меланхолия жарминов

Армин ненавидит каждую частичку себя, все изломы хрупких костей и молочную тонкую кожу. У него клеймо всеобщего разочарования, которое не вырезать ножом. «Лучше бы выжил Эрвин» безостановочно болезненным криком звучит в голове, разрывая сознание. Того разочарования, что получает от жизни, горечью оседая на корне языка — выплюнуть не выйдет. Любить Жана — тяжело, не любить — ещё тяжелее. Ему забыли сказать, что любовь часто — путь к саморазрушению, дорога в один конец. Ему не сказали, что сердце, полное безответной любви — раздражающая мышца, запутавшаяся в желании развалиться на части, остановиться, заглохнуть. Ему стекло, разбитыми осколками старого себя, маленького жизнерадостного мальчика, изнутри сердце режет. Спрашивать себя боится, способен ли он на любовь, чистую и настоящую, по-сказочному красивую, со счастливым концом. Жан, наверное, не видел его преданности. Часами всё сидел у вещей Марко, вспоминая, жалея. При этом Армин всегда был рядом, пытаясь поддержать, напоминая, что самобичевание — не выход, ведь всё что от него осталось — далекий образ, который тот тщательно хранит в своей памяти. «А я живой, живой, слышишь. Я здесь, рядом, живой и тёплый, ведь по моим венам всё ещё бежит кровь, а сердце бьется, ведь я стараюсь только для тебя» Жан не помнит, как улыбаться, дышать спокойно и не чувствовать тяжесть элдийской судьбы. Пустота — королева его разбитого сердца, нереализованных мечтаний. Она правит умело и мастерски. Она лишь монотонное течение, которая топит его в самом себе, не давая шанса на счастливое спасение. И он тонет, понимая что это то — что он заслуживает сейчас. У него под кожей все прожженное, усеянное остатками гордости, ему бы закрыть уши, как ребёнку, чтобы ничего не слышать и не чувствовать. Или ладонями за щеки Армина цепляться, игнорируя обещание не влюбляться. Выбегает на улицу и ищет его, находит, обвившего руками колени и закрывшим лицо. Уставшего, болезненно-бледного, с разваливающимся желанием жить, Армина. Подходит сзади, пытается коснуться мягко, но выходит неловко. Но Армин влюблен — все видит иначе. Он поднимает глаза — пустые, сломленные. Видит Жана, сердце чуть ли не пробивает грудь насквозь, тонкие нити, между ними растянувшиеся, давно превратились в спутанный комок узлов. Он смущается и на подсознательном уровне тянет его на себя, а тот лишь молча падает в его объятья, их острые углы идеально сочетаются, объятья основанные на общей боли. У обоих дыра в сердце размером с целую жизнь неправильных решений. Руки соприкасаются, дыхание тяжелое, частое. Улыбаются, словно впервые, красиво и искренне. Словно это та частичка пазла, которой не хватало, без которой все и казалось бессмысленным и пустым. От Жана пахнет чем-то вкусным и знакомым. Армин втягивает носом дурманящий запах и выдыхает ему в шею, забывая, что это неправильно. Но Жан не отталкивает, прижимается ближе, проводя носом по щеке вопреки рациональности. О, неужели он обратил на Армина внимание? Или блондину снится? Тем не менее в его красных глазах плескается какая-то необъяснимая тоска и отчаяние, неужели этот момент не может перекрыть того яркого пламени? Быть зависимым сложно и неважно от чего ты зависишь, в любом случае до хорошего не доводит, возможно, летальный исход один из самых щадящих, ведь это даже проще, чем видеть возлюбленного разбитым. Но вместе легче, вместе теплее. Касается губ, трепетно и нежно, забирая дальше в поцелуй. У Жана губы словно искусаны языками пламени, он толкает язык, переплетая с языком Армина, точно в неравной борьбе и сжимает желтые пряди в ладонях, отдавая остатки своей нежности. Отдаляясь, видит уже не боль, а ищущий, вопросительный взгляд, словно пытается найти объяснение этому всему. И пусть он перероет хоть всё в его сознании, узнает все тайны, страхи — всё, что скрывается от внешнего мира. Пусть он это делает. Жан хочет, чтобы он это делал. А в ответ он будет защищать того от плохих мыслей, научится заваривать его любимый пряный чай и готовить пирог с яблоками, который ему так нравится. Давай навсегда останемся на этой ступени вечной свободы, мой солнечный мальчик.