Чего ты хочешь

Love is like the rain. It comes in a drizzle sometimes. Then it starts pouring and if you're not careful it will drown you. Edwidge Danticat

- Мама, послушай… - Не хочу я ничего слушать, Сяолин! Тебе уже 23, пора повзрослеть! - Мама, пожалуйста. Я не хочу всю жизнь провести в офисе, я так не смогу. Госпожа Гао тяжело вздыхает и после небольшой паузы произносит: - Хорошо. Давай сделаем так. Еще одно прослушивание. Последнее, Сяолин! Если оно опять будет неудачным, тогда ты согласишься на ту работу, которую я тебе нашла. Янлин понимает, что по сути это сделка с дьяволом, но какие у него варианты? Он сидит без работы с тех пор, как окончил театральную академию, денег нет, за квартиру платят родители, и у них есть все права требовать от него разумного поведения. - Я согласен, - он не позволяет себе задумываться над этим решением. - Еще одно прослушивание. - Удачи тебе, мой мальчик, - с легкой грустью заканчивает разговор госпожа Гао и отключается. Янлин осматривает свою крошечную квартирку. Узкая кровать, маленький стол, стул, в углу комнаты сумка в одеждой, потому что шкафа тут нет. Он не против так жить, ему многого не требуется. Все, что ему нужно - работа, о которой он грезил с самого детства, но ее нет, никто не хочет брать к себе вчерашнего выпускника. Он уже побывал почти во всех театрах Пекина, кроме одного, но там у него шансов точно никаких. Когда Янлину сообщают, что он все же получил работу, то он решает, что это шутка. - Вы уверены? - неверяще переспрашивает он. - Вы ни с кем меня не перепутали? - Конечно, уверены, - смеются в трубке. - Господин Пасторе лично одобрил вас на главную роль. Приходите завтра утром, оформим все официально. Главная роль. Янлин чувствует, как земля уходит из-под ног. И господин Пасторе лично его одобрил. На главную роль в новом мюзикле. Нужно позвонить маме. Или нет, рано. Вдруг это все же какая-то ошибка. Об Антонио Пасторе было мало что известно, только общие факты, о которых писали в газетах и журналах. Родился в Италии, рано потерял родителей, унаследовал семейный бизнес, поднял его на новую высоту и к тридцати годам решил вернутся на родину своих предков - в Китай. А еще он, как итальянец если не по крови, то по духу, был большим поклонником искусства, поэтому спонсировал многие музеи и театры, в том числе Пекинский музыкальный. Янлин напрягает память. В зале, где проходило прослушивание, господина Пасторе не было. Может быть, там стояли видеокамеры? Янлин не помнит, ему в тот момент было не до разглядывания обстановки. Если его и правда с кем-то перепутали, он этого не переживет. Янлин не может до конца поверить своему счастью, даже когда его знакомят с его новой труппой. Он быстро находит общий язык с Сюй Литун, актрисой, которую утвердили на главную женскую роль. Литун замечательная, Янлину так легко с ней общаться, как если бы она была его старшей сестрой и лучшим другом в одном лице. На второй неделе репетиций он решает, что может спросить ее о господине Пасторе: - Мне сказали, он лично меня одобрил. - Да, - кивает Литун. - Он вкладывает в наш театр большие деньги, его слово здесь решающее. - Но он же бизнесмен, - удивляется Янлин. - Как он может принимать подобные решения? - Ну, нам очень везет, - понижает голос Литун, - что господин Пасторе прекрасно знает, что делает. В молодости он тоже хотел выступать на сцене, но не сложилось. У него есть… знаешь, врожденное чутье. Ты поймешь, когда познакомишься с ним. Слова Литун звучат интригующе, но Янлин не хочет с ним встречаться. О чем ему разговаривать с человеком, который живет в мире стеклянных башен бизнес-центров? Литун предупреждает, что господин Пасторе может появиться в театре в любой момент, что ему нравится следить за репетициями, общаться с актерами и режиссерами, но Янлин впервые видит его лишь через месяц после начала работы. Господин Пасторе тихо заходит в зал и устраивается в отдалении от сцены, очевидно, не желая прерывать репетицию. Янлин старается не обращать на него внимания, думать, что это лишь обычный зритель, но мысль, что именно этому человеку он обязан своим спасением от серой офисной скуки, бьется в мозгу, вытесняя из памяти слова песен. Янлин не знает, что должен ему сказать, должен ли он вообще что-то говорить, и когда господин Пасторе подходит к нему, чтобы официально представиться, он может лишь кивать и выдавливать из себя односложные ответы. Теперь Янлин может нормально рассмотреть своего благодетеля. Высокий, почти не уступающий в росте самому Янлину, холеный, с очаровательной улыбкой и морщинками в уголках глаз, придающими ему лишних лет, мелодичным голосом и едва заметной печатью усталости на лице. Янлин корит себя за собственное поведение, господин Пасторе ничем не заслужил такой холодности, но сделать с собой ничего не может. - Вам нравиться в нашем театре, господин Гао? - как ни в чем не бывало спрашивает тот, внимательно глядя прямо ему в глаза. Янлин мгновенно решает, что это намек, что ему дают понять, что он всего лишь гость, которого в любой момент могут попросить на выход. - Конечно, - ровным голосом отвечает он. - Я благодарен за шанс, который мне предоставили. Ему следовало бы сказать “который вы мне предоставили”, но Янлин этого не делает, как будто не знает о личном участии господина Пасторе в своей судьбе. - Что ж, тогда до новых встреч, - принимает тот его ответ и кивает на прощание. Янлин глубоко ему кланяется, пытаясь хоть так компенсировать свою невежливость. - Мог бы быть с ним и поприветливее, - замечает Литун. - Он хороший человек. - Я постараюсь, - обещает Янлин, мысленно надеясь, что встречаться им придется как можно реже. Надежды Янлина одновременно оправдываются и нет. Господин Пасторе действительно часто наведывается в театр, но к нему больше не подходит. Нельзя сказать, что он его игнорирует, совсем наоборот - следит за ним так пристально, что Янлину становится не по себе. Теперь господин Пасторе сидит не в партере, а в собственной ложе, чтобы не привлекать к себе внимания, но Янлин ощущает его взгляд всей кожей. Он пытается убедить себя, что это все глупости, игра воображения, что он интересует спонсора театра не больше, чем другие актеры, но стоит ему кинуть взгляд наверх, как он тут же встречается с ним глазами. Господин Пасторе не отводит свой взгляд, рассматривает его, не скрываясь, и Янлину хочется обхватить себя руками, спрятаться, будто он стоит на сцене голый. Янлин не понимает, чем заслужил такое внимание к себе. Господину Пасторе не нравится, как он играет или поет? Тогда почему он просто об этом не скажет? Зачем прожигать его взглядом, не давая сосредоточиться на работе? - Ты накручиваешь себя, - успокаивает его Литун. - Если бы ему действительно что-то не нравилось, он бы сказал, поверь мне. Янлина ее слова не убеждают, и в один из дней он не выдерживает. Режиссер дает им двадцать минут перерыва, но вместо того, чтобы устало уползти в свою гримерку, как другие актеры, Янлин выбегает из зала и несется на верхний этаж, где расположены ложи. Нужную он находит без труда - дверь приоткрыта - отодвигает тяжелую портьеру и проскальзывает внутрь. - Господин? - осторожно зовет он. Антонио, не ожидавший вторжения, резко оборачивается. - Извините, - Янлин склоняется в почтительном поклоне. - Я не хотел вас пугать. - Все в порядке, - с легкой улыбкой отвечает тот. - Чем я могу помочь, господин Гао? Янлин медлит, пытаясь рассмотреть в полумраке выражение его лица и гадая, не зря ли он сюда пришел. - Господин Пасторе, - наконец решается он. - Вы мной недовольны? Антонио удивленно смотрит на него, а потом приглашающим жестом указывает на соседнее кресло. Янлин усаживается в пол-оборота, стараясь не задевать чужие колени своими. - Господин Гао, почему вы решили, что я вами недоволен? Янлин, не ожидавший, что ему придется объяснять причину своих подозрений, на мгновение теряется, но решает, что лучше всего говорить прямо. - Вы все время смотрите на меня. Вам не нравится моя игра? Господин Пасторе разражается мягким смехом. Янлин мгновенно понимает, что сглупил, заявившись сюда со своими вопросами. - Я смотрю на вас, - отсмеявшись, отвечает Антонио, - потому что вы мне нравитесь. Вы очень красивы, господин Гао. И прекрасно играете. Янлин пораженно хлопает глазами. Он не знает, как реагировать на подобное откровение. Конечно, его внешности иногда делают комплименты, но не мужчины и не так… прямо. - Спасибо, - неуверенно выдавливает он. - Не за что, - церемонно отвечает господин Пасторе, но его глаза насмешливо сверкают. - Тогда я пойду? - Конечно. Янлин вылетает в коридор, проклиная себя за то, что ему вообще пришла в голову дурацкая идея заговорить с этим человеком. Выходить на сцену, зная, что тобой любуются, оказывается ничуть не проще, чем делать это с мыслью, что тебя осуждают. Янлин не понимает, почему его вообще это волнует. Разве мало глаз следит за ним каждый день, так почему именно этот взгляд заставляет его нервничать? Янлину вообще кажется странным, что господин Пасторе так открыто выразил свою симпатию. Он лезет в интернет, чтобы выяснить что-нибудь про его личную жизнь, но ничего не находит и тогда спрашивает у Литун. - У него была девушка, - удивленно отвечает та. - Они встречались несколько лет, но уже давно расстались. А зачем тебе? - Просто так. Интересно стало. После этого Янлин успокаивается. Возможно, господин Пасторе просто такой человек - не стесняется прямо говорить о своих чувствах, особенно если его спрашивают в лоб, как это сделал Янлин, и ничего особенного в этом нет. С этой мыслью жить становится легче. Господин Пасторе по-прежнему смотрит на него, но пока он доволен его работой, Янлин готов потерпеть. Чем ближе премьера, тем меньше у Янлина остается времени и сил на тревоги о чем-то постороннем. В театре царит радостное возбуждение сродни предпраздничному, все предвкушают новый успех. Дни летят так быстро, что Янлин не успевает следить за их сменой и вспоминает, что еще не пригласил родителей, только после напоминания Литун. - Мама, вы приедете? - Конечно, Сяолин! - в голосе госпожи Гао то, чего Янлин не слышал много лет - гордость и одобрение. - Мы уж думали, ты не позовешь. - Прости, закрутился, - винится он. Родители приезжают накануне и селятся в отеле, потому что в жилище Янлина едва хватает места ему самому. Он не стал менять квартиру даже после того, как начал зарабатывать. В театре платили хорошо, гораздо лучше, чем Янлин вообще мог надеяться, но у него нет ни сил, ни времени, ни желания эти деньги тратить. Ему действительно не нужно ничего, кроме любимой работы, ну и может быть вкусной еды, если выпадает возможность поужинать с Литун в каком-нибудь ресторанчике. Мама качает головой, но Янлин лишь отмахивается: - Все в порядке. Я все равно там только сплю. - Совсем ты о себе не заботишься, - вздыхает госпожа Гао. Премьера проходит именно так, как все и надеялись - с аншлагом и восторженными отзывами в прессе и соцсетях. Янлин накачан счастьем, словно воздушный шарик, он купается в зрительских овациях и поздравлениях от коллег и знакомых. Сразу после спектакля он обнаруживает в своей гримерке огромный букет розовых пионов. Они красивые, но что с ними делать, Янлин не представляет, поэтому просто оставляет их стоять в вазе на полу. То же самое происходит и на второй вечер, и на третий. Букеты становятся все пышнее и богаче, но Янлин валится с ног от усталости и не в силах даже оценить их по достоинству. Он вяло думает, что если даритель продолжит в том же духе, то цветы просто выживут его из гримерки, потому что ни для чего другого здесь не останется места. Когда он выползает из театра со служебного входа, то обнаруживает на улице господина Пасторе. Тот опирается спиной на шикарный мерседес, но, завидев его, выпрямляется и с улыбкой шагает навстречу. - Господин Гао! У меня не было возможности поздравить вас с успехом лично. Позвольте мне выразить свое восхищение. Ваша игра великолепна. - Спасибо, - вежливо кланяется Янлин в ответ. - Для меня большая честь играть на этой сцене. Господин Пасторе окидывает его внимательным взглядом и неожиданно спрашивает: - Вам не понравились цветы, которые я прислал? Янлин удивленно моргает, преисполняясь осознанием. Он, дурак, даже не подумал проверить, есть ли в букетах карточки, чтобы узнать, от кого они. - Мне сказали, что вы не забираете их домой, - продолжает господин Пасторе, не дождавшись от него ответа. Янлин представляет, как бы он вез эти букеты в метро, а потом пытался разместить их в своей крохотной квартире, и ему становится смешно. - Простите, господин, - наконец отвечает он, пытаясь удержать серьезное выражение лица. - Я не хотел проявлять неуважение. Цветы очень красивые, но дома я бы не смог ими любоваться. Антонио кивает, видимо, удовлетворившись его ответом, и приглашающе указывает рукой на свою машину. - Позвольте мне подвести вас. Вы наверняка устали. Янлин быстро оценивает варианты: метро с кучей народу, где он даже не сможет присесть, или комфортное сиденье в машине, но наедине с едва знакомым человеком. Для него выбор очевиден. - Благодарю за предложение, господин Пасторе, но я не хотел бы вас утруждать. Я доберусь на метро. Антонио, явно не ожидавший отказа, удивляется, но быстро берет себя в руки. - Я настаиваю, - с улыбкой говорит он. Его голос мягкий, но Янлин тут же понимает, что его отказ просто не примут. Он обреченно топает к машине и устраивается на пассажирском сидении, вытягивая ноги и стараясь расслабиться. Они едут в тишине, лишь из колонок еле слышно льется незнакомая Янлину европейская музыка. Сиденье действительно оказывается удобным, и Янлина клонит в сон. Он утомленно закрывает глаза и приходит в себя от прикосновения к руке. - Мы приехали? - спрашивает Антонио. Его теплые пальцы лежат на ладони Янлина, и спросонья это прикосновение кажется очень приятным. Янлин осматривается, убеждаясь, что его доставили по адресу, торопливо благодарит и выскакивает из машины. Рука горит фантомным ощущением, и он трясет головой, пытаясь понять, что это такое сейчас было. Теперь господин Пасторе поджидает его после каждого спектакля, который посещает. Янлин пытается объяснить, что ему это не нужно, что он прекрасно доедет и на общественном транспорте, но его просто не слушают и с неизменной мягкой улыбкой приглашают в машину. Янлину некомфортно от такого внимания, он даже подумывает сбегать из театра через вход на противоположной стороне здания, но решает, что это как-то по-детски. Ну, хочется миллионеру с причудами катать его на машине, пусть катает, сэкономит ему денег на проезд. В машине они больше не молчат. Господин Пасторе ненавязчиво расспрашивает его о семье, о детстве, об учебе, и Янлину приходится отвечать. Он чувствует, что его оценивают, делают какие-то выводы, но не понимает, зачем это нужно. Он простой актер и не набивается в друзья этому человеку, так зачем тот уделяет ему столько внимания? В один из вечеров господин Пасторе, вместо того, чтобы сразу везти его домой, предлагает заехать поужинать. Янлин соглашается после секундного раздумья. Он и правда голоден, дома еды нет, и один ужин никому не навредит. Господин Пасторе привозит его в какой-то ресторан в центре города, и Янлин мгновенно сожалеет о своем согласии. Самое дешевое блюдо здесь наверняка стоит больше, чем он тратит на еду за целую неделю. Он неловко цепляется за ремень безопастности на груди и поворачивается к господину Пасторе, когда тот уже открывает дверь за своей стороны. - Может быть, поедем куда-нибудь еще? - Почему? - хмурится Антонио. - Вам не нравится итальянская кухня? - Дело не в этом, - мотает головой Янлин и решительно продолжает. - Боюсь, я не могу позволить себе ужин в таком месте. Лицо господина Пасторе тут же светлеет. - Не беспокойтесь об этом, - твердо отвечает он. - Это мой ресторан, все за счет заведения. У Янлина буквально отваливается челюсть. Он, конечно, знал, что господин Пасторе, помимо прочего, владеет ресторанами, но не вдавался в подробности и даже не думал, что это будут рестораны с мишленовскими звездами. Янлин выходит из машины и идет следом за своим покровителем. Господин Пасторе в своем дорогом костюме прекрасно вписывается в обстановку, а вот Янлину в старых джинсах и толстовке здесь совсем не место. Тем не менее, персонал с одинаковым дружелюбием приветствует и хозяина, и его гостя, и Янлин чуточку расслабляется. Они поднимаются на второй этаж в отдельный кабинет. Стол уже сервирован на двоих, и Янлин тут же задумывается, не планировал ли господин Пасторе этот ужин заранее. Его подозрения подтверждаются, когда официант сообщает, что заказанные блюда будут готовы буквально через несколько минут. Янлин осматривается, подмечая интимность обстановки, приглушенный свет и романтическую музыку на фоне. Да будь он проклят, если это не свидание. У него свидание. С мужчиной. С его фактическим работодателем. На которое он согласился, не раздумывая, потому что решил, что они быстро где-нибудь перекусят и его отвезут домой отдыхать. Янлин пытается переварить эту мысль, пока господин Пасторе сам разливает вино по бокалам. Что ему теперь делать? Сбегать - не вариант, они только пришли, он не сможет придумать уважительную причину. Вести себя как ни в чем ни бывало? Это он может, но тогда господин Пасторе посчитает, что Янлина все устраивает, а это не так. Поразмыслив, Янлин решает прибегнуть к тактике, которую уже опробовал - спросить в лоб. - Господин... - откашлявшись, начинает он. - Просто Антонио, пожалуйста, - прерывают его. Господин Пасторе протягивает ему бокал вина, но Янлин не берет его, а просто смотрит, растерянно моргая. Проклятье. Все плохо и в любой момент может стать еще хуже. - Господин... - упрямо повторяет он, но теперь останавливается сам. В мозгу с бешеной скоростью проносятся варианты развития событий. Если он сделает неправильный ход, то может все потерять в один миг - карьеру, заработок, будущее. Его судьба в руках человека, сидящего напротив, и Янлин понятия не имеет, что случится, если его рассердить. - Где здесь туалет? - наконец решается он и сбегает. Ему нужно больше времени, нужно обдумать, как себя вести и что говорить. Янлин никогда не оказывался в подобных ситуациях, даже в кошмарном сне такого вообразить не мог. Он со стоном упирается лбом в дверь туалета и пытается представить, что будет, если он пойдет навстречу господину Пасторе. Нет. Нет, это слишком. Он, конечно, хороший актер, но это же реальная жизнь. Вот дерьмо. Янлин возвращается в зал с ощущением, что идет в клетку ко льву. Еду уже подали, чему он рад, потому что это дает возможность занять рот и руки и избежать… чего бы там ему не пришлось избегать. - Все в порядке? - спрашивает Антонио, цепляясь взглядом за его лицо. - Да, - с трудом улыбается Янлин. - Просто устал. Очевидно, господин Пасторе улавливает его настроение, потому что больше не делает попыток к сближению, лишь иногда задает какие-то пустые вопросы, поддерживая видимость беседы. Янлину хочется, чтобы этот неловкий ужин закончился побыстрее, поэтому он отказывается от десерта, и они, наконец, уезжают. Когда господин Пасторе останавливает машину возле его дома, Янлин быстро прощается и тянется открыть дверь, но его останавливают. Пальцы на его руке такие же теплые, как в прошлый раз; они даже не держат его, просто прикасаются к коже. - Я все испортил, да? Слишком поторопился? - тихо спрашивает господин Пасторе. Его глаза мерцают в полумраке, он не отрываясь смотрит на Янлина так же, как смотрел в театре. Янлин чувствует, как сердце проваливается куда-то в живот. Нужно что-то ответить, но в голове звенит пустота. Чужие пальцы осторожно гладят его ладонь, поднимаются к запястью, и это ощущение приводит его в чувство. - Чего вы от меня хотите? - шепчет Янлин. Господин Пасторе странно улыбается, скользит взглядом по его лицу и задерживается на губах. - Думаю, ты знаешь, чего я хочу, - тоже шепчет он. Янлин автоматически облизывает пересохшие губы. Он не соображает, что делает, все тело как будто парализовало; он может лишь завороженно смотреть на господина Пасторе, словно кролик на удава. Тот придвигается ближе к нему, так, что их лица оказываются едва ли в двадцати сантиметрах друг от друга. - Янлин... - продолжает шептать он, пальцами свободной руки прикасаясь к его щеке. - Разреши мне называть тебя по имени. Янлин не отвечает, просто не может, и господин Пасторе придвигается еще ближе, так, что теперь его горячее дыхание касается губ Янлина. - Такой красивый… - шепот разливается по его коже. - Все это время я смотрел на тебя и думал лишь о том, как хочу поцеловать… Янлин чувствует, как чужие губы легко прикасаются к уголку его рта, как движутся дальше, не встречая сопротивления. Он позволяет господину Пасторе целовать себя, сначала мягко, а потом все увереннее и напористее. Антонио раздвигает языком его безвольные губы, скользит по зубам, проникает внутрь рта. Янлин неосознанно толкается языком в ответ и слышит довольный вздох. Никто никогда не целовал его так, одновременно нежно и жадно, не смущаясь отсутствием ответа. До этого момента Янлин целовался с мужчиной всего раз, во время учебы в академии, потому что этого требовала роль, и тот быстрый неловкий поцелуй не идет ни в какое сравнение с тем, что он переживает сейчас. Янлин чувствует, как по телу прокатывается теплая волна возбуждения, и именно это ощущение помогает ему прийти в себя. Он протестующе стонет, пытаясь прервать поцелуй, и господин Пасторе тут же его отпускает. Янлин вываливается из машины и на негнущихся ногах спешит к своему дому, пытаясь восстановить дыхание и успокоиться. Что он наделал? Что он наделал? Литун сразу замечает неладное. - Линлин, что случилось? - требовательно спрашивает она, но Янлин лишь мотает головой. Как он может рассказать о том, что случилось? Как рассказать, что он позволил спонсору театра, человеку, на которого здесь чуть ли не молятся, затащить себя на свидание, а потом целовать в машине? Это катастрофа. Что же он натворил. Как ему теперь смотреть в глаза господину Пасторе? Как разговаривать с ним, если все, о чем может думать Янлин - это поцелуй, которого он не хотел, но который ему понравился? Проблема решается сама собой. Господин Пасторе улетает из страны по каким-то деловым вопросам, давая Янлину время прийти в себя и все нормально обдумать. Янлин пытается понять, стоит ли его работа отношений с мужчиной, с человеком, который эту работу ему и дал, и приходит к однозначному ответу - стоит. Он понимает, как это работает. Это тупик, из которого выход только один - обратно на улицу, к серым будням и ненавистному офису, и Янлин готов пойти на многое, чтобы никогда туда не возвращаться. С другой стороны, если об этом кто-то узнает, и люди решат, что Янлин получил работу через постель, его карьера будет не просто закончена, но еще и со скандалом, от которого он может не оправиться. Янлин оказался между Сциллой и Харибдой, и за любой неверный шаг они утащат его в морскую пучину. Господин Пасторе лишь усугубляет ситуацию, хоть и находится в тысячах километров от него. После одного из спектаклей Янлин обнаруживает в своей гримерке маленькую бархатную коробочку. Он боится ее открывать, словно внутри может сидеть скорпион, поэтому сначала читает приложенную записку. “Удачного интервью”. Интервью? Какое еще интервью? Янлин аккуратно поднимает крышку и находит внутри серебряный браслет, по виду скромный, но когда он лезет в интернет на сайт европейского ювелирного дома, от количества нулей в цене у него округляются глаза. Он захлопывает крышку и отставляет коробочку подальше. Господин Пасторе серьезно думает, что Янлин будет это носить? Ему даже прикасаться страшно к такой дорогой вещи. Нужно вернуть ее, как только господин Пасторе придет в театр. Пусть обижается, сердится - плевать, Янлин не будет принимать такие подарки. Это уже не цветы, которые можно оправдать этикетом, это символ принадлежности, плата за его время и внимание. Опасаясь оставлять коробочку в гримерке, он забирает ее домой и закапывает на самое дно сумки с вещами. Какое интервью, выясняется на следующий день. Журналисты из трех изданий сразу хотят пообщаться с восходящей звездой главного музыкального театра страны. Видимо, господин Пасторе хотел, чтобы Янлин надел браслет на интервью, но этому не бывать, не в этой жизни. Интервью проходят гладко, вопросы задают стандартные - детство, учеба, работа, планы на будущее, ничего интересного. Интересное начинается вечером, когда Янлин, выйдя на сцену, обнаруживает господина Пасторе сидящим в своей ложе. Они смотрят друг на друга долгое мгновение, а потом Янлин приказывает себе забыть о нем на следующие два часа. После спектакля господин Пасторе ждет его на привычном месте. - Поехали, - без приветствия бросает Янлин и садится в машину. - Я думал, мне опять придется тебя уговаривать, - растерянно говорит господин Пасторе, занимая место водителя. - Сегодня не придется. Поехали. Антонио послушно заводит двигатель и выезжает с парковки. Они едут в напряженном молчании. Янлин чувствует, как на него бросают короткие взгляды, но всем видом демонстрирует, что не настроен на беседу. - Идемте, - зовет Янлин, когда господин Пасторе останавливается у его дома. Тот удивленно вскидывает брови. - Ты приглашаешь меня к себе? - Это не займет много времени, если вы торопитесь. Господин Пасторе уверяет его, что совершенно никуда не торопится, и поднимается следом за ним в квартиру. Янлин содержит свое жилище в чистоте, здесь ему нечего стыдится, а что до бедности обстановки, то ему нет дела до мнения других людей. Гость с интересом осматривается, пока Янлин копается в своей сумке. - Вот, - распрямляется он и протягивает найденную коробочку господину Пасторе. - Это ваше. - Нет, - возражает тот. - Это твое. - Господин... - Просто Антонио, я же просил. Янлин недовольно поджимает губы. Это будет еще одним шагом к сближению, но с другой стороны, они целовались в машине, использовать вежливые обращения уже как-то странно. - Антонио, - исправляется он. - Я не могу принять подобный подарок. Мне вообще не нужны никакие подарки. - Тогда выброси его, - предлагает Антонио. - Он же стоит бешеных денег, - поражается Янлин. - Не для меня, - Антонио делает шаг вперед, оказываясь в опасной близости. - Я могу купить тебе хоть десять таких браслетов, если захочешь. - Но я не хочу, - со всей возможной убедительностью говорит Янлин. - Мне ничего от вас не нужно. - Тогда считай, что это нужно мне, - Антонио забирает у него коробочку и отставляет ее на стол. - Оставь браслет себе. Мне будет приятно. Янлин не знает, что еще сказать, как убедить этого человека отступить. Он глубоко вздыхает, словно перед прыжком со скалы. - Я не гей, - тихо, но твердо говорит он. - Я тоже, - в тон отвечает Антонио. - Но я хочу тебя, и ничего не могу с этим поделать. Янлин чувствует, как начинают гореть щеки. Так откровенно с ним тоже никто никогда не разговаривал. Он не знает, в чем причина, в возрасте ли Антонио или в его богатстве, а может он действительно просто такой честный человек. - Вы дали мне работу, - использует Янлин последний аргумент. - И можете забрать ее в любой момент. - Не думай об этом. Давай еще раз поужинаем. В любом ресторане, на твой выбор. Антонио не стал разубеждать его по поводу работы, и для Янлина это плохой знак. Какие варианты ему теперь остаются? Янлин соглашается отправиться в тот же самый ресторан. Там им хотя бы обеспечена приватность, да и если кто-то их увидит, можно будет отговориться деловым ужином. Он изо всех сил старается не замыкаться и поддерживать разговор. Если не вспоминать, что они на свидании, ужин проходит вполне хорошо. Антонио оказывается приятным собеседником, и Янлин с удивлением открывает для себя, что, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, у них много общего. Литун была права, когда сказала, что у Антонио есть некое чутье - не имея профильного образования, он отлично разбирается в искусстве, причем не только в театре, но и в музыке, и в живописи, и даже в архитектуре. Он рассказывает Янлину, что сам мечтал стать певцом, но жизнь не позволила, и поет ему какую-ту итальянскую песню. Янлин не понимает ни слова, но остается под таким впечатлением от голоса Антонио и красоты самой песни, что не может нормально выразить это словами. - Я рад, что тебе понравилось, - смеется Антонио и берет его за руку. Янлин сразу же напрягается. Атмосфера в комнате меняется, и Антонио перестает улыбаться. - Янлин, - зовет он. - Все хорошо. Я не собираюсь на тебя набрасываться. Янлин кивает. Он уже понял, что Антонио не такой человек, что он не будет применять силу; ему явно хочется, чтобы Янлин сам пошел навстречу, добровольно и без сопротивления. Вот только как это сделать, Янлин не знает. Прикосновения Антонио не вызывают у него отторжения. Его кожа горячая и сухая, как песок на пляже в разгар лета, дыхание касается лица, словно морской бриз. Янлину нравится это тепло, но стоить вспомнить, кто Антонио такой, и все начинает рушиться. - Мне нужно время, - просит Янлин. - Конечно, - легко соглашается Антонио, - сколько захочешь. Янлин не уверен, что Антонио действительно будет ждать столько, сколько ему нужно, чтобы адаптироваться к мысли, что он встречается не просто с мужчиной, но еще и старше себя, богаче и имеющим такое влияние на его жизнь, что от одной мысли об этом становится тошно. Янлин пытается понять, как до такого дошло. Все было решено в тот момент, когда Антонио увидел его на прослушивании? Если бы он знал, какую цену придется платить за этот шанс, согласился бы его принять? Янлин с печальным смешком утыкается лицом в подушку, пытаясь поудобнее устроиться на своей узкой кровати. Конечно, тогда он не согласился бы. Сейчас же, как ни странно, когда он уже в ловушке, все представляется гораздо проще. Другой вопрос, дал бы он согласие с такой же легкостью, если бы его благодетелем оказался не Антонио, а кто-то другой. Кто-то менее приятный, привлекательный и обходительный. Проклятье. Янлин подбивает кулаком подушку, но лежать все равно неудобно. Он никогда не оценивал мужчин, как потенциальных партнеров, но, кажется, пора начинать. Антонио ему нравится как человек, в этом он готов признаться смело. При других обстоятельствах они могли бы подружиться, но других обстоятельств не будет. Даже если Антонио внезапно передумает, друзьями им уже не бывать. Что же до секса… Янлин представляет, как горячие ладони Антонио прикоснулись бы к его телу, как он поцеловал бы его. Это даже не нужно воображать; он и так прекрасно помнит их поцелуй, как будто тот случился вчера. Янлин прислушивается к себе. Мысли об Антонио отзываются в его теле волнами жара. Антонио красивый, он не может этого не признавать. У него красивое лицо, и красивое тело, и красивый голос, Янлину не на что жаловаться. Но Антонио будет мало поцелуев и прикосновений, а пойти на большее Янлин не готов. И никогда не будет готов. Янлин со вздохом переворачивается на другой бок. Единственное, что он может сделать - не делать ничего. Отдать остатки контроля в руки Антонио, и пусть тот поступает, как пожелает. Сделка с совестью мало чем отличается от сделки с дьяволом. Янлин успокаивает себя мыслью, что раз ответственность лежит на Антонио, значит и вина тоже будет лежать на нем. Янлин может любить его, а может ненавидеть - не имеет значения, пока ему не задают вопросов. Антонио нужно лишь его тело, а тело может стерпеть многое. Однако, Антонио не торопиться что-либо делать. Возможно, он действительно решил дать Янлину время, а возможно, ему нравится ожидание - предвкушение удовольствия, которое может оказаться слаще самого удовольствия. Если ему кажется, что так он дарит Янлину чувство безопасности, то он ошибается. С каждым свиданием, с каждой новой встречей, когда они остаются наедине, нервы Янлина все больше натягиваются. Он ждет, что Антонио сделает что-нибудь, но тот ограничивается невинными прикосновениями к руке и спине. Они проводят время в разговорах обо всем и ни о чем, словно старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки. Янлин не понимает, зачем это нужно Антонио, но лучше так, чем как-то по-другому. Когда Антонио впервые вместо ресторана везет его в свою квартиру, Янлин решает, что вот оно, время пришло. Он старается не нервничать так откровенно, вести себя как ни в чем ни бывало, словно для него естественно ходить в гости к миллионерам на ночь глядя. Янлин ждет, что Антонио набросится на него с поцелуями прямо с порога, но тот лишь предлагает ему чувствовать себя как дома и уходит на кухню готовить ужин. Квартира Антонио кажется Янлину просто огромной. Он не знает, во сколько раз она больше его собственной квартиры, но абсолютно точно знает, что не нужно столько свободного места одному человеку, который здесь по сути только спит, и то не каждую ночь. Тем не менее, обстановка здесь богатая: кожаная мебель, ультрасовременная техника, отделка из дерева и камня. Янлин бродит по комнатам, боясь до чего-либо дотрагиваться, и доходит до спальни. Там его и находит Антонио. Янлин разглядывает кровать такого размера, что на ней могут спокойно поместиться человек пять, и холодеет при мысли, что ему придется в эту кровать лечь. Сколько людей здесь побывало до него? Не может быть, чтобы он был первым, кого Антонио сюда привел. - Янлин? - зовет его Антонио от двери. Янлин вздрагивает и оборачивается. Антонио внимательно смотрит на него и кивает в сторону коридора: - Пойдем. Поможешь мне. Антонио приводит его на кухню и поручает нарезать овощи, пока он сам расправляется с мясом. От отношений с Антонио Янлин ждал чего угодно, но только не совместной готовки под обсуждение достоинств домашней еды. Антонио объясняет, что готовит для Янлина полпеттоне по особому семейному рецепту, так, как когда-то делала это его мама. Янлин не знает, как на такое реагировать. Антонио ведет себя так, будто они обычная пара, держит Янлина за равного, делится сокровенным, ожидая того же в ответ, и это сбивает с толку. Если бы Янлин не был осведомлен об истинной природе их отношений, он бы подумал, что Антонио в него влюблен. Они ужинают, никуда не торопясь. За все время, что Янлин провел в этой квартире, Антонио ни разу не прикоснулся к нему, даже не попытался, и Янлин с облегчением решает, что сегодня его пронесло. Он искренне благодарит за ужин и уже собирается двигаться к выходу, когда Антонио его окликает. - Ты можешь остаться, - как бы между прочим говорит он, собирая со стола посуду. Сердце Янлина пропускает удар. Он не понимает, приказ это, предложение или просьба, да это и не важно. Он знал, что этот момент настанет, он должен справиться. - У меня нет с собой никаких вещей, - осторожно замечает он, в слабой надежде, что его все-таки отпустят домой. - Бери, что захочешь. Все, что здесь есть - твое. Голос Антонио абсолютно серьезен. Его слова совсем не похожи на флирт, и Янлин на секунду допускает мысль, что если он и вправду попросит отдать ему эту квартиру, Антонио это сделает. - Зачем вам это нужно? - спрашивает Янлин быстрее, чем успевает себя остановить. - Что именно? - Антонио заканчивает с посудомоечной машиной и обращает на него заинтересованный взгляд. - Все это, - машет Янлин рукой между ними. - Все эти свидания, разговоры. Почему вы просто не возьмете, что хотите? Янлину хочется откусить себе язык. Он сам не понимает, зачем провоцирует Антонио, зачем разрушает комфортную для них обоих иллюзию нормальных отношений. - Тебе было бы приятнее, если бы я обращался с тобой, как с игрушкой? - с непонятным выражением спрашивает Антонио, подходя ближе. - Это было бы честнее, - отвечает Янлин. - Ведь я и есть ваша игрушка. - Так ты о себе думаешь? - Антонио не сводит с него потемневших глаз. - Я дал тебе повод так думать? Они стоят слишком близко друг к другу, и Янлин отводит взгляд, не в силах этого выносить. Он чувствует, что Антонио продолжает разглядывать его, ожидая ответа, но Янлин не собирается его давать. Он устал от постоянного ожидания, устал бояться неизвестности. - Просто возьмите то, что хотите, - упрямо повторяет он, глядя куда-то за левое плечо Антонио. Тот медлит мгновение, а потом отстраняется. - Иди в спальню, - на этот раз приказ в его голосе улавливается без труда. Янлин движется по уже знакомому маршруту на подгибающихся ногах. Внутри все словно онемело; он не чувствует ни страха, ни желания сопротивляться - все поглотил черный водоворот, закручивающийся в его голове. Он осознает, что Антонио идет следом - слышит его шаги, шорох одежды, щелчок двери спальни, закрывающейся за их спинами. Янлин останавливается посреди комнаты, не зная, что делать дальше, а Антонио обходит его и садится на постель. - Раздевайся, - ровно приказывает он. Пальцы Янлина дрожат, пока он расстегивает рубашку и брюки. Одежда бесшумно падает на пол; под пристальным взглядом обнаженная кожа покрывается мурашками. Янлин неуверенно замирает, когда на нем остаются только боксеры. Ему нужны указания, и те не заставляют себя ждать. - Раздевайся, - повторяет Антонио, и Янлин делает, как ему велят. Он стоит перед Антонио полностью обнаженный, силой воли заставляя себя удерживать плечи расправленными. Антонио осматривает его с головы до ног, а потом поднимается и снова подходит вплотную. - Тебе так нравится? - без выражения спрашивает он. - Нравится, когда я обращаюсь с тобой так? - Нет, - севшим голосом признается Янлин, по-прежнему глядя мимо. - Не нравится. Теплые пальцы Антонио берут его за подбородок и разворачивают лицо так, чтобы он не мог отвести глаз. - Тогда не предлагай мне это делать. Янлин с трудом сглатывает. Он все-таки рассердил Антонио, ну что за дурак. - Хочешь, я покажу, как на самом деле хочу с тобой обращаться? Янлин кивает, но Антонио такой ответ не устраивает. - Скажи вслух, - требует он, и Янлин выдыхает “да”. Антонио целует его совсем не так, как Янлин ожидал - мягко, без напора, словно пытаясь успокоить. Его пальцы зарываются в волосы Янлина, гладят затылок и шею, скользят по плечам. - Не думай ни о чем, - шепчет Антонио ему на ухо. - Просто чувствуй. Позволь мне любить тебя. От этих слов Янлин вздрагивает. Значит, вот как Антонио хочет - играть в любовь. - Янлин, - продолжает шептать он. - Пожалуйста. Мне нужно твое согласие. Я не буду брать тебя силой. Янлин зажмуривается до боли в глазах. Разве он не дал свое согласие, когда пришел сюда? Зачем заставлять его говорить это? - Я согласен, - хрипит он с ощущением, что делает шаг в пропасть. Антонио снова целует его, на этот раз гораздо требовательнее. Его руки обвиваются вокруг тела Янлина, горячие ладони скользят по обнаженной спине, давят на поясницу, заставляя прижаться к чужому телу. Янлин не сопротивляется, но и не отвечает, его руки безвольно висят, он просто позволяет Антонио делать то, что тот хочет. Антонио разворачивает их и мягко подталкивает Янлина к постели. Тот послушно ложится, упираясь взглядом в белоснежный потолок. Антонио накрывает его сверху, возвращая ощущение тепла; он до сих пор одет, дорогие ткани приятно скользят по коже. Янлин глубоко дышит, пытаясь хоть чуть-чуть успокоиться. Он не нервничал так сильно даже в свой первый раз. Хотя сейчас для него тоже первый раз, только с мужчиной. - Янлин, - снова шепчет Антонио. - Не бойся. Я хочу, чтобы тебе было со мной хорошо. Янлин закрывает глаза, пытаясь расслабить напряженные мышцы. Руки Антонио гладят его тело, и в этих прикосновениях даже нет ничего сексуального. Так же Антонио мог бы успокаивать испуганное животное, и от этого сравнения почему-то делается смешно. - Ты можешь... - шепчет он непослушными губами, понимая, что от промедления делается только хуже. - Ты можешь продолжать. Антонио с готовностью целует его, толкается языком в рот, прикусывает его нижнюю губу и опускается ниже. Он зацеловывает его шею и плечи, мягко облизывает кожу, спускается к груди, одновременно оглаживая горячими ладонями бока. Янлин старается следовать совету Антонио и ни о чем не думать. Он чувствует, как губы Антонио накрывают его сосок, как кончик языка надавливает на вершину, и с губ срывается невольных вздох. Это приятно, и тело, уже много месяцев не получавшее ласки, начинает его предавать. Антонио, почувствовав первую ответную реакцию, усиливает напор. Он дразнит его соски, лижет их и прикусывает, пока Янлин не хватается руками за его плечи. Желание разливается по телу, член начинает твердеть, а перед глазами все мутится. Антонио оставляет его грудь в покое, спускается на живот, ныряет языком в пупок и зависает над полувозбужденным членом. - Янлин, - зовет он низким голосом. - Я никогда этого не делал. Скажи, если что-то не так. Янлин поднимает голову и сквозь марево перед глазами смотрит, как Антонио прикасается губами к его члену, как облизывает головку и берет ее в рот. С беспомощным стоном он роняет голову обратно, чувствуя, как его обволакивает горячая влажность. Член окончательно твердеет прямо во рту у Антонио, бедра дрожат от напряжения и дергаются навстречу удовольствию. Возбуждение накатывает на Янлина с такой силой, что дыхание перехватывает. Он уже не помнит, почему так боялся этого, его захлестывают горячие волны, заставляя шарить руками по постели в поисках опоры. Антонио, словно почувствовав, что Янлину нужна передышка, отрывается от его члена и начинает целовать бедра, небольно прикусывая нежную кожу на внутренней поверхности. Янлин жалобно стонет на выдохе; ему хочется попросить Антонио вернуть внимание туда, где оно сейчас нужно больше всего, но звуки не складываются в слова, поэтому он просто изгибается в пояснице и стонет громче. Антонио все понимает; его рот снова обхватывает член Янлина, и тот всхлипывает от острого удовольствия. Все заканчивается слишком быстро. Янлин не может справиться со шквалом ощущений; он даже не успевает предупредить Антонио. Тот отстраняется и скрывается в ванной, Янлин слышит, как шумит вода в душе. Он хочет подняться, ему нужно уйти отсюда, но тело не слушается. Жуткая смесь эмоций, которую он испытывал последние полчаса, начисто лишила его сил. Он почти засыпает, когда возвращается Антонио. Янлин чувствует, как его обтирают влажным полотенцем, как заставляют подвинуться и укрывают одеялом. Он не хочет спать в этой постели, ему здесь не место, но сон забирает его быстрее, чем он успевает возразить. Просыпается Янлин, когда на улице еще темно. Антонио спит рядом, во сне его лицо кажется моложе, а черты лица мягче. Они лежат, не касаясь друг друга, и Янлин тихо выскальзывает из постели, не тревожа чужой сон. Его вещи аккуратно сложены на стуле, поэтому он просто подхватывает их и бесшумно выходит из спальни. Янлин торопливо одевается в гостиной. На часах почти четыре утра, общественный транспорт еще не работает, поэтому он вызывает такси через приложение. Янлин надеется, что у Антонио крепкий сон и он не услышит звука входной двери. Дома Янлин долго сидит в душе, пытаясь смыть с кожи ощущение горячих рук и губ. Ему понравилось то, что Антонио делал с ним, и от этого все становится только хуже. Янлин не должен испытывать удовольствие от того, что его принуждают к сексу, но вот он, пытается выкинуть из головы самый яркий оргазм в своей жизни. Антонио его не насиловал, даже не просил об ответной услуге; он просто доставил ему удовольствие и оставил в покое. Как это понимать? У него что, такие фантазии? Это его возбуждает? Когда Янлин ложится в собственную постель, до будильника остается два часа. Ему нужно поспать, вечером спектакль, но он лишь ворочается в тревожной полудреме и встает совершенно разбитым. - Что случилось? - опять спрашивает Литун. - С тобой явно происходит что-то нехорошее в последнее время. - Просто не выспался, - бурчит Янлин, допивая третью чашку кофе. Литун хмурится, но больше не настаивает. Янлин бы и рад все ей рассказать, да только как это сделать. Эй, Литун, я сплю с господином Пасторе. Сегодня ночью он мне отсосал, а я от него сбежал, поэтому и не выспался. Янлин морщится. В таком состоянии ему вообще нельзя ни с кем разговаривать. Недосып ужасно на него влияет, поэтому в обед Янлин запирается в своей гримерке и пытается хоть чуть-чуть подремать. Спектакль проходит словно в тумане. Янлин - профессионал, он не может позволить внешним обстоятельствам влиять на свою работу, но все полтора часа у него ощущение, будто он наблюдает за собой со стороны. Антонио нет в ложе, и Янлин не может понять, радует его это обстоятельство или все же напрягает. Когда Янлин выходит из театра, знакомого мерседеса на парковке тоже нет, но не успевает он выдохнуть, как его окликают. - Господин Гао? Янлин оборачивается и замечает мужчину средних лет в скромном костюме и совершенно нескромный БМВ у него за спиной. - Господин Гао, - вежливо кланяется мужчина. - Меня прислал господин Пасторе. Он просит прощения за то, что не может встретиться с вами лично. Я отвезу вас, куда вы пожелаете. Янлин от усталости не сразу осознает смысл сказанного, а когда до него доходит, он просто вздыхает. - Простите, - говорит он. - Мне не нужен личный водитель. - Но, господин, - вежливо возражает мужчина. - У меня приказ. Господин Пасторе лично дал указания. Янлин утомленно качает головой и с еще одним тяжелым вздохом идет к машине. - Ладно, раз уж у вас приказ. Но передайте господину Пасторе, что это только на один вечер. Конечно, одним вечером все не ограничивается. Утром эта же машина ждет у его дома. Янлину следовало бы догадаться, что, подержав подарок в руках, отказаться от него уже не получится, поэтому он без возражений садится внутрь. - Господин Пасторе встретит вас вечером, - предупреждает водитель на прощание. Янлин не знает, к чему готовиться, поэтому решает не забивать себе голову тревогами раньше времени, но в театре его ждет еще один сюрприз - новая роль. Пока Янлину рассказывают про сюжет и персонажа, его так и подмывает спросить, причастен ли к этому господин Пасторе, но, конечно, он этого не делает. Такими шансами не разбрасываются, особенно если уже договорились о цене. Следом приходит другая мысль: за какие заслуги ему досталась эта роль? Как ему теперь понять, оценивают ли его по способностям на сцене или в постели? Настроение падает, как камень с крыши дома, и к вечеру Янлин так раздраконивает сам себя, что готов высказать Антонио все напрямую. - Хватит, - отрезает Янлин, падая на пассажирское сиденье привычного мерседеса. - Прекрати это делать. - О чем ты? - ошарашенно спрашивает Антонио. - О машине! - Янлин разворачивается к Антонио всем телом, чтобы было удобнее ругаться. - Мне ничего от тебя не нужно! - Янлин, - на лице Антонио отражается облегчение, и Янлин еще сильнее хмурится. - Тебе не следует ездить на общественном транспорте. - Мне не нужен личный водитель! - возмущается Янлин. - Ладно, - терпеливо соглашается Антонио. - Не хочешь водителя, я куплю тебе собственную ма… - Нет! - перебивает его Янлин. - Никаких машин! Ни за что! Антонио разочарованно смотрит на него, и Янлин чувствует укол торжества. Кажется, в этой битве он пока побеждает. - А роль? - задает Янлин главный вопрос. - Это тоже ты? - Идея не моя, - отвечает Антонио вполне искренне, по крайней мере, так кажется Янлину. - Но я ее одобрил. Янлин чувствует, как с души падает груз. Значит, все честно. - Ты ведь не откажешься? - осторожно уточняет Антонио. - Нет, - Янлин садится прямо и пристегивает ремень безопасности, но Антонио не торопится заводить двигатель. - Янлин, - тихо зовет он. - Я не пытаюсь купить тебя. Мне нравится делать подарки, но это не значит, что ты должен мне что-то в ответ. Что я могу дать в ответ, мрачно думает Янлин, кроме того, что уже отдал. После того, как запал проходит, Янлин понимает, что, вообще-то, ему тяжело смотреть на Антонио. В голову лезут воспоминания позапрошлой ночи, заставляя щеки гореть. Янлин косится на руки Антонио, лежащие на руле, и вспоминает, как они гладили его спину, как разводили бедра, открывая его жадному взгляду. В животе начинает теплеть, и Янлин неуютно ерзает на сиденье. Только этого ему не хватало. У Антонио, видимо, какой-то внутренний радар, настроенный на Янлина, потому что он сразу замечает изменения в его настроении. - Все в порядке? Янлин согласно мычит, не поворачиваясь. Если он повернется, то придется посмотреть на губы Антонио и вспомнить, как идеально они обхватывали его член. Янлин проклинает себя последними словами. Он не понимает, что с ним творится. Эмоции сменяют друг друга с такой скоростью, словно ему не 23, а 15. Еще час назад он злился и вообще не хотел видеть Антонио, а сейчас думает о том, что если бы тот решил разложить его прямо в машине, то он не был бы совсем уж против. Янлин делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Возможно, в этом и заключается план Антонио - привязать его к себе не только страхом потерять любимую работу, но и желанием. Если так, то, похоже, это работает. Хватило одной ночи, чтобы тело Янлина перестало считаться с доводами разума. Он складывает руки на коленях так, чтобы прикрыть уже заметный бугор в паху, надеясь, что Антонио ничего не заметит. До дома Янлина они доезжают в молчании. Антонио не смотрит в его сторону, но, когда Янлин отстегивает ремень, чтобы выйти, неожиданно спрашивает: - Помочь? - С чем? - непонимающе вскидывает голову Янлин. Антонио выразительно оборачивается к нему, а потом накрывает его пах ладонью. Янлин втягивает воздух сквозь зубы, борясь с желанием толкнуться бедрами навстречу. Он что, мысли читает, думает Янлин, а потом думать перестает, потому что Антонио ловко расстегивает его брюки и ныряет рукой внутрь. Янлин издает сдавленный стон, чувствуя, как пальцы Антонио обхватывают его член, как потирают его по всей длине, заставляя окончательно отвердеть. Антонио разворачивается в нему и придвигается ближе, второй рукой оттягивает резинку боксеров, чтобы освободить себе место для маневра. Он начинает дрочить Янлину в размеренном ритме, не слишком медленно и не слишком быстро, просто идеально. Янлин закрывает глаза, отдаваясь этому ритму, рвано выдыхает, боясь издавать слишком громкие звуки. Он чувствует, как губы Антонио прикасаются к его щеке, а потом обхватывают мочку уха. - Ты бы себя видел, - шепчет он, жарко выдыхая в шею Янлина. - Такой красивый. Такой сексуальный. Не представляешь, как я тебя хочу. Слова патокой текут по коже Янлина. Антонио целует его под ухом, заставляя откинуть голову вбок, ведет носом по шее до ворота рубашки и вдыхает запах. - Моя постель пахла тобой, - делится он. - Зря ты сбежал. Утром я бы отсосал тебе еще раз. Янлин всхлипывает и бьется затылком о подголовник. Одной мысли о губах Антонио на его члене достаточно, чтобы вплотную приблизить его к оргазму. Он хочет попросить Антонио ускориться, но тот делает все сам. - Давай, Янлин, - подначивает он. - Кончи для меня. Я хочу увидеть твое лицо. Этих слов Янлину оказывается достаточно. Он кончает в руку Антонио, и тот снова начинает покрывать легкими поцелуями его лицо, пока не добирается до губ. Янлину тяжело дышать, он выдыхает прямо в рот Антонио, но тот лишь целует его глубже, продолжая ласкать чувствительный после оргазма член. Когда они отрываются друг от друга, тело Янлина окончательно превращается в желе. Пока Антонио вытаскивает из бардачка салфетки, он думает, как выйти из машины и добраться до квартиры, не упав по дороге. - Может быть, поедем ко мне? - ненавязчиво предлагает Антонио, вытирая сперму с пальцев. От этой картины Янлин снова краснеет. Он сглатывает, представляя, чем бы они могли заняться у Антонио дома. Тот наверняка ждет от него ответных действий, но сейчас, когда возбуждение схлынуло, Янлина опять охватывают страх и смущение. - У меня завтра спектакль, - севшим голосом отвечает он. - Мне нужно выспаться. Антонио отпускает его без возражений, обещая встретить после. Он ничего больше не добавляет, но Янлин понимает намек - ждать до бесконечности Антонио не будет. После спектакля Янлин не спеша переодевается и тщательно смывает грим. Он медлит, как может, оттягивая момент встречи с неизбежным. В теле разгорается возбуждение, замешанное на усталости и нервозности, и от этого выходить к Антонио хочется еще меньше. Янлин разглядывает себя в зеркале, пытаясь понять, что Антонио в нем нашел. Он никогда не считал себя красивым и уж тем более сексуально привлекательным - длинное лицо, широкий нос, долговязое, неуклюжее тело, - но Антонио смотрит на него такими глазами, что Янлин уже серьезно сомневается в своей самооценке. Он никогда не думал, что кто-то будет хотеть его так откровенно, и хоть все и случилось против его воли, это льстит. Когда Янлин наконец выходит на улицу, Антонио сидит в машине, нетерпеливо поигрывая телефоном. - Я уж думал, ты там уснул, - замечает он, пока Янлин устраивается на своем месте. Они едут к Антонио, и Янлин чувствует, как внутренности скручиваются жгутом. Он все еще чувствует отголоски возбуждения, но неизвестность пугает больше. Антонио оставляет его в гостиной, опять исчезая на кухне. Янлину хватает полминуты, чтобы отыскать в комнате алкоголь. Пить на пустой желудок - ужасная идея, но ему нужно как-то успокоиться. На секунду он задумывается, сколько стоит то, что он пьет, но решает, что в его ситуации это простительно. Градус быстро бьет в голову, и Янлин опускается на диван. Вообще-то, он гордится своей способностью пить и не пьянеть, но сейчас он только рад, что сознание начинает затуманиваться. - Ужин готов, - Антонио заглядывает в гостиную и удивленно вскидывает брови. - Ты нашел бар. - Ты сказал, я могу брать, что захочу, - бормочет Янлин, опрокидывая в себя еще один стакан. - Верно, сказал, - соглашается Антонио и подходит ближе. - Но, может, ты сначала все же поешь? - Нет, - протестующе мотает головой Янлин и тянется за бутылкой. - Мы не есть сюда приехали. Антонио перехватывает его руку и тянет на себя, заставляя подняться. Янлин нетвердо покачивается и автоматически хватается за подставленное плечо. Сильные руки обнимают его, не давая упасть, и Янлин утыкается лицом в шею Антонио. От него потрясающе пахнет какими-то дорогими духами и чем-то таким, что напоминает Янлину детство. Он вдыхает поглубже. Так пах раскаленный песок на пляже в его родном Циндао, и этот запах мешался с ветром, налетающим с моря. Янлин многое бы отдал, чтобы вновь оказаться на том пляже, где не было ни тревог, ни забот, где никто от него ничего не ждал и не хотел. - Зачем я тебе? - выдыхает он. Алкоголь развязывает ему язык, и, возможно, позже он об этом пожалеет, но сейчас не до того. - Почему я? Антонио хмыкает где-то у него над ухом. - Я уже говорил, и не раз. Ты красивый. - Нет, это неправда, - опять мотает Янлин головой. - Да и какая разница? Вокруг тебя мало красивых людей? Антонио заставляет его поднять голову, чтобы Янлин посмотрел ему в глаза. - Ты не считаешь себя красивым? - удивленно спрашивает он. Янлин горестно вздыхает и пробует отстраниться, но его не отпускают. Антонио тянет его в спальню, а затем в ванную. В прошлый раз Янлин здесь не был, и он пораженно оглядывает комнату, по размерам сравнимую со всей его квартирой целиком. На одной из стен зеркало от пола до потолка, и Антонио разворачивает Янлина лицом к нему. - Посмотри на себя, - приказывает он. - Я уже смотрел, - бормочет Янлин, - в гримерке. - Ах, вот оно что, - смеется Антонио. - Вот почему ты так долго не выходил. Любовался собой. - Нет, - хмурится Янлин. - Пытался понять, зачем я тебе нужен такой. - Какой? - Антонио обнимает его со спины и прижимается губами к уху. - Знаешь, что вижу я? Самого красивого человека на свете. Думаешь, я прихожу в театр, потому что мне нравится смотреть один и тот же спектакль десятки раз? Я смотрю только на тебя. Я вижу только тебя. Но ты это и так знаешь. Их взгляды встречаются в зеркале, и Янлин с трудом сглатывает. Своими сладкими речами с легким акцентом Антонио погружает его в какое-то состояние транса, ему хочется слушать дальше, тонуть в этом восхищении и обожании, пусть Антонио и нужно только его тело. - Если бы я мог, то смотрел бы на тебя все время, - продолжает Антонио, пока его пальцы расстегивают пуговицы на рубашке Янлина. - Я хочу видеть тебя в своей постели каждый вечер и каждое утро. Хочу любоваться твоим лицом, когда ты кончаешь. Знаешь, как ты красив в этот момент? Я покажу. Его руки разводят в стороны полы рубашки и принимаются расстегивать ремень. Янлин бессильно роняет голову ему на плечо, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Ноги подгибаются от опьянения и возбуждения, Янлин всем телом опирается на Антонио и чувствует, как сильно тот заведен. Последние заслоны падают, и Янлина затапливает поток желания; он толкается бедрами вперед, в руку Антонио, а потом назад, чтобы потереться ягодицами о его член. Антонио низко стонет, второй рукой обхватывая грудь Янлина и сжимая в пальцах его сосок. - Смотри на себя, - хрипло приказывает он, и Янлин подчиняется. Остекленевшими глазами он смотрит на собственное раскрасневшееся лицо, на приоткрытые в стоне губы, на руку Антонио, ласкающую его член. Потом он переводит взгляд на самого Антонио. Тот тоже тяжело дышит, его дыхание оседает испариной у Янлина на шее, его темные глаза, не отрываясь, следят за ним. - Чувствуешь, как я хочу тебя? - спрашивает он и поводит бедрами, сильнее вжимаясь в Янлина. Тот стонет в ответ, ощущая, как собственный член пульсирует от возбуждения. Янлин закрывает глаза, но его тут же встряхивают. - Смотри, - уже рычит Антонио. - Не закрывай глаза. И Янлин смотрит, как рука Антонио начинает двигаться быстрее, как его собственные руки хватаются за чужие бедра, как его сперма течет по пальцам Антонио, и чуть не теряет сознание от этой картины. Антонио опять встряхивает его, раздевает до конца и заталкивает в душ. На Янлина льется прохладная вода, заставляя шипеть, но приводя в чувство. Антонио раздевается сам, переключает воду на горячую и прижимает его к стене. Янлин чувствует, как ему в бедро упирается каменный член, и обхватывает его ладонью, не позволяя себе задумываться над своими действиями. Дрочить другому мужчине очень странно, угол непривычный. Вода заливает Янлину глаза, но он все равно держит их открытыми, боясь упустить малейшую реакцию Антонио. Тот подается бедрами ему навстречу, протяжно стонет, откидывая голову назад и приоткрывая губы. Янлин ловит себя на желании поцеловать эти губы, вылизать рот, вернуть ту страсть, которую Антонио щедро выливает на него. Очевидно, Антонио все же умеет читать мысли, потому что он опускает голову, смотрит на Янлина безумным взглядом долгое мгновение, а потом обрушивается на него. Он целуется жадно, словно влюбленный после долгой разлуки, и Янлин отвечает с тем же пылом, чувствуя, как страх, преследовавший его все это время, отступает. Он прижимает член Антонио к своему животу и чувствует, как сперма толчками выплескивается на его кожу, пока Антонио содрогается, не отрываясь от его губ. Они стоят какое-то время, позволяя воде смыть с тел все лишнее, потом кое-как вытираются и падают на постель. - Опять сбежишь? - утомленно спрашивает Антонио. Янлин прислушивается к себе. Он больше не хочет сбегать, он устал, ему тепло и спокойно. - Нет, - обещает он. - Не сбегу. Утром Антонио отсасывает ему еще раз, как и обещал. Больше он его не щадит: размеренно двигает головой, прерываясь, только чтобы глотнуть воздуха, щекочет языком головку, втягивает в рот яички. Янлин кричит от переизбытка ощущений, прогибается в спине, хватает Антонио за плечи, впиваясь в них пальцами с такой силой, что тот вздрагивает. Оргазм оглушает и ослепляет; Янлин чувствует, как Антонио вылизывает его, собирая языком капли спермы, и от этого он готов загореться по второму кругу. Антонио падает рядом, и Янлин перекатывается на бок и обхватывает ладонью его член. - Ты хочешь… - еле ворочает языком Янлин. - Ты хочешь, чтобы я тоже… Антонио прерывает его тихим стоном, на несколько секунд закрывает глаза, словно пытаясь представить то, что предлагает Янлин, а затем кладет свою ладонь ему на щеку, дотрагиваясь большим пальцем на нижней губы. - Не сейчас, - выдыхает он. - Когда будешь готов. Янлин не знает, когда он будет к такому готов, но согласно кивает. Антонио тянет его к себе, не спеша целует, давая почувствовать собственный вкус, а затем накрывает руку на своем члене и задает ритм. Позже Антонио кормит его завтраком и отвозит домой переодеться. Янлин уже опаздывает в театр, поэтому даже не пробует возражать, когда Антонио говорит, что подождет его и доставит на работу. На прощание Антонио сует ему в руки какую-то коробочку, и Янлин в спешке забирает ее не глядя. Уже в театре он понимает, что это новый телефон, какая-то крутая модель, потому что он даже выглядит дорого. Янлин хмурится. Зачем Антонио опять это делает? Они же обсудили тему подарков и, как казалось Янлину, все прояснили. Телефон оказывается включен, и Янлин обнаруживает, что в памяти есть один номер. Он сразу же его набирает. - Уже соскучился? - смеется Антонио. - Нет, - недовольно отвечает Янлин. - Звоню узнать, зачем ты дал мне этот телефон. - Это подарок? Чтобы у тебя был мой номер? - предлагает на выбор Антонио, все еще посмеиваясь. - Не нужен мне никакой подарок, - раздражается Янлин. - А я все равно его сделал, - беззаботно отвечает Антонио. - Обратно я его не возьму, так что либо принимай, либо выброси. Только сим-карту сначала вытащи. Конечно, Янлин его не выбрасывает. Жизнь приучила его относиться к вещам бережно, даже если эти вещи ему не нужны. Литун, заметившая телефон, хвалит его за то, что он наконец-то купил себе что-то хорошее, на что Янлин мрачно фыркает. - И выглядишь ты лучше, - с улыбкой продолжает она. - Выспался? Янлин вспоминает постель Антонио и ничего не отвечает. Если ему и дальше придется спать в этой неприлично удобной постели, возможно, ему будет легче примириться со своим неоднозначным положением. Янлин не совсем понимает, что именно происходит между ним и Антонио. Он был уверен, что тому нужно только его тело, и после получения желаемого его будут выставлять за порог, но Антонио ведет себя совсем по-другому. Он ласковый, и заботливый, и внимательный, не давит и не требует, чтобы Янлин немедленно лег под него и раздвинул ноги. Они продолжают ходить на свидания, хотя с началом подготовки к новой роли у Янлина почти не остается свободного времени, разговаривают и смеются, и Янлин начинает теряться в этих отношениях. Временами он жалеет, что между ними все сложилось именно так. Антонио все еще держит в руках его карьеру, и хоть никто из них не упоминает этого вслух, Янлин не может не думать об этом каждый раз, когда выходит из театра и видит знакомую машину. Их разделяет пропасть из десятилетней разницы в возрасте и миллионов юаней, и как бы старательно они не изображали обычную пару, настоящей парой им никогда не стать. Позволь мне любить тебя, сказал Антонио в их первую ночь, но как раз этого Янлин сделать не может. Он готов отдать свое тело, свое время, но не свою душу. Антонио привязывает его к себе рассказами о детстве в Италии, смешными историями про своих друзей и знакомых, мечтами сделать мюзиклы популярным жанром не только в столице, но и по всему Китаю. Они совпадают, как идеально подогнанные детали одного механизма, и от этого только хуже. Янлин изо дня в день напоминает себе, что это временно, что их пути разойдутся, как только он надоест Антонио или тот встретит кого-то другого, более талантливого, более отзывчивого. Нужно держать дистанцию, нельзя позволять Антонио так глубоко вторгаться в его жизнь, потому что это лишь игра и рано или поздно она закончится, и Янлин должен выйти из нее победителем. - Сяолин, - зовет Антонио, сжимая ладонями его талию. Он выведал у Янлина его семейное прозвище, и теперь называет его только так. Очень странно слышать это обращение, находясь на пороге оргазма, но Янлин почти привык. Они находятся в ресторане, Антонио приказал персоналу не беспокоить их, и Янлин не сразу сообразил зачем. А когда сообразил, уже сидел верхом на бедрах Антонио, а тот расстегивал его брюки. - Сяолин, - снова зовет Антонио, вылизывая его шею. Антонио вообще любит облизывать его, и от этого Янлин теряет последние остатки разума. Он держит в ладони оба их члена, медленно двигает рукой, пытаясь не сорваться с края слишком быстро, прижимается щекой к взмокшим волосам Антонио. Они оба задыхаются, пытаясь сдержать стоны, их одежда в полнейшем беспорядке, и если кто-то все-таки сюда зайдет, Янлин просто умрет на месте. Он не такой человек, он не занимается сексом в общественных местах, не садится на колени к мужчинам, не теряет голову от одного поцелуя. - Сяолин, пожалуйста, - умоляет Антонио, и Янлин двигает рукой, отправляя их обоих за грань. Пока он пытается отдышаться, Антонио продолжает целовать все, до чего может дотянуться, еле слышно бормочет что-то о том, какой Янлин хороший, какой красивый, как он не хочет его отпускать. - Почему мы не поехали к тебе? - устало спрашивает Янлин, пытаясь отстраниться. - Я понял, что не дотерплю, - беспомощно смеется Антонио и тянется к его губам. - Ты с ума меня сводишь. Антонио так чувственно целует его, что Янлин опять начинает заводиться. Искреннее обожание Антонио действует на него, как афродизиак; он тонет в этом чувстве, рискуя не всплыть на поверхность реальности. Янлин снова двигает рукой, размазывая сперму по их членам, и чувствует, как Антонио подается навстречу движению. Что ж, Янлин не был таким человеком, но, возможно, готов им стать. - Это обязательно? - уныло спрашивает Янлин, окидывая взглядом вешалки перед собой. Гардеробная Антонио вызывает у него смешанные ощущения, что-то среднее между изумлением и ужасом. Здесь сотни вещей, половина из которых стоят больше, чем вся одежда Янлина вместе взятая, и ему нужно что-то выбрать для себя. Нужно выбрать что-то из одежды своего богатого любовника, чтобы отправиться с ним же на благотворительное мероприятие. - Обязательно, - твердо говорит Антонио. - Я специально устраиваю этот вечер прямо в театре, чтобы ты не смог отвертеться. Выбери уже что-нибудь. Янлин показательно-тоскливо вздыхает, вызывая у Антонио смех, и начинает перебирать костюмы, пытаясь отыскать что-нибудь поскромнее. - Что мне вообще там делать? - бурчит он. - Общаться с людьми? - О чем? О фондовых биржах и инвестициях? - Если захочешь, - снова смеется Антонио. - А можешь просто стоять рядом и быть красивым. - Я тебе что, девушка из эскорта? - возмущается Янлин. - Ты главная звезда моего театра, - примирительно говорит Антонио и подходит, чтобы поцеловать его в щеку. - Люди хотят познакомиться с тобой, так что веди себя вежливо. Янлин бросает на него острый взгляд и, фыркнув, возвращается к костюмам. Он никогда не признается в этом, но в душе он благодарен, что Антонио позволяет ему быть самим собой. Более того, Антонио, очевидно, нравится, когда Янлин начинает с ним спорить или открыто высказывает недовольство. В такие моменты Янлин совсем забывает, что их что-то разделяет, забывает, что на самом деле не имеет права так себя вести. - Если хочешь, - осторожно начинает Антонио, - можем поехать в магазин и… - Нет! - перебивает его Янлин. - Ты не будешь ничего мне покупать! На один вечер меня вполне устроит твоя одежда. - Почему ты не разрешаешь ничего тебе дарить? - расстроенно спрашивает Антонио. - Я же просто хочу сделать тебе приятное. Янлин игнорирует этот вопрос. Если он ответит то, что вертится у него на языке, Антонио это точно не понравится. Возможно, для Антонио эти подарки действительно ничего не значат, но Янлин не может избавиться от чувства, что превращается в содержанку. Перерыв весь шкаф, он наконец выбирает темно-серый костюм, и Антонио одобрительно кивает. - Хороший выбор, - хвалит он и протягивает подходящий галстук. - Примеришь? Вечер оказывается именно таким скучным, как и представлял себе Янлин. Антонио водит его за собой, представляя гостям и напоминая почаще улыбаться. - Наша восходящая звезда, - рекламирует он Янлина, словно товар на продажу. - Вам обязательно нужно увидеть, как он играет, обязательно! Янлин старается не прислушиваться к этим разговорам. Ему не особо комфортно быть в центре внимания, когда он не на сцене, но он послушно улыбается, кланяется и пожимает руки. Мужчины хвалят его за старания и успех, женщины откровенно флиртуют, но Антонио спасает его от неловких ситуаций, переключая внимание на себя. - Видишь, - со смехом шепчет он Янлину на ухо. - Все хотят тебя. Все еще сомневаешься в своей привлекательности? Янлин не отвечает, делая вид, что его интересует только бокал с шампанским. Антонио пожирает его взглядом; он стоит слишком близко, ближе, чем допускают нормы этикета для простых знакомых, и от этого Янлин нервничает. Люди смотрят на них, на двух высоких красивых мужчин, забывающих о личном пространстве, и Янлин не хочет знать, что именно они видят. - Я тоже хочу тебя, - продолжает шептать Антонио. - Прямо сейчас. Янлин закашливается шампанским, и Антонио тут же пользуется этой возможностью, чтобы положить руку ему на спину. - Прекрати, - сипит Янлин. - На нас же смотрят. - Тогда пошли туда, где не будут смотреть, - предлагает Антонио и тянет его к дверям. Янлин думает, что Антонио поведет его в гримерку, но он идет к лестнице, ведущей на верхние этажи, туда, где расположены ложи. - Антонио, это плохая идея, - пытается вразумить его Янлин, но его не слушают. Антонио вталкивает его в свою ложу и захлопывает дверь. Отсюда открывается вид на весь зал, сейчас темный и пустой. - Не надо, - снова пытается Янлин, когда руки Антонио обвиваются вокруг него, а губы начинают целовать шею. - Не здесь. Все поймут, чем мы занимались. Антонио тормозит и разворачивает его к себе. В темноте его лицо едва различимо, но Янлин уже так хорошо его изучил, что без труда может представить себе, с каким выражением Антонио на него смотрит. - Сяолин, - успокаивающе говорит он. - Мы уже со всеми пообщались, нам не обязательно возвращаться. Ли Хэн нас прикроет. Янлин вспоминает женщину, с которой Антонио познакомил его в начале вечера. Он представил ее, как своего личного помощника, и та сухо кивнула Янлину, окинув его холодным взглядом. - Кажется, она меня не одобрила, - замечает Янлин, и Антонио опять смеется. - Тебе кажется. Она знает, как я к тебе отношусь. Что именно она знает, чуть не спрашивает Янлин, но его затыкают поцелуем. Антонио прижимает его к стене, толкается бедрами, давая почувствовать свое возбуждение, вылизывает его рот и ерошит пальцами тщательно уложенные волосы. Янлин чувствует, как начинает заводиться в ответ, но этого недостаточно. Антонио уже распален так, что его движения становятся порывистыми и нетерпеливыми, и тогда Янлин решается. Он отталкивает Антонио, давит ладонью ему на грудь, заставляя отступить и сесть в кресло, а сам опускается на колени между его разведенных мог. - Сяолин, - пораженно выдыхает Антонио и тут же срывается в стон, когда Янлин кладет ладонь на его пах. Янлин решительно расстегивает его брюки, и Антонио приподнимает бедра, помогая стащить их вместе с бельем ниже, чтобы освободить напряженный член. Янлин обнимает его ладонью, трет большим пальцем головку, размазывая смазку по коже, и Антонио вцепляется в подлокотники с такой силой, что те скрипят. - Сяолин, пожалуйста, - дрожащим голосом молит он, и Янлин обхватывает влажную головку губами. Это не так ужасно, как ему представлялось. Вкус не самый приятный, терпкий и солоноватый, но ощущение горячей нежной кожи на языке это искупает. Янлин осторожно двигает головой, стараясь не задевать член зубами, с силой проводит по нему кончиком языка, легко посасывает. - Сяолин… Сяолин… - как заведенный выстанывает Антонио, и Янлин чувствует, как чужие бедра дрожат под его ладонями. Это дарит странно пьянящее ощущение власти, и Янлин усиливает напор. Он двигает головой быстрее, плотнее обхватывает член губами, стараясь игнорировать тянущую боль в челюсти. Антонио трясется уже с ног до головы, и Янлин на секунду отрывается, чтобы стереть слюну с подбородка, а потом начинает покрывать ствол поцелуями, иногда широко проводя языком снизу вверх. - Пожалуйста... - тяжело выдыхает Антонио. - Сяолин, пожалуйста… Янлин снова обхватывает губами головку, берет в рот, насколько может, и Антонио, содрогаясь, кончает. От неожиданности Янлин закашливается, но быстро справляется с собой и сглатывает. Вкус странный, но терпеть можно; Янлин вытаскивает из нагрудного кармана платок, тщательно вытирает рот и стирает оставшуюся сперму с члена Антонио. Тот слабо дергается, но не протестует. Он все еще дрожит и тяжело дышит, и Янлин устраивается на соседнем кресле, давая ему время прийти в себя. Антонио тут же отпускает подлокотник и берет его за руку, переплетая пальцы. - Сяолин, я… - он обрывает сам себя, глубоко вдыхает и продолжает. - Ты не обязан был… Янлин молчит. Вряд ли стоит прояснять вопрос его обязанностей прямо сейчас. Антонио и так выбрал для секса худшее место из возможных, где все напоминает Янлину, ради чего он вообще решился встать на колени. Янлин смотрит на сцену, теряющуюся в темноте, неожиданно остро ощущая, как неправильно то, что они делают. Антонио явно намеревается вернуть услугу, но Янлин перехватывает его руку и отводит от себя. Он больше не чувствует возбуждения, лишь усталость и отвращение к самому себе. - Отвези меня домой, - ровно просит он и встает на ноги. Вечер в театре что-то ломает у него внутри. С глаз словно спадает пелена, и Янлин неожиданно ясно осознает, что Антонио смог добиться своего - он привязал его к себе. Янлин сам не понял, как это случилось, не заметил, как позволил Антонио делать то, что тот и хотел - любить его. Он не думал, что так нуждается в том, чтобы быть любимым. Даже если Антонио лишь изображал чувства, Янлин ему поверил. Антонио оплел его коконом из доброты и ласки, погрузил в теплые воды, и эти воды поглотили его. Подниматься на поверхность оказалось мучительно, отрывать себя от Антонио - еще мучительнее. “Не приезжай сегодня”, пишет ему Янлин. “Опять репетиция?”, приходит мгновенный ответ, но Янлин не утруждает себя оправданиями. Он избегает Антонио, как может, и для этого ему даже не нужно лгать - в театре столько работы, что Янлин и так валится с ног. Он понимает, что до бесконечности бегать не получится, но ему опять нужно время, нужно побыть вдали от Антонио, чтобы сознание прояснилось. “Я соскучился”, приходит следующая смс, и Янлин отключает телефон. Он отдается новой роли на сто процентов, превращается в своего персонажа, забывая о собственных проблемах, жалея, что нельзя поступить так же в жизни - натянуть маску, стать другим человеком, измениться до неузнаваемости. Возможно, было бы проще, если бы он сам влюбился в Антонио. Чувства ослепили бы его, заставили забыть самого себя, не позволяли бы задумываться над происходящим. Возможно, в другой жизни они могли бы быть вместе, но в этой шансов у них нет, а у Янлина больше нет сил, чтобы поддерживать эту иллюзию. Антонио выдерживает неделю разлуки. За это время Янлин успевает заковать свое сердце в броню, поэтому, когда он обнаруживает Антонио у себя в гримерке, он не чувствует ничего, кроме усталости и легкого раздражения. - Я же просил не приезжать. Я занят. Антонио так пристально смотрит на него, будто пытается просканировать взглядом. Янлин не обращает внимания, принимаясь копаться в стопке распечаток со сценариями. - Сяолин, - зовет Антонио, подходя ближе и пытаясь прикоснуться к нему, но Янлин уворачивается, потянувшись за бутылкой воды. - Прости, - бросает он. - Мне нужно работать. Янлин разворачивается к выходу, но Антонио преграждает ему путь. - Я сделал что-то не так? - серьезно спрашивает он. - Я чем-то обидел тебя? Янлин не знает, что на это сказать. Если начать перечислять, что они оба сделали не так, они рискуют просидеть здесь всю ночь. На лице Антонио проступает беспокойство, он снова пытается прикоснуться к нему, и на сей раз Янлин позволяет, просто потому, что ему некуда отступать. - Ты избегаешь меня с того вечера, - говорит Антонио, беря его за руку. - Это никак не связано, - спокойно возражает Янлин. - У меня просто много работы. Антонио неверяще качает головой и подступает еще ближе. - Не ври мне, Сяолин, - с досадой просит он. - Я чувствую, что что-то изменилось. Ты изменился. - Я все тот же, - Янлин аккуратно высвобождает руку из теплой хватки. - Встретимся на выходных, ладно? Янлин протискивается мимо Антонио и выходит из гримерки. Он понимает, что его путь еще не пройден, что нужно дойти до конца, если он хочет получить свободу. Антонио продолжает играть в любовь, значит игру должен продолжать и Янлин, но лезть себе в душу он больше не позволит. Теперь все происходит так, как и должно. Никаких ужинов, никаких разговоров - они просто набрасываются друг на друга с поцелуями прямо у порога. Антонио пытается воспротивиться, но Янлин умело его отвлекает, выстанывая ему на ухо, как он хочет его прямо сейчас. Это даже не ложь; Янлин наполнен желанием до краев, оно выплескивается через край, стоит Антонио к нему прикоснуться. Он сам тянет Антонио в спальню, и тот забывает обо всем, завороженно следит, как Янлин раздевается и откидывается на постели. - Возьми меня, - просит он, и глаза Антонио вспыхивают темным огнем. Янлин готов: он знает, что Антонио не причинит ему боли, что впереди только слепящее удовольствие. Антонио накрывает его собой, шепчет какие-то бессвязные слова восхищения, вылизывает каждый сантиметр кожи, заставляя дрожать от предвкушения большего. Он разводит его бедра, опаляя дыханием твердый член, и скользит ниже, дотрагиваясь кончиком языка до колечка мышц. У Янлина перехватывает дыхание; с каждым движением языка, с каждым толчком вглубь рев крови в ушах нарастает, кости плавятся в пламени, пожирающим его тело. Он чувствует, как язык сменяется пальцем, без особого труда проскальзывающим внутрь, как горячий рот накрывает его член, сразу заглатывая наполовину. Антонио даже не пытается его растянуть, просто находит простату и начинает ритмично на нее давить. Янлин никогда не испытывал подобного удовольствия. Подступающий оргазм словно расширяется и начинает набирать глубину. Янлин замирает, чтобы не спугнуть это ощущение, хотя нестерпимо хочется толкнуться глубже в рот и одновременно насадиться на палец. Ему хватает нескольких прикосновений, чтобы с криком разлететься на осколки и кончить в рот Антонио, чувствуя, как тот сглатывает его сперму. - Сяолин…- хрипит Антонио, падая рядом. - Сяолин… Янлин трясущимися пальцами дотрагивается до его пульсирующего члена, обводит головку, увлажняя кожу, и обхватывает ствол ладонью. Антонио сам толкается бедрами, трахает его кулак, не в силах терпеть, и кончает с дрожащим стоном. Они долго лежат, приходя в себя, а потом идут в душ. Антонио вжимает Янлина лицом и грудью в холодную стену, прижимается горячим телом к его спине, и от контраста Янлина опять начинает трясти. Член Антонио трется о его ягодицы, постепенно твердея, и Янлин толкается навстречу, слыша сдавленные вздохи у себя над ухом. - Я так хочу тебя... - шепчет Антонио так тихо, что его голос почти не различим за шумом воды. - Так сильно хочу тебя... Янлин хватает его за руку и тянет ее к своему паху, показывая, что он тоже хочет, хочет принадлежать Антонио целиком, хочет, чтобы тот взял его так, как давно желал. Простыни пропитываются водой, которую они не успели стереть со своих тел. Они целуются, и от этого поцелуя внутри у Янлина что-то болезненно напрягается. - Это ведь просто секс? - заполошно выдыхает он, когда они отрываются друг от друга. Антонио смотрит на него, и в его глазах плещется то, чего там быть не должно. Он снова целует его, и Янлин понимает с пугающей ясностью, как сильно он ошибался все это время. Антонио переворачивает его на живот, скользит поцелуями по позвоночнику и разводит ягодицы. Он снова прикасается к нему языком, и Янлин, готовясь, сжимает в кулаках подушку. Антонио на секунду отрывается от него, доставая смазку из прикроватной тумбочки, а затем Янлин чувствует прохладное прикосновение его пальцев. Антонио растягивает его так долго, что Янлина начинает колотить от желания. Пальцы то медленно скользят в нем, то резко толкаются, задевая простату, и Янлин, не контролируя себя, подается назад, пытается насадиться, чтобы снова поймать это волшебное ощущение. - Хватит… - потерянно стонет он. - Антонио… Антонио послушно вынимает пальцы и снова накрывает его своим телом, его член медленно проталкивается внутрь до самого основания, и они стонут в унисон. Янлин и представить не мог, что это будет именно так. Чувство невероятной наполненности лишает дыхания, тело трясет от невыносимых ощущений, словно он умирает, но стоит Антонио начать двигаться, как все меняется. С каждым толчком, с каждым ударом по простате Янлин возноситься все выше, он жадно подается навстречу движению, не желая лишаться бешеного удовольствия. С губ Антонио срываются проклятья, он пытается поддерживать размеренный ритм, но Янлин чувствует, как напряжено его тело, как он пытается себя контролировать. Надолго его не хватает. Антонио переворачивает Янлина на спину, подсовывает ему под поясницу подушку и одним толчком снова входит. Его глаза неотрывно следят, как искажается лицо Янлина, как он открывает рот в немом стоне, обвивая ногами талию Антонио. Их движения синхронизируются, словно они чувствуют друг друга на уровне подсознания, влажные звуки соприкосновения тел разносятся по комнате, раскаленный воздух выжигает легкие. Антонио склоняется над ним, слизывает с ключиц капли пота, впивается в губы, толкается языком в рот в том же ритме, и Янлин беспомощно стонет. Он кончает без единого прикосновения к члену, сжимает Антонио внутри так, что тому приходится остановиться, пережидая его оргазм. Как только Янлин расслабляет мышцы, Антонио делает еще несколько толчков и, содрогаясь, падает на его грудь. Янлин обессилено растекается под тяжелым телом. Он весь покрыт потом, по бедру стекает горячая сперма, и от этого ощущения хочется поежиться, но он терпит. Пошевелиться кажется невыполнимой задачей, конечности не слушаются, и он не понимает, откуда Антонио берет силы, чтобы вытащить из-под него подушку и подтянуть их обоих наверх. Янлин утыкается носом Антонио в плечо, чувствуя, как тот гладит его по влажным волосам, целует в висок, шепчет что-то на ухо. Янлин не различает слов; он покачивается на теплых волнах блаженства, уплывая за границу реальности, и последнее, что он ощущает, прежде чем провалиться в сон, - как Антонио обнимает его и прижимает к себе, не давая замерзнуть. Янлин теряется в бесконечном круговороте похожих друг на друга дней и безумных ночей, наполненных жаром и наслаждением. Он надеялся, что Антонио будет достаточно секса, что он возьмет его тело, но не будет трогать его жизнь, но он ошибся. Янлин вспоминает, какими глазами Антонио смотрел на него, как целовал, и цепенеет от осознания - Антонио не отпустит его, не удовлетворится одним телом, потому что Янлин нужен ему целиком. Поэтому он учится и адаптируется: больше не засыпает в постели Антонио, настаивая, что ему нужно вернуться домой, ловко уходит от разговоров, боясь услышать слова, которые изменят все, отказывается встречаться с Антонио по любым поводам, кроме секса. Он держит дистанцию, не позволяя Антонио приближаться, не давая ему поводов думать, что его чувства могут быть взаимными. Янлин опасается, что сам может попасться в эту ловушку, ведь не бывает секса по дружбе, не бывает отношений без обязательств. Его тело настроено на Антонио, словно музыкальный инструмент, отзывается на каждое прикосновение, гнется и подставляется, умоляя о внимании. Он уже не представляет, как жить без этого удовольствия, но эта телесная зависимость никак не связана с его чувствами. Ему не нужна любовь Антонио, он не хочет ее, потому что это - золотая клетка, из которой он рискует не выбраться. Антонио же не оставляет попыток пробить стену, которую Янлин возвел между ними. Он предлагает купить ему квартиру, а когда Янлин наотрез отказывается, то отдает ключи от своей. Янлин ни разу ими не пользуется. К Антонио он приходит лишь для того, чтобы тот трахал его до звезд в глазах, заставлял кричать и умолять о большем, но не всегда все идет так, как хочется Янлину. Бывают ночи, когда он не может сдержать слез, потому что Антонио топит его в нежности, берет его так медленно и чувственно, что Янлин забывает, как дышать. После таких ночей он избегает Антонио, прикрываясь работой, не в силах смотреть ему в глаза и видеть там любовь, которой не должно существовать. Так проходит год. Контракт Янлина в театре подходит к концу, но он не спешит подписывать новый. Бумаги лежат у него в гримерке, напоминая, что выход существует и дверь открыта, осталось лишь переступить порог. Он ждет знака, указания свыше, как ему поступить, и неожиданно получает его. После одного из спектаклей за сценой к нему подходит незнакомый мужчина. Янлин думает, что это кто-то из богатых друзей Антонио, очередной миллионер, пожелавший лично выразить свое восхищение его талантом, но все оказывается не совсем так. - Меня зовут Лю Линфэй, - представляется мужчина. - Я работаю в Шанхайском Большом театре. Я уже давно слежу за вами и хотел бы предложить вам главную роль в нашем новом мюзикле. Янлин теряется. Он не может поверить в то, что слышит, не может поверить, что это происходит не в его воображении. - Главную роль? - переспрашивает он. - Мне? Господин Лю улыбается, словно его веселит такое неверие. - Мы можем где-нибудь поговорить? После того, как господин Лю все ему рассказывает, Янлин соглашается, не задумываясь. В Пекине ему остается работать еще неделю, и он свободен, больше он ничего не должен этому месту и его хозяину. Господин Лю, явно не ожидавший такого скорого согласия, радостно жмет ему руку, обещая прислать контракт завтра же и все устроить к его переезду. В коридоре Янлина ловит Литун. - Это был Лю Линфэй? - удивленно спрашивает она. - Зачем он здесь? Янлин не отвечает, но она все понимает по его лицу. - Линлин, - пораженно говорит она. - Ты уходишь от нас? Янлин стискивает ее в объятиях. - Пойдем со мной, - предлагает он. - Они еще не нашли актрису на главную роль. Литун обещает подумать, но Янлин понимает, что это лишь отговорка. К переезду ему готовиться не нужно, у него всего одна сумка с вещами. Единственное, что ему необходимо сделать - попрощаться с Антонио. Янлин решает ничего ему не говорить. Это трусливо и жестоко, но он сделает ему прощальный подарок - отдаст себя в последний раз так, как никогда не отдавал. - Сяолин, я… - умоляюще шепчет Антонио, дрожа под его руками. - Молчи, - приказывает Янлин и насаживается ртом на его член. Антонио запрокидывает голову, открывает напряженные мышцы шеи, и Янлин ползет поцелуями вверх по его телу, одновременно седлая бедра. Они и раньше занимались сексом в такой позе, но в этот раз Янлин все делает сам. Он опирается рукой на грудь Антонио, растягивает себя под затуманенным взглядом и плавно опускается на его член. Антонио стонет, как от боли, впивается пальцами в его бедра, и Янлин начинает двигаться. Он пытается запечатлеть в памяти это потрясающее ощущение заполненности, чувство идеального единения с другим человеком. Больше никогда и никому он не позволит так прикасаться к себе. Антонио сбрасывает его ладонь со своей груди, поднимается и обхватывает его руками. Янлин запускает пальцы в его волосы, давит на затылок, прижимая лицом к своей шее. Они держат друг друга в объятиях последний раз, и от этого Янлину на мгновение становится невыносимо больно. - Люби меня, - шепчет он на ухо Антонио. - Люби меня. Антонио поднимает голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Они завороженно смотрят друг на друга, их дыхания смешиваются, тела движутся в едином ритме. - Сяолин… - зовет Антонио, и в собственном имени Янлин слышит все признания, которые он так и не позволил ему сделать. Горячие ладони Антонио скользят по его спине, спускаются на ягодицы, пальцы прикасаются к месту соединения их тел, обводят края растянутых мышц, и Янлин содрогается. Антонио одним движением переворачивает их, накрывает Янлина собой, целует так сладко и нежно, что Янлин теряет голову. Антонио долго не отпускает его, держит на границе удовольствия, не давая сорваться, собирает губами слезы, текущие по щекам, и раз за разом шепчет его имя, как будто не помнит других слов. Янлин тонет в его любви, раскрывается ей навстречу, позволяет горячим волнам накрыть себя и увлечь вниз, в блаженную темноту. Перед отъездом в аэропорт Янлин складывает в коробку все подарки, которые Антонио вынудил его принять за последний год. Последними туда отправляются отключенный телефон и ключи от квартиры. Больше их ничего не связывает, и Янлин отдает коробку курьеру, чтобы тот отвез ее в дом Антонио. Антонио уже наверняка сообщили, что он отказался продлевать контракт, но тот уехал из города на какую-то важную встречу, поэтому Янлин не переживает, что его будут останавливать. В аэропорту его провожает одна Литун, пытаясь сдержать слезы и три раза заставляя пообещать, что он будет звонить ей каждый вечер. Шанхай встречает его холодом и проливным дождем, но Янлину все равно. Он снова видит море, чувствует его запах, и для него этот запах означает свободу. Антонио появляется на пороге его новой квартиры через два дня. Янлин понятия не имеет, откуда тот узнал его адрес, он даже Литун его не называл, хотя и скрываться тоже не планировал. За 48 часов Антонио словно постарел лет на десять. Янлин в изумлении разглядывает осунувшееся лицо, резко проступившие морщины, запавшие глаза с болезненным блеском. - Сяолин! - с призрачной радостью приветствует его Антонио, но Янлин не отвечает. Он пропускает его в квартиру, закрывает дверь и проходит в гостиную. - Зачем ты приехал? - ровно спрашивает он. - А ты не знаешь? - задает Антонио ответный вопрос. - Ты уехал, не сказав ни слова, бросил театр… бросил меня. Янлин отводит глаза. В груди колет вина за то, что он поступил с Антонио именно так, но извиняться он не будет. - Мой контракт закончился, а вместе с ним и наши отношения. В Пекине меня ничего больше не держит. Лицо Антонио искажается; он морщится, словно слова Янлина причиняют ему боль. - Сяолин, - он шагает ближе, пытаясь взять его за руку, но Янлин отступает. - Я люблю тебя. Признание, которого Янлин так боялся, теперь звучит просто и буднично, как будто Антонио повторял ему эти слова уже сотни раз. - Я знаю, - спокойно отвечает Янлин. - Но это ничего не меняет. Антонио отшатывается, как от удара, тяжело сглатывает, пытаясь справиться с чувствами, и Янлина захлестывает жалость. Антонио не заслуживает такого, но он не может ответить ему взаимностью, и больше нет смысла это скрывать. - Я спал с тобой, только чтобы не лишиться работы, - добивает его Янлин. - О чем ты говоришь? - с трудом выговаривает Антонио. - Я бы не стал увольнять тебя, если бы ты мне отказал. На это Янлин лишь качает головой. Даже если он ошибся в намерениях Антонио, тот не стал его разубеждать, хотя у него был миллион шансов это сделать. - Уходи, - просит он. - Забудь про меня. И Антонио уходит, молча и не оглядываясь. Еще через пять дней приезжает Ли Хэн. - Неблагодарный мальчишка, - сердито шипит она. - Он весь мир готов был положить к твоим ногам, а ты разбил ему сердце. Янлин сжимает челюсти так, что зубы начинают ныть. Ему очень хочется спросить, подумал ли кто-нибудь о его сердце, но обсуждать это с Ли Хэн он не собирается. - Вернись в Пекин, - продолжает она. - Господин Пасторе даст тебе все, что ты захочешь, луну с неба достанет, только вернись. - Я хочу жить своей жизнью, - огрызается Янлин, - а этого он мне дать не может. Еще через месяц в Шанхай переезжает Литун и присоединяется к его новой труппе. - В Пекине все стало так странно, - рассказывает она. - Господин Пасторе совсем потерял интерес к театру. - Он перестал его спонсировать? - удивленно спрашивает Янлин. - Нет, - качает головой Литун. - Но он больше не приходит, даже спектакли не смотрит. Жизнь начинает течь своим чередом. В Шанхае Янлину нравится, и он ни на секунду не жалеет о переезде: у него теперь отличная квартира, которую он обустраивает по своему вкусу, замечательные коллеги, которые легко принимают его в свой коллектив, главная роль в мюзикле, о котором во время учебы он мог только мечтать. Лю Линфэй тоже становится его другом, и теперь они проводят вечера втроем - Линлин, Тунтун и Фэйфэй, как со смехом называет их Литун, сравнивая с тремя мушкетерами. Об Антонио Янлин старается не думать, но от собственной памяти не убежишь. Антонио проник в нее гораздо глубже, чем казалось, поселился внутри его головы, не желая исчезать. Выходя на сцену, Янлин автоматически смотрит наверх, ожидая встретить горящий взгляд, на парковке невольно ищет глазами знакомый мерседес, и, конечно, он не может избавиться от мыслей об Антонио по ночам, когда ложится в холодную постель. Его тело привыкло регулярно получать наслаждение и, даже лишившись его источника, продолжает требовать своего. Янлин вспоминает, как Антонио вылизывал его с ног до головы, как его член идеально заполнял его, в каком сводящем с ума ритме он трахал его, и накрывает ладонью свой пах. Это так неправильно - дрочить на человека, который любил его и одновременно пользовался им, которого Янлин оставил в прошлом, обещав себе не оглядываться назад, но он ничего не может с собой поделать. Никто не узнает о грехе Янлина, кроме него самого, а значит никому это не причинит вреда. Янлин приглашает родителей на премьеру, в этот раз предлагая остановиться у него, но те все равно селятся в отеле. Накануне они приезжают к нему на ужин, и госпожа Гао, осмотрев его жилье, одобрительно хмыкает. - Теперь я понимаю, почему ты не хотел нормальную квартиру в Пекине. Ты не собирался там задерживаться. Янлин удивленно смотрит на мать. Он никогда не думал об этом в таком ключе, но теперь, после ее слов, Янлин понимает: он и правда никогда не считал Пекин своим домом, хоть и прожил там несколько лет. - Ты молодец, Сяолин, - госпожа Гао ласково ерошит ему волосы. - Ты добился своего. За полчаса до начала спектакля к нему в гримерку заглядывает ошарашенная Литун. - Знаешь, кто приехал на нас посмотреть? - Не знаю, - бросает Янлин, не отвлекаясь от зашнуровывания ботинок. - Кто? - Господин Пасторе. Янлин чувствует, как сердце пропускает удар. - Ты его видела? - вскидывает он голову. - Да. Он сидит в первом ряду рядом с твоей мамой. Янлин спешит за сцену и выглядывает из-за кулис. Его самого с этой точки не видно, а он может видеть весь зал. Антонио и вправду сидит в первом ряду, мило беседуя с госпожой Гао. Его лица Янлин разглядеть не может, зато видит лицо своей матери. Она благосклонно смотрит на Антонио, над чем-то смеется, пожимает его руку. Янлина обжигает желанием выскочить в зал, схватить Антонио и оттащить от своей семьи, спросить, какого черта он творит, зачем вообще приехал сюда, но, конечно, он этого не делает. - Что-то случилось? - интересуется Линфэй, заметивший его мрачный вид. - Пока что ничего, - отвечает Янлин и приказывает себе забыть об Антонио. Приказ оказывается бесполезным. Невозможно игнорировать человека, на которого твой взгляд невольно падает каждые несколько минут, но Янлин действует, как профессионал, и не позволяет личным чувствам влиять на свою игру. Антонио выглядит лучше, чем в их последнюю встречу, и Янлин бы решил, что все чувства похоронены и забыты, но стоит ему встретиться с Антонио глазами, как он понимает, что это не так. Глаза Антонио сияют, как черные звезды, он смотрит на Янлина с таким обожанием, что у того, уже давно привыкшего к восхищению публики, начинает от смущения гореть лицо. Родители встречают его за сценой, Янлин наклоняется, чтобы обнять их, и замечает за их спинами Антонио. На его губах улыбка, одновременно грустная и нежная, в руках букет роз. - Привет, Сяолин, - тихо говорит он, не двигаясь с места. - Привет, - отвечает Янлин, и госпожа Гао разворачивается в его объятиях, чтобы оказаться к Антонио лицом. - Сяолин, господин Пасторе пригласил нас всех на ужин. Давай, переодевайся, мы подождем на парковке. Янлин бросает на Антонио острый взгляд, но никак не комментирует это приглашение. Антонио протягивает ему цветы. - Надеюсь, ты не откажешься их принять. Янлин не отказывается, но по пути в гримерку сует розы в руки Литун, и та с радостью их забирает. Ужин проходит в странной обстановке. Янлин почти не разговаривает, ссылаясь на усталость, лишь наблюдает, как Антонио очаровывает его родителей. Получается это у него без труда - к десерту госпожа Гао уже смотрит на него влюбленными глазами, а отец, обычно такой же замкнутый, как сам Янлин, смеется над каждой шуткой и одобрительно кивает. Янлин даже не удивлен: он сам испытал на себе силу обаяния Антонио и сейчас с неожиданной тоской вспоминает, как они общались в самом начале, будто друзья, знакомые много лет. Они отвозят родителей Янлина в отель, а затем едут к нему. Антонио сам ведет машину, судя по всему арендованную, потому что его личных вещей Янлин не видит. - Зачем ты приехал? - спрашивает он. - Хотел увидеть твой новый мюзикл, - ровно отвечает Антонио, но Янлин знает, что это неправда. - И поговорить с тобой. Янлин думает, что оставаться наедине с Антонио - плохая идея, но его тело с ним не согласно. Оно реагирует на близость Антонио так, как привыкло за месяцы их отношений: в животе разливается тепло, руки подрагивают, член начинает твердеть. Янлин проклинает себя, но контролировать не может; сидеть в машине с Антонио так знакомо и привычно, как будто он вернулся на полгода в прошлое. В лифте становится еще хуже. Янлин чувствует, как Антонио бросает на него обжигающие взгляды, незаметно придвигаясь ближе. Знакомый запах парфюма и горячего песка забивает Янлину легкие, он сжимает и разжимает кулаки, пытаясь как-то отвлечься. - О чем ты хотел поговорить? - прокашливаясь, спрашивает Янлин, когда они оказываются в гостиной. - О нас, - просто отвечает Антонио. - Ты больше не зависишь от меня. Я ничем тебе не угрожаю. Мы можем начать все заново, сделать все правильно. Дай мне еще один шанс, Сяолин. - Нет, - сердце Янлина сбивается с ритма, но он качает головой. - У тебя было полно шансов. Что изменит еще один? Антонио сжимает губы в тонкую линию, его взгляд становится жестче. - Не пытайся обмануть меня, Сяолин. Ты хочешь меня, я вижу это прямо сейчас. Откровенные слова производят на Янлина странный эффект: тело пробивает новой вспышкой возбуждения, в голове вспыхивают непомеркнувшие воспоминания. Он уже успел забыть, что Антонио может читать его мысли, что он способен безошибочно угадать его настроение. - Если тебе не нужна моя любовь, - продолжает Антонио, - то не надо. Скажи, чего ты хочешь, и я дам это тебе. - Я хочу, - выпаливает Янлин, не давая себе времени на раздумья, - чтобы ты трахнул меня. В мгновение ока Антонио оказывает рядом. Янлин, как загипнотизированный, смотрит в его глаза, темнеющие на лице бездонными провалами, приоткрывает на выдохе пересохшие губы, и Антонио не заставляет себя ждать. Он никогда не целовал Янлина так: яростно, почти агрессивно, вкладывая в поцелуй всю любовь и отчаяние, скопившиеся в нем за долгие месяцы. Янлин стонет в этот поцелуй, льнет к сильному телу, так идеально совпадающему с его собственным, скребет пальцами по его груди. Они вваливаются в спальню, по пути сдирая друг с друга одежду, обнаженными падают на кровать, и Янлин приглашающе разводит ноги, но Антонио переворачивает его на живот и подминает под себя. - Сожми бедра, - хрипло приказывает он, проскальзывая твердым членом под ягодицами Янлина, и тот покорно подчиняется. Антонио вколачивает его в постель, вынуждая тереться текущим от возбуждения членом о покрывало, прикусывает его за загривок, зарывается носом в отросшие волосы, шепча, как сильно он скучал, как хотел Янлина все это время, как мечтал прикоснуться. Янлин задыхается от жара и удовольствия, хватается за запястье Антонио, стискивая его до синяков, выгибает спину. Ему хочется просунуть руку под живот, чтобы дотронуться до себя, но Антонио давит на него всем весом, не позволяя двигаться. Он вбивается в него все быстрее и жестче, и Янлин срывается в бессвязные мольбы. Антонио сжаливается над ним, заставляет приподняться и сам обхватывает рукой его член, начиная дрочить в одном ритме с толчками. Янлина бьет крупной дрожью, он скулит от удовольствия и через несколько движений взрывается оргазмом. Антонио догоняет его через считанные секунды и падает рядом. - Сяолин, - хрипло зовет он и, когда Янлин поворачивается, заглядывает ему в глаза. - Я люблю тебя. Эти слова неожиданно отдаются внутри теплой волной, но внешне Янлин никак на них не реагирует. Он приваливается к горячему боку, утыкается носом во влажную шею Антонио и замирает, не обращая внимания на то, как остывающая сперма стягивает кожу на бедрах. Антонио с готовностью его обнимает, словно и не было долгих месяцев разлуки. - Нужно сходить в душ, - замечает он. - И убрать покрывало. Янлин с тоской думает, что покрывало, покрытое спермой и потом, теперь придется выбросить, потому что в химчистку он его сдавать не решится. - Купишь мне новое, - бурчит он, и Антонио счастливо смеется. - Хоть все покрывала на свете.