянии до момента, пока... Пока что-то не случится, чтобы это остановилось. Но Джек все еще сдерживался, ждал, пока его оставят одного... Или же наоборот? Он уже не понимал, чего хочет, что происходит и что делать. Здравый смысл просто улетучился. Что уж говорить о теле, которое совсем не слушается и живет своей жизнью. Он уперся в деревянный комод, на котором небрежно были уложены те самые осколки зеркала, когда-то висевшего в ванной, и другие побитые предметы. Видимо, руки так и не дошли выкинуть весь этот мусор, но зато дошли сейчас. Все еще бормоча что-то невнятное себе под нос, Джек опустил правую руку на поверхность комода, ища опору подкосившимся ногам, пока левая тщательно закрывала лицо. Пальцы, дрожа, нащупали острие некоторых осколков. И все чувства резко исчезают, оставляя после себя лишь красноту под глазами и дрожь в теле. Рука уверенно хватает один из осколков, игнорируя режущую боль в ладони, и быстро подводит к своей шее, без колебаний намереваясь вырезать ее. Только острый край стекла коснулся нежной и тонкой кожи, выпуская алую жидкость, как запястие правой руки перехватывают, из-за чего осколок соскальзывает из ладони и падает на пол с раскалывающимся звуком. Каким бы быстрым не был человек, реакция даже слабого Божества всегда будет быстрее. Секунда и Потрошитель уже в крепких объятиях Бога и под контролем сильных рук. Слезы с новой силой нахлынули на глаза, внутри разгорался новый бунт. - Отпусти меня! - Джек начал вырываться всеми способами. - Отпусти, я сказал! Зачем ты...! А-аргх! - недовольное рычание сопровождало истеричные крики. - Зачем надо было это делать?! Сволочь! Паскуда-кха! Кто тебя просил?! Конечно, когда тебе орут прямо в ухо, не очень приятно, тем более параллельно с побоями по всему телу, но Хастур не намеревался отпускать до тех пор, пока Джек не успокоится. На бледном лице Божества сохранялось все та же невозмутимость с каплей замешательства, только слегка сдвинутые к переносице брови ее и выдавали. Джек почти выл от безысходности, тело становилось ватным, не в силах больше сопротивляться. Стоны проглатывали все оставшиеся слова и проклятия в сторону Бога, а те еще и прерывались всхлипами и неконтролируемыми вздохами. Левое плечо альбиноса вымокло насквозь от капающих на него слез. Так прошла минута, затем вторая и третья, пока в комнате не повисла тишина. В своих размышлениях Божество даже не заметил, как это молчание настало. Джек максимально ослаб, а держался лишь облокотившись на плечо Охотника, и... спал. Совсем тихое сопение доносилось до уха альбиноса. - *Серьезно? Спать?* - удивился Божество. - *И как так можно...?* Он оглянулся на кровать позади него и снова посмотрел на спящего. Подняв эту немаленькую тушку на руки, Бог положил его на постель, а потом и сам уткнулся носом в шею Потрошителя, облегченно выдохнув через рот. - *Неприятно... Но сейчас полегче,* - размышлял Бог, торсом улегшись на чужое тело. - *Даже в какой-то момент стало страшно, а сейчас уже безмолвно и спокойно... Это все так странно.* Он снова посмотрел на еще сильнее побледневшее от произошедшего лицо Джека, живость котороко выдавали лишь красный кончик носа и покраснения под глазами. Щеки блестели от еще не высохших дорожек слез, как и черные ресницы все еще были слипшимися от влаги. Большим пальцем правой руки Божество аккуратно вытер одну щеку, а потом боковой стороной ладони вторую. Он улегся поудобнее сбоку от Потрошителя и уложил голову тому на плечо. В этот момент Богу хотелось больше прикосновений, особенно интимных, чтобы каждая часть тела чувствовала тепло другого, но пока что пришлось довольствоваться таким положением, перекинув руку и ногу через тело Джека. Бог своей холодной щекой чувствовал учащенную пульсацию внутри сонной артерии Охотника, как тепло от его тела почти обжигало фарфоровую кожу. Внутри закипало огромное искушение сделать один укус на тонкой коже шеи, затем второй чуть ниже, а потом провести языком от ключицы к уху, не отводя хищный взгляд от заплаканного лица, и лишь после полностью уйти в азарт, овладеть чужим телом в таком невинном состоянии, осквернить и, возможно, сразу удовлетворить все прихоти, вплоть до дикого голода, который остался у него, как побочка от физического тела. Но в нынешнем положении Хастур ограничивал себя в своих же желаниях, что редкость. - *Это было бы жестоко...* - прищурился в сомнениях альбинос. Стал бы он самым обычным дикарем, сделав бы такое? Или же это все обычные оправдания? Ко многим другим жертвам Короля в Желтом такие привелегии не действовали. Как раз с этой стороны раздражало то, что такое поведение задевало эго. Не то что бы Хастур страдал, так как ущемляет собственные желания ради кого-то, скорее в голове вертелась мысль "Так не должно быть, ты не обязан". Тем не менее через пару минут противоречащие мысли растворились в бездне из остальных мыслей и наступила упомрочительная тишина. Чувствовалось лишь сердцебиение партнера, его дыхание, вздымающаяся грудь, что до сих пор пробирали Бога до глубины души и даровали спокойствие и уют. Хастур прикрыл веки, стараясь хотябы сымитировать недавний сон. — Даже дремота не настигала Пророка в эту ночь - слишком много вещей заполняло его мысли. Он бездвижно лежал на своей кровати, смотрел в потолок и думал, как много времени ему еще отведено на эту жизнь. Вроде бы Провидцы не должны бояться смерти, должны испытывать по отношению к ней спокойствие, умиротворение и принятие, какими впринципе и были его соратники вне Поместья, но Кларка отличало то, что он никогда не хотел умирать. Его пугало то, что он больше не сможет развиваться, получать знания, узнавать новое об этом мире, чувствовать, знакомиться, пугало, что он не сможет быть рядом с дорогими людьми, знать о них, защищать. Но теперь... Кого он теперь может защитить помимо себя и Брук? Да, у него осталась еще где-то далеко семья, когда-то любимая Гертруда, к которой осталось лишь уважение, но то чувство привязанности по отношению к ним... Оно так медленно угасало со временем, проведенном в Поместье. Ведь это нормально? Нормально, что Илай больше не испытывает любви по отношению к ней и к своей семье? Проходил год, два без них, где-то в середине этого отрезка времени Кларк начал убеждать себя в чувствах, что больше не испытывает, ведь так правильно. Но и это убеждение в конце концов угасло вместе с любовью к ней. Когда Илай ступил в это место ради Гертруды, как иронично, он начал новую жизнь, где от старой остались лишь воспоминания. Он начал любить новых людей, начал ненавидеть новых знакомых, начал делать то, что никогда бы не сделал в прежней жизни. Но вот настал конец и этой истории. Шатену было от этой мысли и грустно, и интригующе. Грустно от того, что ему снова пришлось оставить многих любимых позади себя, особенно того, кого хотелось бы всей душой взять с собой в дальнейшие годы, грустно от того, что первый контакт с Высшим существом прошел не по маслу, но тоже хороший опыт. А интрига крылась в дальнейшем. С кем Илаю предстоит еще встретиться? Вернется ли он в свою семью, где его осудят за выбор и четвертуют за разврат? Или уйдет в людской мир, как хотел и Хастур? Выбор, конечно, падал на второй вариант, но Провидец хотел еще подумать, пока есть время. Да и гадание сейчас совершенно ему не поддается: карты, по воде, по пыли, по дыму - ничего. Все упирается в неизвестность после пары действий, а значит, совсем скоро ему придется связаться с существом, превосходящим Кларка по всем параметрам, оно и не дает увидеть дальнейшую судьбу. Даже утраченный глаз тут бы не помог, поскольку очевидно, что Король в Желтом даже рядом с Илаем не стоит. Прискорбно, но придется еще немного поиграть на клетчатой доске у Бога. А может и повлиять на его ход...? Кларк далеко не глупец, а недооценивать его - участь самого глупца. Поэтому шатену теперь интересно, являются ли издевки со стороны Божества знаком того, что второй окончательно убедился в максимуме Пророка, или он все еще наблюдает? Альбинос намеренно проигнорировал просьбу Илая, поэтому наверняка ждет ответного удара. Но что Кларк сможет ему сделать? Нужно еще подумать... Из ярых размышлений Илая вывел клокот его любимицы, которая также не спала вместе с ним. Если подумать, то лишь она все еще сопровождает его в течение этого долгого времени. - Не хочешь прогуляться со мной? - неожиданно для второй поинтересовался Илай. Птица пару раз хлопнула глазами и, в знак принятого предложения, перелетела на уже выставленную руку с перчаткой. Проведя пальцем по макушке Брук, Кларк, неторопясь, вышел из комнаты. Коридоры все также наполнены темнотой, освещенной слабым светом от луны, спрятавшейся за тучками, только вот холодок пробегал вдоль спины от осознания того, что Илай сейчас один. Да, на его руке сидит его любимица, но что она сможет против темной пустоты? Каждый шаг давался с трудом, будто шатен шагал сквозь воду, а скрип деревянных полов, приглушенный толстым красным ковром, эхом отдавался в ушах сильнее, чем раньше. Но внешне Кларк не подавал виду, он шел прямо, смотря только вдоль коридора. - *Я один...* - только и крутилось на повторе в голове. Пройдя еще пару метров, Илай повернул к одному из окон. Преодолев трение от налипшей с годами ржавчины на рамке на стеклах, он приоткрыл одну из дверец и выпустил Брук в свободный полет. Шатен постоял, посмотрел на довольную птицу, даже немного позавидовал ее свободе, после чего решился пойти в излюбленное место. Но на этот раз Пророк поставил небольшой камушек, отвалившийся от стены, между дверцами окон, чтобы наверняка на этот раз любимица не осталась ночевать на улице. Ближе к главному холлу становилось светлее: слабый и бледно-голубоватый свет луны отражался от кафеля, натертого когда-то проходящими тут жителями Поместья. Илай остановился около огромных и толстых дверей, одну из них приоткрыл, заведя в огромном и пустом помещении скрипучий гул старых петель, пробирающий до мурашек, и протиснулся внутрь. В библиотеке тоже было мрачно, а ведь когда-то то даже в грозовые ночи здесь было не так страшно. Удивительно, что может сделать относительно небольшая группа людей с огромным домом - запитать его своей энергетикой и уютом, сделать его живым во всех его уголках. Рядом с главным входом в старой тумбе из светлого дерева Пророк из запасных толстых свечей взял одну вместе с подсвечником, а рядышком как раз валялся старый спичечный коробок, немного пропитанный влагой. Свечку удалось зажжечь не с первого раза, но получилось, после чего в небольшом радиусе стало чуточку светлее. Кларк присел за первый попавшийся круглый столик, параллельно прихватив одну из книг, что он оставил на тумбе в одно из последних своих посещений библиотеки, и принялся за прочтение. Из-за танцующего небольшого огонька освещение было неравномерным и тусклым, читать было не совсем комфортно, но вариантов больше нет, поэтому пришлось довольствоваться этим. Время шло меланхолично, Илай, облокотившись щекой на праую руку, читал, не вдумываясь. Мысли были сосредоточены на своих проблемах и переживаниях, уши улавливали различные звуки: как ветки деревьев бились в окна, как одна из половиц под силой старости скрипнет. Только веки начали закрываться от усталости прошедших часов, парень почувствовал, как чьи-то руки плавно, но уверенно, начали обвивать шею, постепенно надавливая. Шатен не успел опомниться, как уже когтистые пальцы надавливали ему на язык и не давали закрыть рот, а голову опрокинули назад, что он не мог и голоса подать. Да и кто бы мог его услышать и помочь? Никто. Лишь противостоящее мычание исходило изнутри, а глаз в ужасе округлился, заслезился и уставился в пустоту на потолке. - Кларк? - прозвучал невозмутимый голос напротив. Илай мгновенно встрепенулся и испуганно вытаращился на незванного гостя. Затем быстро начал оглядываться по сторонам в поисках подтверждения произршедшего, но ничего не было. Он сходит с ума? - Это место будоражит нервы, да? - все также спокойно, будто даже не ожидая ответа, спросил Бог. Пророк настороженно обернулся на альбиноса, стараясь вернуть себе прежнее состояние. - Теперь да... - огорченно все же ответил парень. - Что Вы здесь делаете? - спросил он после небольшой паузы. - Какое это имеет значение? - Бог водил указательным пальцем вокруг подсвечника, затуманенным взглядом терзая пламя свечи. - К тому же я был тут задолго до твоего прихода. Илай неловко отвел взгляд от Божества. Какого ответа еще можно было ожидать от Хастура? Как всегда, он уводит тему в другое русло, не намереваясь развивать ее, поэтому Илаю остается действовать настойчивее на свой страх и риск. - Вы знали, что я приду? - менее уверенно спросил Пророк, но ответа не получил. - Хотели наконец-то закончить игру? - уже с ноткой страха почти прошептал парень. Божество находился в своем мире, все также глядя на свечу, но он слушал шатена, а на последний вопрос слегка поморщился. Илаю было непонятно нынешнее поведение Охотника, он стал более рассеянным, постоянно о чем-то думал, что говорили его бегающие по пустоте глаза. Конечно, временно альбинос возвращался в свое прежнее состояние уверенного и высокомерного существа, но не так часто. - *За это можно зацепиться...* - предположил Пророк. - Какой Вам смысл от всего происходящего? Вы же намеренно не стали предотвращать убийство моих товарищей? Так почему меня все еще не убили? Вам ничего не стоит это сделать! - Много вопросов, юноша. - кратко прокомментировал Хастур, но ни на один так и не ответил. - Тогда зачем Вы сидите передо мной? Знаете же, что я в данный момент совершенно не рад вашей компании... - последнее слово Кларк неуверенно промямлил. Если он не отвечает, это не означает, что ничего не меняется. Нужно продолжать искать зацепку. - Хах, видимо, Потрошитель достоин жизни больше, чем я... - усмехнулся парень. - Решились вершать судьбы, Хастур? Бог замер, оставив указательный палец на краю металлического подсвечника, затем перевел взгляд на Пророка. - Наглеешь, - уже с угрозой произнес Бог. - Моя бы изначальная воля, я всех вас тут похоронил в один день, но... - он пристально глядел на Пророка, будто взглядом пронизывал насквозь. - Так называемый вами Хозяин решил продлить ваши муки. - Вы с ним знакомы...? - Илай нахмурил брови. - Если ты хотя бы на половину осознаешь, кем я являюсь, то глупо предполагать, что нет. Хастур не спускал взгляда с Пророка, даже не моргал, говорил размеренно, будто читал, как открытую книгу. Илай же сейчас не понимал, Бог все же насмехается и врет в своих целях или же нет. Нужно увести разговор в другое русло. - Даже если, то Вам какое дело до всего происходящего? - Совершенно никакого. - незамедлительно ответил альбинос. Кларк только открыл рот, хотя продолжить расспрос, но усомнился, опустил взгляд и, надумав новое, продолжил: - Даже сейчас? - немного неуверенно, но спокойно произнес парень, ровным взглядом устремясь на собеседника. И снова возникла недолгая тишина. Бог нахмурил брови: - Что ты имеешь ввиду? - в голосе слышался нарастающий рык. - Ты прекрасно знаешь, что моим изначальным желанием было остаться в наблюдателях, но... - он укоризненно взглянул на Пророка. - По очевидным причинам, сделать этого не удалось. - Как же вы уверены в своей непричастности! - Илай повысил тон. - Да Вы... Д... Достаточно только вашего присутствия здесь, чтобы Вы уже стали частью происходящего... - Кларк нервно сглотнул слюну. - Ты не в себе, мальчишка, - Хастур приподнял бровь и оскалил верхнюю губу, при этом сидел расслабленно. - Если тебе есть, что конкретное мне рассказать, лучше сделай это на светлую голову. Но Илай даже не намеревался слушать такие упреки, он уже вошел в азарт, поддался внутренней истерике: - Крайне глупо думать, что Вы вышли бы сухим из воды! Вы... - Кларк, - рыком перебил Хастур. - Как думаешь, сколько мне лет, если исчислять в человеческих стандартах? Илай не понял такой резкой смены темы, но все же ответил: - Вы говорили, около 300, но... Я в этом сомневаюсь. - Верно, этому телу около 300. Именно такое количество лет назад я был сослан сюда, - Бог снова смотрел на парня пристальным взглядом. - Но не думал ли ты, что я могу быть гораздо старше, чем ты можешь даже представить? У Илая пробежался холодок вдоль спины. - Можешь представить, как много историй и судеб... В мгновение ока Божество исчезло с поля зрения Кларка, что-то начало удерживать голову, чтобы та смотрела прямо на протягивающиеся из за спины перед лицом черные руки, на которых... Были глаза, несколько пар. Они выглядели самыми знакомыми, которые Илай мог только представить: светлые, небесных оттенков, как камни переливающиеся. - ...Подобных тебе людей хранится во мне...? И на сколько моя история длиннее всех вместе вас взятых... - руки обвели голову, погружая зрение во мрак, в котором на Пророка уставились сотни пар ярких хрусталиков. - На сколько я могу знать больше тебя...? - последняя фраза шепотом прошлась над левым ухом, после чего Илай снова смог видеть. Но Бога напротив больше не было, он стоял подле Пророка, с противоположной стороны головы перехватив его челюсть когтистой рукой, и смотрел на того с высока. - Ты спрашивал, почему ты до сих пор жив, - альбинос чуть наклонился торсом к парню. - Забавно, как много скрытого смысла ты пытался вложить в мои действия, хотя ничего подобного в этом нет, - Бог старался быть сдержанным, но движения все равно были резкими, иногда спонтанными. - Причина, по которой ты все еще жив, - лишь мое любопытство и азарт, - он обошел шатена позади и наклонился над правым ухом. - Мне нравится вести с тобой диалоги, Кларк, - бледные руки Божества перекрестились на груди у Пророка. - Они прекрасно "убивают" время, а многие моменты из них дают мне пищу для размышления, и возможно даже вводят в заблуждения, противоречат моим идеалам, устоям и убеждениям... - все эти слова были произнесены прямо в ушную раковину парня, Бог с каждой фразой все сильнее прижимал его к себе, вплоть до того, что носом зарылся в темные волнистые волосы. Создавалось ощущение жертвы, которую маняще шипящий удав медленно душил своей мертвой хваткой без шанса на выживание. - У Вас есть мазохистские наклонности, Хастур... - с комом в горле и иронией в голосе произнес Илай. В голове черт знает что творилось: и глаза, показанные Божеством, и его слова об этом, и все эти фразы с мотивами, - нужно скорее рассортировать все мысли, взять себя в руки. - В таком случае... - Илай помедлил, набираясь смелости, но посмотрел в глаза собеседнику. - Почему Потрошитель все еще жив? Хастур, находясь лицом на одном уровне с парнем, смотрел на него в ответ, при этом выражение лица было мягким, но уверенным. Он не намеревался отвечать на вопрос, скорее ждал ответа от спросившего. Интуитивно Илай это понял, от чего нахмурил брови и отвел взгляд, погружаясь в свои размышления. Секунды три и он чуть подпрыгивает на месте, снова глядя на Божество. - В-вы...? - шатен не осмеливался озвучить свои мысли, страшась гнева Бога, но все же решился. Альбинос же опустил взгляд и медленно выпрямился, стоя все еще позади Кларка. - О-он Вам импонирует?! - Илай старался держать выражение лица Хастура в поле зрения, но, как только второй выпрямился, голову парня снова перехватили сильные руки и нервно начали мять кожу лица. Щепки за щеки и другие странные мохинации не позволяли более произнести что-то складное. - Возможно, я не имею никакого понятия об этом, - взгляд в пустоту сопровождал размеренный голос. - Даже если, это так сильно удивляет? - глаза снова устремились на макушку Кларка. Шатен помедлил, но ответил: - Вы и сами понимаете, что да... В Вашем случае это странно, и возможно Вы спутали с чем-то другим... Например, потенциальная жертва...? - Исключено, - Хастур ударил Кларка ладонями по щекам, после чего начал их снова натирать. - Я слишком долго размышлял и сравнивал с другими чувствами, даже читал соответствующую литературу. Илай вспомнил о парочке книг с романтическим жанром, которые лежали у Охотника в комнате. Тогда это многое объясняет. - То есть Вы никогда не хотели его убить для удовлетворения садистских потребностей? - Не совсем так... - Хастур схмурился, одновременно оттягивая щеки Кларка в стороны. - Фонял я, фонял! (Понял я, понял!) - Илай тоже схватился за щеки, умоляя отпустить. - Но, признаю, у меня были мысли оставить его у себя в желудке, невероятный соблазн, - Хастур снова шлепнул шатену по щекам. - Но живым он меня больше привлекает. - Как романтично... - иронизировал Илай. Он пытался потереть пылающие щеки, но Хастур был настойчив. Тогда парень протестующе начал "отклеивать" от себя руки Божества, недовольно мыча, и это удалось. Илай поднял голову на альбиноса, но хмурый взгляд сразу сменился на удивленный. Бог смотрел на него в ответ, и в этом взгляде Кларк увидел детскую невинность. На лице выступила неловкая и слабо натянутая улыбка. - *Он же... Совсем ничего не понимает...* - наконец-то осенило Пророка. - *Словно ребенок...* Илай откашлялся в кулачок и снова взглянул на Бога: - Вы противоречите себе, Хастур, - смело высказал он. - Безусловно, Вы знаете многое, в чем человеческое сознание ограничивает нас смертных, но Вам придется потратить еще не один десяток лет на Земле, чтобы понять эмоциональный план людей, но ведь не исключено, что и Вы тоже подвергнитесь их воздействию. Подпустив близко к себе кого-то, не сможете остаться равнодушным, и к тому же обретете новую слабость... Никакой озадаченности на лице Божества и не видно было, будто его поставили перед фактом. Очевидно, логика и правила этого мира, в котором вырос Илай, еще не воспринялись Богом всерьёз, но доля тревоги все равно закралась в мысли. Повисло недолгое молчание. Стоя позади, Хастур мирно сложил руки на спинке стула, на котором сидел Пророк, и думал, опустив взгляд. - *Он стал таким смиренным с поднятия этой темы,* - Илай не спускал глаз с Божества, не расслаблялся даже при том, что Хастур в данный момент выглядел максимально безобидно. - *Это шанс!* - Будет лучше, если я лично с ним подниму эту тему... - альбинос попытался завершить разговор, но Кларк на его же удивление продолжил развивать тему. - ...Такими людьми легко управлять... - Кларк на секунду усомнился в словах, когда лицо Охотника приобрело новый для парня вид. Хастур уже вонзился взглядом в Пророка, второй даже не мог отвести глаз, будто подчиненный воле страха и инстинктов. В какой-то момент Илай подумал, что это конечная. Ком встал в горле, было трудно даже вздохнуть лишний раз, сделать малюсенькое движение, тем более отвести взгляд. - *Зашел слишком далеко* - единственная мысль прозвучала в голове Пророка, не оставляя после себя даже эхо. Большая ладонь плавно легла на веки шатена, перекрывая взор. Сердце билось с каждой секундой все сильнее, будто вот-вот и пробьет грудную клетку, началась лихорадка, холодный пот тонким слоем покрыл горячее тело. Илай почувствовал, как Охотник наклонился к нему. - Наиба больше нет, как и остальных. - голос имел спокойный тон, но приобрел низкий тембр. Только после этих слов Илай смог сделать короткий вздох. - Смирись с этим, твои короткие годы не позволяют носить долгий траур. И Хастур снова вернул Кларку зрение. Второй еще пару секунд не решался пошевелиться, а когда оцепенение сошло на нет, альбинос уже стоял в дверях. - И да, - Охотник взглянул на Выжившего перед уходом. На его лице плавно возникла жуткая ухмылка. - Помнишь, что я тебе говорил про одну интересную мысль? Мы ведь... Так похожи... И ушел, оставляя Илая наедине с собой. От последних слов мурашки пробежались по телу, заставляя парня вздрогнуть, но их сути он так и не понял. Да и пора бы возвращаться к Брук, читать совсем что-то расхотелось... Илай, погруженный в мысли о произошедшем, вернулся с любимицей в свою комнату. Вскоре оба погрузились в сон в ожидании начала следующего дня. Хастур же возвращался обратно в крыло Охотников. Бледное лицо слегка освещалось холодным светом, отраженным от снега, и это создавало насыщенный контраст с темным коридором. Голову переполняли противоречия, и от них все больше накатывала усталость, даже отчаяние. Кларк был в каком-то смысле прав, Хастур правда бы не смог остаться в наблюдателях с самого начала, хотя бы потому, что альбинос начинает приобретать все больше человеческих эмоций, начинает переживать их, несмотря на божественное происхождение. И самое грустное, что большинство из них все еще остаются им непонятыми. Можете ли вы вспомнить кадр из жизни, который сдавливает грудную клетку так, что вздохнуть невозможно? Кадр, который заставляет мурашки пробежаться повсему телу? Кадр, от которого нельзя оторвать взгляда? Кадр, который заставляет мгновенно опустошить голову и опустить в отчаяние? Ручка двери щелкнула, дверь открылась, впуская в комнату очередную живую душу. Хастур успел только сделать шаг и поднять голову, отпуская недавний диалог из мыслей, как не может оторвать взгляда от представшей картины. Теперь и в его долгой жизни есть такой момент, заставивший кровь уйти в ноги. Ничто не осталось в голове, только ощущения. Руки холоднели сильнее прежнего, а вот вокруг глаз теплело и неприятно отдавало пульсом в ушах. На фоне беспорядка и тусклого света из окна висело безжизненное тело, слабо болтающееся на веревке в центре комнаты. Стул валялся поодаль от мужчины. После ступора Хастур поспешил снять тело с веревки. Руки тряслись, было страшно прикасаться к Джеку. Как только голова освободилась от узла, Хастур упал на колени, как можно крепче прижимая к себе покойника. Джек уже был достаточно холодный за счет того, что и в комнате было не тепло, а конечности с трудом сгибались. Альбинос не слышал, как внутри по венам течет кровь, как сокращаются мышцы сердца, не чувствовал, как вздымается грудь во время дыхания, сколько бы не прижимал к себе. И в момент осознания, что Божество больше не сможет спросить о том, что хотел, не сможет банально поговорить с этим человеком, провести время, прикоснуться, что такого же человека никогда больше не родится, Хастур громко выдохнул в плечо мертвому, одновременно из глаз, смотрящих в пустоту, потекли слезы, брови сморщились. Бледные руки безжалостно сминали и царапали чужую кожу. Отчаяние сменилось сожалением, слез стекало все больше, комнату заполнили всхлипы и тихий скулеж. Хастур все еще не отпускал от себя мертвое тело, зарывался пальцами в платиновые волосы. - Я не понимаю, почему так... - сиплым голосом шептал Бог, уткнувшись носом в плечо покойнику. - Я не понимаю, почему мои руки трясутся... Почему глазам горячо... Это так паршиво ощущается, так ужасно... Будто оно никогда не закончится... И никакого ответа. Бог остался наедине со своими вопросами. Знал ли он, как однажды его сможет напугать тишина?

—

Раннее утро, ужасно тихое. Не было никаких звуков ни в Поместье, ни на улице. Илай проснулся от ярких солнечных лучей, светивших прямо на лицо. Первым делом парень подметил что-то красное на подоконнике, поэтому пришлось встать, дабы удовлетворить любопытство. Это была роза, причем очень знакомая. В последний раз такую видели в трупе Жрицы, собственно выращенный Хозяином сорт, таких в местном саду не растет. Как же все-таки недавно началась игра на выживание, хотя по ощущениям прошла вечность. Рядом с розой был конверт с красной печатью и упаковочным шпагатом вокруг. Илай сразу же проснулся окончательно и, случайно разбудив Брук, не медля открыл конверт.

Поздравляю: Вы выжили!

Это все, что было написано. Кларк, опустив руки с бумагами, пару минут смотрел в пустоту перед собой. Он не верил, что это правда, что все закончилось. А может это розыгрыш? Или он еще не проснулся? От таких мыслей шатен слегка усмехнулся, все также смотря в никуда. Из мыслей его вывела птица, севшая Выжившему на плечо. Она стала для парня доказательством, что происходящее не является сном. - Да... Да, это все, - спокойно произнес Илай, гладя любимицу указательным пальцем. - Это конец. Одежда была слегка мятая, так как Пророк уснул не переодевшись, но его это не заботило, по крайней мере не сейчас. Он встал, накинул свою мантию, даже без повязки на глаза, и направился к выходу из комнаты. Брук перелетела на правую руку своего хозяина и вместе с ним обернулась на уже родное место. В последний раз они побывали здесь, Илай даже оставит все свои вещи и связанные с ними воспоминания тут в Поместье, нет совершенно никакого желания постоянно вспоминать эту игру и ее жертв, хотя... Хотя да, умершие в этом месте никогда не забудутся Пророком. Больше не глядя назад, Илай закрыл за собой дверь. Пока парень шел по коридору в послелний раз, в голове назрел самый интригующий его вопрос на данный момент: Хастур все же убил его? Раз уж игра официально закончилась, значит остались только Илай и Хастур, поэтому ответ очевиден. По какой причине Божество принял данное решение, смогли ли слова Пророка повлиять на это, уже не так сильно волновали. Главное, что шатен сейчас покинет это место и начнет новую жизнь. Наконец-то мучения закончились? Уже на улице около выхода из Поместья Кларк увидел своего соперника, стоящего подальше. Яркое утреннее солнце сильно слепило Пророка, из-за чего пришлось прикрываться рукой и ограничивать и так ограниченный обзор. Только вот смутила одна деталь - силуэт Охотника был иным. Это был не Хастур. Подойдя чуть ближе, Илай пристальнее начал всматриваться, пока мужчина сам к нему не повернулся. Это был Потрошитель. Только Кларк чувствовал совсем иную ауру, нежели Джека, да и глаза были до ужаса знакомые. - Как тебе мое новое тело? - в голосе прозвучали нотки гордости. Даже голос до мурашек идентичен Потрошителю. - Это жутко. - честно ответил Пророк. - Значит получилось похоже, рад слышать. - Это ведь... Его настоящее тело? Ну то есть у Вас... - неуверенно спросил шатен. Только парень обрадовался, что все позади, как этот образ, этот голос, эта манера речи... Все это возвращает к воспоминаниям о произошедших ужасах. Пускай взгляд и невозможно подделать, но Хастур глядит на Пророка прямо как Потрошитель, он чувствует это затылком. В горле встал ком, мышцы напряглись. - И не сомневайся.~ Внутри все съежилось и перекрутилось, подступила тошнота. Вздрогнуть заставило прикосновение чужой руки к шее, которая медленно обвивала ее. И снова темнота, нарастающий звон в ушах. Ничего не слышно, даже собственного голоса. Чувствуется давление в районе глазниц, на них давят очень сильно, буквально внедряются за глазные яблоки вглубь черепа. Также Илай чувствует как в крике разрываются его голосовые связки, но он не слышит. Мгновение и Пророк освобождается, только он не может увидеть, не может открыть глаз. Теперь его полностью лишили зрения, а еще... Он не чувствует присутствия Брук. Ее тоже нет. Последнее, что услышал Илай перед тем, как остаться одному:

Поздравляю: Ты выжил!