Милые кости

Знаешь, именно сидя на холодном полу в сыром подвале и пялясь на серую бетонную стену, наиболее красочно в памяти всплывают картинки о том, как было нам хорошо с тобой ранее. Даже если и неидеальным было то время, я бы что угодно отдал, лишь бы вернуться обратно, на пару месяцев назад, туда, где наши глаза скальпелем резал свет фонарей, а мы вечно гуляли, ведь у нас не было денег даже на проезд. Когда-то нам было до жути весело вместе, а сейчас ты лежишь напротив меня, художница, а твоё лицо измазано краской с пюпитра. Помнишь о том, что однажды сказала мне ночью? Давным-давно ты хотела улететь в Аргентину, завести там семью, дом. Ты хотела завести собаку. Мне кажется, что ты и об этом тоже забыла. Давай мы с тобой пересмотрим фильм который смотрели пару лет назад. Он назывался "500 дней лета". Помнишь его? Пожалуй, я буду как Гордон Левитт бить кулаком по стёклам. Я напьюсь в каком-нибудь дешёвом баре по типу "Белой лошади", сяду на парковую скамью и буду смотреть плачущими глазами на авто, проезжающие мимо меня, мимо тебя, мимо всего этого мира. Ты не увидишь больше ничего связанного со мной. Ни моих серых кед в прихожей, ни пустых бутылок от алкоголя около мониторов - ничего из этого ты больше не заметишь в своей квартире. В последнее время я часто говорил во сне, иногда я даже бился ногами о бетонную стену в надежде, что боль в теле заглушит душевные раны. Мне снилось что ты несчастлива снова, но теперь уже не со мной, а с другим человеком. Знаешь, я ненавижу эти блядские фильмы и эти блядские песни, способные вогнать в депрессию одной только добротой между персонажами в них. Я ненавижу эти блядские книжки, написанные такими же идиотами, как и я, ведь там все любят друг друга искренне и хэппи-эндом кончается финал. А знаешь, что я ещё ненавижу? Твои губы, ведь сейчас они лживы, а когда-то ты была совсем другим человеком. Тогда мы наверное ещё были совсем мелкие и не знали ни об алкоголе, ни о чём-либо ином. Может быть, мы тогда даже рассчитывали на счастье, смотря на планету из-за пласткивых панелей евроокна, надеялись, что имеем право прожить радостные мгновения так, чтобы было весело даже просто вспоминать о них. А сейчас, даже несмотря на то, что внешне мы молоды, внутри мы давно старики, и, если раньше нас было не разлить водой, то теперь нас можно разделить и просто разведёнными в стороны мостами. Скажи мне, в каком доме и на каком этаже мы с тобой прятались от вьюги во время жестоких январских морозов? Помнишь, мы с тобой читали те стихи, что смогли написать за неделю. Обычно ты хвалила меня и преуменьшала свои умения, заставляя говорить о тебе ещё дольше. Неужели ты забыла и это? Давай так: за каждый раз, когда ты лгала мне и отравляла чужие жизни, я буду ломать тебе одну кость. Поверь, это будет очень болезненно и мучительно ещё и от того, что продлится целую вечность. Возможно, мне даже придётся сломать некоторые косточки дважды. Знаешь, сейчас, прикованная с советской батарее ржавой цепью ты уже не такая уж и храбрая, всё время скулишь так, словно пытаешься позвать на помощь сквозь тряпку. Можешь даже не пытаться, ни у кого это не удаётся - ты только зря потратишь свои драгоценные силы. На твоё счастье, я всё ещё помню, как нам было хорошо когда-то, поэтому бить я буду более нежно, чем хотелось бы. То ли от волнения, то ли от долгого нахождения в сыром помещении твои губы стали такими холодными, что уже больше походили на фруктовый лёд со вкусом крови, чем на плоть. Я не вампир, но в целом вполне съедобно. Посмотрев на меня, ты на пару секунд, но всё же стала той самой, ведь в твоих глазах я увидел, что ты сгораешь со стыда. Тебя гложит чувство вины - это хорошо, но навряд ли это спасёт тебя теперь. Я занёс тупой тяжёлый предмет над своей головой. Этот день обещал быть долгим. Твои милые кости хрустели, ломаясь о трубы...