Glass Clouds

Мона была в порядке. Ее мать умерла от рук мерзкого мага крови, но и этот маг крови был мертв — Мона сама его убила. У нее не было причин сходить с ума из-за жажды мести или справедливости. Да и на самом деле Лиандра не была никогда по-настоящему счастлива с момента смерти мужа: ее речи всегда были полны желания увидеть его на той стороне — а уж тем более с Карвером и Бетани. Куда бы она не ушла, она была с людьми, которых любила. Так почему Мона должна плакать и биться в истерике? Она была в порядке. — Авелин, я не раненная дворняжка, ты можешь прекратить на меня так смотреть, — хмыкнула она капитану стражи. — Я в порядке. — Хоук, ты не можешь быть в порядке, — мягко ответила Авелин. — Знаешь, сейчас мы не нуждаемся в твоей защите. Они сидели в люксе Варрика в Висельнике и скучали за Алмазным ромбом. Мона закатила глаза. Ей говорил об этом каждый — ты не можешь быть в порядке, тебе должно быть плохо — и они же смотрели на нее так, словно она сломается в любую минуту. Откровенно говоря, она устала от людей, указывающих ей, как она должна себя чувствовать. — Я в порядке, Авелин, — настояла она. — Сейчас моя мать с моим отцом, Карвером и Бетани. Это то, чего она хотела. Кроме того, она не ушла насовсем — она смотрит на меня, я знаю это. Она не смогла бы быть такой спокойной, не знай, что мама присматривает за ней. Да, она не может увидеть ее, коснуться, но она чувствовала ее присутствие: в пустых комнатах особняка, в сшитых ею одеялах из детства, в изгибе облаков, в призраках прикосновений и поцелуев. Мама не ушла насовсем. Никто насовсем не уходит. Авелин посмотрела на нее с жалостью, но не стала настаивать. Это не ее дело. Варрик же считал иначе. — Пошли на воздух, Смешинка, — сказал он, поднимаясь со стула прежде, чем она успела запротестовать. Мона улыбнулась и насмешливо кивнула, а затем последовала вслед за ним на улицу. За порогом Висельника ее взгляд мгновенно сфокусировался на облаках — точно в поисках знака от матери. Она помнила, как утешала таким образом брата и сестру после смерти отца. Смотри, Бетани, это облако в форме пламени— для всех огненный заклинаний, что он обучил тебя. Смотри, Карвер, а вот это мабари. Отец наверняка прямо сейчас играет с тем щенком, которого ты потерял пару лет назад. Но Мона уже была слишком взрослой, чтобы во все это верить, поэтому для нее в те дни на небе облака не нашлось. Однако сейчас — сейчас было. Дерево, на котором я пряталась, когда она ругала меня, подумала Мона, глядя на белый узор в в небе, она часами не могла меня найти. Я думала, она станет кричать еще больше, как найдет меня, но она никогда этого не делала. Она просто обнимала меня и благодарила Создателя, что я в безопасности. — Хоук. Ее взгляд метнулся к Варрику. — Да? Он смотрел на нее несколько мгновений выражением смеси сочувствия и боли. Ободряющая улыбка мелькнула на его лице, прежде чем он предложил кружку с элем. — Выпьем? — Уверена, мы можем сделать это и в Висельнике, Варрик, — рассмеялась она. — Возьми кружку, Хоук. Ее улыбка дрогнула, но она согласилась, закатив глаза. Когда она потянулась, чтоб взять, пальцы неожиданно задрожали — онемение щупальцем скрутило ее руку, высасывая нервы из кожи. Она сжала челюсти и попыталась напрячься достаточно для того, чтобы удержать кружку, но в миг, когда ее пальцы наконец обхватили ее, кружка упала с громким грохотом на землю. — Мне жаль, — воскликнула она, опускаясь на колени, чтобы собрать осколки. Ей стоит прибраться — мать всегда прибирала за собой бардак. Теперь Мона должна взять на себя эту задачу. Пускай она и не ушла насовсем. Она не ушла. Стекло царапало кожу — кровь хлынула сквозь трясущиеся руки, но Мона не чувствовала порезов. Она не чувствовала ничего. — Мне жаль, Варрик, я не- — Мона. Мона, — надавил Варрик, опускаясь рядом с ней и придерживая ее за плечи, чтобы завладеть вниманием. — Мона, хватит. — Он обхватил ее запястья и одернул руки от стекла. — Тебе нужно увидеть Андерса, — он повысил голос, только чтобы убедиться, что его слышат. Может, он этого не делал. Может, ей просто показалось. В отчаянии она вновь посмотрела на облака, но Варрик схватил ее за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Тебе нужно увидеть Андерса, — громче повторил он. — Зачем? — спросила она, неуверенная, ее ли это голос. — Я в порядке, мне просто нужно убрать все это. Она не чувствовала рук. Почему она не чувствовала рук? Может, она не заметила раны после последней битвы? Левая сторона груди начала пульсировать — может, там и была рана? Мона посмотрела на облака. Варрик поднял ее на ноги, игнорируя протесты, а затем потащил обратно в таверну. — Блондинчик! — крикнул он через порог. Момент спустя перед ними возник Андерс с встревоженным выражением лица и положил руку ей на плечо. — Давай в мою клинику. Я отведу ее, Варрик. Он обнял ее за плечи, перехватывая у Варрика, и повел по улочкам Нижнего Города. — Я не в порядке, не так ли? — спросила она. Ноги начинали слабеть. — Нет, — мягко ответил Андерс. — Я не чувствую своих рук, — всхлипнула она. — Я не могу… что со мной не происходит? — она споткнулась, но Андерс удержал ее. Он всегда так делал. — Будь со мной, — сказал он ей своим мягким и теплым голосом — такими же были его прикосновения. — Сконцентрируйся на дыхании. Я помогу тебе идти. Все в порядке. Ее взгляд метнулся к облакам. Кролик, прямо там. Домашний любимчик Бетани, которого мать обожала вычесывать. Ее дыхание сбилось, и она постаралась сфокусироваться на нем, как ее и просил Андерс. Вдох. Раз. Два. Три. Выдох. Медленно и спокойно. Когда она споткнулась в следующий раз, то увидела знакомые стены лечебницы Андерса. — Ложись. — Андерс усадил ее на койку. — Выпей это. Он поднес что-то к ее губам и влил ей в рот. Что-то с привкусом крахмала, мела и в целом не самое приятное для глотания. Мир потемнел. ** — Как она, Блондинчик? — тихо спросил Варрик. Андерс стоял, опираясь на посох. Его взгляд двинулся к спящей фигуре его дорогой подруги, которая поджимала губы. — Очевидно, смерть Лиандры задела ее. — Он сделал небольшую паузу, закусив губу и глядя на Мону. Красный цвет на ее губах был смазан, волосы — спутаны и растрепаны, кожа — суха и бледна. — Она не в порядке, как бы она не настаивала. — Я догадался. — Еще день, и у нее случился бы сердечный приступ, — вздохнув, продолжил он. — Я сделал все, что мог. Стоит попросить Авелин и Наместника попридержать себя и свои поручения. Хоук не может работать. Ей нужно отгоревать. Варрик приблизился к ней с глубоким вдохом и взял ее руку. — …а она не станет, пока у нее будут неоконченные дела. Андерс кивнул. Спустя минуту тишины Варрик поднял голову и отошел от Хоук. — Наш мрачный эльф уже в пути. Он хочет быть здесь, когда она проснется, так что постарайтесь поладить, ладно? Найдите что-то общее и мучайте это. Хотя бы ради Хоук. — Я больше склоняюсь к обоюдному молчанию, но как скажешь. — Андерс все еще не мог понять, почему Фенрис был важен Моне, но в любом случае он был не в силах удержать его от нее. — Я проведаю Авелин. Позаботься о ней — видит Создатель, она не в состоянии сделать это сама. Варрик похлопал Андерса по предплечью, прежде чем удалиться. Уставший, он присел на табуретку рядом с койкой Моны и прислонился лбом к посоху. — Не вся твоя семья ушла, Хоук, — пробормотал он, переплетая их пальцы.