Акаши-Кайкио

На радио шипел киллер Куин, по стенам разносился шаг хозяина, отражалось его тело, оно словно прибито гвоздями, вытягивается до потолка. Уставшие движения, вслед за вибрациями, тихий шёпот — I like it!. В голове это выглядит лучше, но зеркало ожидания ломает, скамкывая их как безнадёжный текст, кидает в сторону, желая больше никогда не видеть ту связь невнятных слов. Движения подхватывают ударные, глаза закрыты, а на лице улыбка с деснами, что будто светится из-за пробивающегося сюда солнца. Серая комната с обшарпанными обоями и кучей раритетной дребедени на шкафах. Те, кстати, тоже века так двадцатого. Окна без штор, загадочный 'он' ничего не скрывал, плечом любил выбивать закрытые двери, а свои никогда не смел запирать. Как его еще не обчистили, хотя, кто сунется в квартиру сумасшедшего, что так открыт окружающему миру. Его звали — Юд. Полное — Иуда Шпиро, еврейские корни отражались на тёмных глазах, тонкие губы, на удивление, прямой нос с незаметной горбинкой, кучерявые черные волосы. От него всегда несло чем-то мятным и бодрящим. По утрам Юд выпивал несколько чашек кофе, посматривал в окно с заляпанным стеклом после покраски рамы. Чай он ненавидел, не понимал как можно пить заваренную траву из какой-то неясной страны. Что он высматривал в окне? Просто людей. Наблюдал за их движениями, походкой, прослушивая свою группу, шатаясь по апартаментам с белой чашкой. Часто так упускал время, когда стоит заканчивать движения тек-хауса и это свое 'утро'. С удивлением рвался к выходу, выключая радио и накидывая серый пиджак. Прикрыв дверь, быстро перебирал по лестнице ногами, создавая тусклые шаги, звук которых сглаживало эхо. Затем побег за 417-м автобусом, любовь к наглости и бесплатным поездкам. В этом городе он терялся легко и просто, в салоне транспорта пробирался через толпу и оставался где-то в конце. Так успевал бесплатно проехать несколько остановок и выскакивать в объятия новым приключениям. В это время к его двери обычно приближались очередные шаги, только более спокойные, они как противоположность первым. После Шпиро тут остался остаток запаха мяты и его пиджака, от которого всегда исходили ароматы улицы, сырости вчерашнего дождя и никотина. Еще один человек, похожего роста, но явно ниже. Телосложение более аккуратное, шаг размеренный, спокойный. Тот никуда не спешил. Клим Ришар — новый незнакомец, что со скрипом открывает дверь квартиры кучерявого брюнета. На лице лёгкая задумчивость, а руки скользят по ручке и запирают этот ненавистный Шпиро кусок дерева. Он бы вообще снял его с петель, если бы не холода по ночам. Клим стягивает темно-коричневые ботинки и черный плащ с плеч, надоедливо приевшееся им еще с обеда. Убирает в шкаф и проходит по пустой квартире, расфуксированным взглядом ища изменения. Вроде все как обычно и путь с коридора ведёт его к кухне, как же он голоден. Ришар лучший друг Юда, по совместительству сожитель и сборник всех его мыслей, фантазий и историй. Голубые глаза с оттенками океанских рубежей, аккуратные черты, возможно, немного банальные. Припухшые губы и волосы цвета холодного мокко. Усаживается за стол, включив радио и выслушивая новости нудного голоса. Сегодня он пытался устроиться на работу, сейчас не лучшее положение, не только он остался без места под солнцем. на Юде держится эта квартира, их проживание в целом. Он берётся за любое предложение заработать, порой не всегда законно. Все шло замечательно года два назад: они учились на втором курсе, после отчислили обоих. Клим тогда только подружился с Шпиро, он как рычаг для революции его привычной жизни и судьбы. Все бы было по-другому, но Ришар уверен, что этот исход был необходим. Неизвестность оказалась интереснее, а с Юдом он ее и познал. У каждого есть своя 'молодость' в виде человека, стоит только вспомнить. Он был его фонариком, светлячком в банке, что принадлежал только Климу. У Шпиро даже по глупости была татуировка на спине японским шрифтом, от легких до сердца мост — Клим его личный холокост.