Мисс Майклсон

Январь, 820 Кэролайн POV Пальцы болели и кровоточили от непонятно откуда взявшихся мозолей. Но я продолжала тереть крыльцо, словно от этого зависела вся моя жизнь. А как еще можно отвлечься от того, что происходит в доме? Эстер целыми днями пропадала в избушке за дубом и ничего не ела. Мы не трогали ее. Это ведь так больно – потерять сына. Все были сбиты с толку. Генри – самый младший, веселый, жизнерадостный… Никто не мог понять – за что? Колин скрылся из поселка сразу после того, что случилось. Майкл порывался расправиться с его семьей, но сыновья остановили его. Семья не виновата, они не причем. Я плеснула на пол еще немного воды и снова опустилась на колени. Физическая боль не забирала мои тревоги, но я не могла сидеть на месте. Мне хотелось этой боли. Хотелось до скрипа в суставах. До жжения в глотке и судорог. Я мечтала, чтобы кости ныли, и ломило все тело, тогда я смогу почувствовать, что все еще жива. Снились ли мне кошмары? Нет. Мне ничего не снилось. Просто пустая голова и воздух, забивающийся в легкие. Просто крики Ребекки в подушку и бессилие. Я всхлипнула, понимая, что слезы начинают капать с кончика носа. Кто-то перехватил мою руку с зажатой между пальцами тряпкой. Крепко. - Кэролайн, оставь это. Тебе нужно передохнуть. Элайджа. Единственный кто сохранял разум и пытался держать все под контролем. - Я не устала. - Я не спрашиваю тебя, сестра, - голос его был грубым. Он за что-то злился на меня. – Тебе больно, но есть те, кому еще больней. Никлаус, например. Может быть ты не заметила, но он не произнес ни слова с того дня, как… Я проглотила застрявший в горле ком и прикрыла глаза. Я не видела его. И не пыталась увидеть. Клаус не выходил из своей комнаты, а Ребекка почти каждую минуту проводила рядом с ним. Носила ему обед, пела, рассказывала сказки. Однажды я подслушала одну из таких сказок. Не знаю, где Бекка услышала ее. Она походила на одну из загадочных историй о магии. Из тех, что любит сочинять Финн. - Я навещу его, - кивнула я и отложила в сторону тряпку. Окно в спальню Никлауса было закрыто.. Свет проникал лишь через узкую щель и тонким лучом падал на осунувшееся лицо Майклсона. Он был один. Одиноким был его взгляд, его дыхание. Его спутанные волосы. Он сидел на краю дощатой кровати и дышал так хрипло и прерывисто, что я на секунду замерла у входа. Смотрел в одну точку – прямо перед собой. - Клаус, - осторожно позвала я. Ну конечно. Как я могла подумать, что он услышит? Чувство вины застыло под потолком, путаясь в нитях паутины и страха. Иглами под ногти… Мысли мои затуманились, съедая собой все заготовленные слова и действия. Остался только ток, который хотелось передать ему. Из ладони в ладонь. Я опустилась перед ним на колени, поглаживая по грубой ткани брюк – давая понять, что я рядом. Это я. - Клаус, - произнесла еще раз, глядя на него с надеждой, выпуская наружу всю свою… любовь. Мужчина чуть вздрогнул, моргнул один раз и… Да. Определенно. Сжал мои пальцы холодной рукой. Я почувствовала, как меняется его дыхание, как дрожат его ресницы, сбивая пульс. Совесть выпрыгнула изнутри и присела рядом – почему ты не пришла раньше, Кэролайн? - Клаус, ты как? Глупый вопрос! Глупая, глупая Кэролайн! Вопроса банальней придумать невозможно, а ты оголяешь нервы. Майклсон сморщился, словно почувствовав физическую боль, и пронзил меня осуждающим взглядом. - Прости, - целуя его руку, прошептала я. – Прости, это дурацкий вопрос. Клаус… Я не понимаю, что говорю. Я почувствовала лишь ломоту в ногах, когда сильные руки подняли меня с колен и усадили на кровать. Рядом. Так близко, что больно дышать. Почему рядом с Клаусом всегда так больно дышать?! - Кэролайн. Его голос оказался таким хриплым и болезненным, что мне стало жутко. Он и правда ни разу не заговорил? До этого момента? Я слышала стук его сердца, слышала, как оно прогоняет меня и просит остаться одновременно. Смертное, живое. Раненое сердце. - Да, мой хороший? Назвать его так. Обдуманно, осознанно. Я боялась реакции. Но моя душа покоилась на его ладошках, поэтому… Когда его голос зазвучал вновь, я подумала, что потеряла сознание. Потому что он смог сделать это. Передать мне всю боль, что скопилась в его душе. Одно слово. Единственное, проклятое, мерзкое, правильное, грязное, знакомое, сладкое. Нужное. Нужное ему: - Уходи. Мир повис в воздухе, на кончиках его спутанных волос и в зрачках. Я поняла, что боюсь поверить. Не хочу этого. Как маленький ребенок мысленно топаю ножками в знак протеста и плачу. - Нет, - выдохнула грубо, жестко, поворачивая Клауса к себе за плечи и обрушивая на него просто невероятный поток собственных эмоций. – Я не уйду, ясно? Не сейчас, не сегодня, не потому что ты так сказал! Я не уйду. И все дело в тебе! Так нельзя, Клаус, так невыносимо жить! Это случается! Смерть. Она бывает. Она выбирает лучших, она забирает младших, но ты… Ты сдался! Клаус Майклсон которого я знала! Это не ты. Потому что я не знаю тебя сегодняшнего, потому что не в тебя я влюбилась несколько месяцев назад! Я не уйду, Клаус. Убей меня, выгони, накричи! Что угодно. Но я не уйду. Я буду с тобой, я помогу пережить это, а если нет – умру вместе с тобой. Потому что ты сможешь. Потому что я знаю это! Не прогоняй меня… Я произнесла последние слова шепотом, потому что в легких закончился кислород, и мой выдох практически совпал с судорожным вдохом Клауса. Он задышал быстро, тяжело, закашливаясь и сжимая мою кисть до хруста. Я погладила его по спине, поймала взгляд… живой. Ноющий, страдающий, но живой. - Кэролайн, - мое имя скрипнуло на его зубах, когда он крепко обнял меня, прижимая к себе, путаясь пальцами в волосах. А я задышала им. Впервые. Жадно, горько, глотая, как сладкий нектар. Как воду, что так необходима в этой засухе страха и слез родных людей. Покорно.

***

Я уговорила Аяну отложить ритуал еще на неделю, потому что не смогла. Не смогла покинуть их. Не сейчас. Она накричала на меня и сообщила о том, что у меня есть время до воскресенья. Этот день станет последним. Убывающая луна. Пришлось дать ей обещание, мысленно убеждая саму себя в том, что поступаю правильно. В том, что так нужно, ибо это не мой мир. Не здесь. Я стала проводить много времени с Ребеккой, просила прощение за прошлые поступки, пыталась вернуть ее прежнюю. Или хоть немного напоминающую ее. Мы много разговаривали о том, что случилось. Она уже не плакала, просто печально вздыхала и пела любимую песню Генри. Как будто испытывая меня на прочность. С тех пор как Клаус немного пришел в себя, Ребекка, как и остальные, начала переживать за Эстер. Они с Финном практически жили в лесной избушке, а в последние дни туда переселился Майкл. Элайджа просил не трогать их, а вот Бекка упрямо считала, что они что-то задумали. Я не осуждала ее. Она боялась за Эстер. А я боялась, что никогда больше не смогу поговорить с Колом. Этот член семьи стал самым болезненным для меня в последнюю неделю. Он ел меня ненавистью, презрением, осуждением. Он откровенно издевался надо мной, игнорируя и не замечая. Он играл с моей душой. Словно его ничто не волновало так сильно. Только возможность проучить меня. Общая беда отдалила его ото всех. Он стал злым, грубым, постоянно где-то пропадал, а когда появлялся – язвил или молчал. А я страдала. Меня выкручивало и разрывало от желания быть с Клаусом. Быть с ним хотя бы в последние дни. И не быть осужденной за это Колом. Он оказался жестоким. Я и не представляла, что он может быть таким. Только вот все равно чувствовала, как он окунает меня в пучину неодобрения. Взглядом. Одним лишь ядовитым взглядом. Однажды я решилась. Очередной смешок в мой адрес вывел меня из себя. Это было в саду, мы с Беккой разговаривали, сидя у окна, а он возвращался из лесу. Как всегда гордый, растрепанный, молчаливый. Я схватила его за руку, когда он проходил мимо. Повернула к себе, с вызовом глядя в глаза. - Что я тебе сделала, Кол?! Он удивленно поднял брови и хохотнул. Детский сад. Глупый маленький обиженный мальчишка. - Ты слишком себя превозносишь. - Правда?! Разве это я всем грублю и задираю нос? Он бесил меня. Дико раздражал своим поведением и этой игрой в ребенка. - Оставь меня, Кэролайн, - уже не «Клыкастик». Просто Кэролайн. - Непременно. Только вот больше… не подходи ко мне. Выпалила это сгоряча, через секунду пожалев, но слов обратно не возьмешь. И он пронзил меня взглядом. - И не собирался! Кол выдернул свою ладонь из моей и быстро пошел к дому. Я попыталась что-то крикнуть ему вслед, но потом лишь обессиленно махнула рукой и разревелась. Бекка прижала меня к себе, пытаясь успокоить, а я уже слышала, как весь мир катится к чертям. По кусочкам. По мелким осколкам.

***

Воскресенье подкралось так быстро, что я и сама не поняла. Проснулась утром с уверенностью, что жизнь моя подошла к концу. Захотелось плакать, едва оторвавшись от подушки, но я сдержалась, надела свое любимое платье и завязала волосы узлом. Как любит Бекка. В последний раз. Перед завтраком я прогулялась в сторону озера, самой короткой тропой, чтобы сэкономить время. Вдохнула в себя морозного воздуха и почувствовала, как легкие сжимаются от осознания – я этого больше никогда не увижу. Синего неба, кромкой тумана укутывающего водную гладь, сочной листвы, нетронутой человеческой рукой. Я никогда не увижу этого усыпанного мелкими, похожими на жемчужины камешками, берега. И не услышу голос. Его голос. Клауса. Настоящего, живого, нежного. - Ты так рано проснулась, - пробормотал Майклсон мне в спину, а я почувствовала, как горло защемило от любви. Он не прикасался ко мне, но стоял так близко, что я чувствовала горячее дыхание на своем затылке. Это мешало сохранять равновесие. Ноги подкашивались, а голова кружилась и плыла отдельно от тела. Я медленно развернулась, заглядывая в печальные глаза, сегодня напоминающие припорошенную снегом траву. Пальцы Клауса поймали завиток моих волос и убрали их за ухо. Мелкое, ничего не значащее прикосновение. Но я выдохнула так яростно, что он закусил губу. - Что с тобой? - Я люблю тебя, Клаус. Я сказала это. Сказала, потому что знала, что другой возможности не представится. Потому что я хотела, чтобы он знал. Потому что это было так важно сейчас, что остальное отошло в сторону. Он переместил свои пальцы на мой подбородок и провел тонкую линию от щеки к вискам. Нежно, невесомо. Но в то же время так крепко, словно поставил клеймо. Я перехватила его руку, переворачивая, целуя ладонь… - Кэролайн, в этом мире… Для меня никого нет дороже тебя. Сердце вспыхнуло огнем и ухнуло в пятки. Вот так просто. Одна фраза и слезы на моих глазах. Такие горячие, что зубы свело от жара. Что будет с ним? А что будет, если я останусь? Насколько изменится будущее? - Клаус, все так сложно…, - захотелось объясниться, скомкать все, как старую бумагу и перегрызть нити. Но он не дал мне закончить. Прижал к себе так тесно, что занемели руки. Накрыл мои губы своими и требовательно вторгся языком в мой рот. Меня накрыло сладкой истомой, и тело задрожало, отнюдь не от холода. Я обхватила Майклсона за шею, прижимаясь всем телом, отвечая на поцелуй… Легкий стон сорвался с его губ, когда я чуть прикусила, пробуя на вкус его кровь. Ладони мужчины зашелестели по ткани моей накидки, чуть оголяя плечи и позволяя зимнему воздуху пробраться под одежду. Но я не чувствовала его. Не сейчас, когда тело горит от невозможности насытиться. В этот день я бы не смогла. Даже если искусала бы его до крови, разодрала бы в клочья, выпила до дна – не смогла бы насытиться. Мне было мало. Его губы переместились на мою шею, а я стонала в голос. Мешала выдохи со слезами, кусала губы, плакала и смеялась, путая эмоции, вжималась в него так близко, насколько это возможно… У меня сносило крышу от того, как сильно я желала этого человека. В себе, в жизни, в мыслях. Как воздух, как глоток той самой, родниковой воды, как… как первая капля крови для вампира. Он был необходим мне. И я умирала от чувств и страха перечеркнуть все это. В какой-то момент мои всхлипывания стали настолько очевидными, что Клаус отстранился, всматриваясь в мое лицо. - Кэролайн… Я бросилась на него снова, сжимая плечи до хруста и не в силах оторваться. - Эй, милая, что с тобой? Он оказался сильнее, и мне просто пришлось посмотреть в его глаза, пытаясь проморгаться и избавиться от слезной дымки. - Ничего, ничего. Я просто очень люблю тебя, Клаус, я не смогу без тебя, не сейчас, не теперь, когда… Я не договорила. Заскулила, утыкаясь в его грудь и сжимаясь от того, как нежно его пальцы бродят по моей голове. - Тебе и не придется, Кэролайн. Мы всегда будем вместе. Слышишь? Я тебе обещаю. Обещает. Он обещает. А вот я не могу ничего пообещать.

***

К ужину меня уже не трясло. Я вообще ничего не чувствовала. Как будто из меня высосали все эмоции вместе с сердцем. Стук каблучков по дощатому полу сообщил о приближении сестры. Она влетела в комнату раскрасневшаяся и с растрепанными волосами. Щеки ее были ярко-алыми, а на устах играла улыбка. - Мама пришла на ужин! Эстер была в бардовом праздничном платье, с рассыпавшимися по плечам волосами и нежной алой лентой на шее. Мне показалось, что мир сошел с ума. Я не верила в то, что она, наконец, с нами. Никто не верил. Ни скрестивший руки на груди Кол, ни Элайджа, стоящий в проходе и молчаливо оценивающий ситуацию. Клаус вошел в столовую последним. Встал рядом со мной и прищурился. - Мама. - Сядем за стол, дети, - c мягкой улыбкой проговорила она и присела на стул рядом с суровым, но теплоглазым Майклом. Около десяти секунд каждый из нас сомневался, а потом, словно по команде – заняли свои места, забыв о еде и нежно взирая на вернувшуюся, наконец, маму. Женщина так ярко сияла взглядом, что становилось немного жутко. Она оглядела каждого из нас внимательно, придирчиво. Остановила свой взгляд на Клаусе и продержала его там чуть дольше, чем на остальных… Я заерзала на своем стуле, чувствуя себя неуверенно. То ли от странного поведения Эстер, то ли от того, что сумерки сгущались, и мне почти пора было уходить. Когда женщина подняла вверх кубок, наполненный алой плещущейся жидкостью, все последовали ее примеру. Я опустила взгляд и, поняв, что мой сосуд тоже полон, обхватила его рукой. И тут она заговорила. Произносила тост? Или просто пыталась выразить свои чувства? Только вот Бекка сразу же расплакалась, а я закусила губу. - Это было сложное время для нас, дети. Луна… забрала младшего из ваших братьев, но… Такого больше не повторится. Потому что я больше не позволю волкам причинить вам вред. Я сумею вас защитить. И наша семья навсегда останется самой сильной и самой крепкой. За семью! Она подняла бокал выше, почти к своим губам и остальные сделали то же самое. Первый глоток матери. Потом Майкл. Элайджа. Кол. Финн, Бекка… Я вздрогнула, почувствовав, как рука Клауса сжала мою под столом. Он переплел наши пальцы и встретил мой взгляд своим. - За семью? - За семью. Крепкий напиток обжег горло, а я подумала о том, что действительно скучаю по вампирской сущности, раз даже в вине мне мерещится вкус человеческой крови.

***

Тучи сгущались, небо темнело. А я роняла слезы на собственные ладони. Я все еще слышала смех родных из сада, куда они перебрались после ужина. Горел костер, а Кол пытался перебороть Элайджу на мечах. Я вспомнила свои уроки с ним. Его спокойный, добрый голос. Синие глаза сестры, ее пальцы, вплетающие цветы в мои волосы. Прекрасную Эстер и ее мягкую улыбку. Сильные руки и человеческий угрюмый взор Майкла. Захватывающие истории Финна, его запах – горькую полынь и ягоды шиповника. Кола. Целиком. Теплого, моего. Клауса. Просто Клауса, которого я, катись к чертям весь этот мир, успела полюбить. Сердце забилось быстрее, переворачивая мысли, как грязное белье – пора. Я кусала губы, я пыталась уйти. Заставляла себя, ругала, искала причину остаться – навсегда. «С Майклсонами, с травяным чаем и с запахом вербены, ну же? С Клаусом. Навсегда с Клаусом, а Кэр?!» «Уходи». «Пошла! Вон из их мира, тебе пора!!» Разрыдалась, схватила меховую накидку, подаренную Майклом в честь наступления зимы. Обернулась. Крик. «Нет, Кэролайн, это в твоей голове. Тебе всегда будет казаться, что Кол в опасности!» Стоп. Еще один – женский, тонкий – Ребекка. По венам визгом. Ей было больно! Бог мой, ей было больно! Я вцепилась в подол своей юбки, чтобы ничто не мешало бежать – быстрее, туда, где тонкий писк сменился разгневанным криком Элайджи: - Нет!! Не заставляй меня драться с тобой, отец!! Что ты творишь?! Отец?! Я бежала так быстро, как только могла – руки дрожали, пылало все тело, споткнувшись о маленький порожек у выхода, я оцарапала руку, но не смогла остановиться – даже оторви мне сейчас голову гранатой, я бы продолжила свой путь. Когда моих ушей достигли крики Клауса, я закричала вместе с ним. На миг застыла, как вкопанная, а потом, почти машинально ориентируясь в пространстве, добралась до нужного поворота. Перед глазами поплыло от увиденного. Смесь ярости и паники накрыли меня с головой. Спокойно сидящая на траве Эстер тихо гладит по волосам мертвого Финна. Из его груди сочится кровь, а она словно баюкает его, улыбаясь. И они. Мертвые. Они. Просто безжизненные, белые, испуганные. Укутанные пленкой крови и жестокости. Ребекка, Кол, Элайджа и… - Нет! – завопила я, обессиленно падая на колени. – Нет, Клаус, нет!!! Пожалуйста! Он был таким прекрасным и спокойным. Лежал на траве, откинув голову влево. Его безжизненные глаза смотрели прямо на меня, а я не могла вдохнуть. Пыталась, правда, отчаянно пыталась, но не могла. Как будто смотрела фильм, как будто не присутствовала при этом. Смертная, глупая, закричала и, собирая всю силу в кулак, бросилась на Майкла, пытаясь ударить. Он лишь засмеялся, поднимая с земли немало окровавленный меч. Оружие, которым он убил своих детей. - Ты не понимаешь, что так нужно, Кэролайн. Они тоже не понимают. Я всхлипнула, отлетая в сторону – кажется, это Эстер применила магию. Губы отца были синими, а голос дрожал. Я говорила, что он смеялся? Смех этот больше походил на рык. На отчаянный, полный надежд вопль. - Я знаю что ты сделал. Что вы сделали, - кусая губы, сказала я. Какая теперь разница? – Но я не нужна вам. Они очнутся, но я… ведь… могу просто уйти? В голове стало так ясно, что собственная глупость несколько часов назад казалась такой очевидной. Заклинание. И в вине действительно была кровь. Вот оно – первое обращение и первые вампиры. Будущие вампиры. Но я не должна быть в их числе. Майкл устало вздохнул и отрицательно помотал головой. - Поздно, Кэролайн. Ты уже Майклсон. Теперь навсегда. Я успела лишь закрыть глаза, когда холодное острие коснулось кожи на груди. Вот она. Еще одна смерть. Моя очередная смерть. Липкая, как древесная смола и пахнет кровью. Майклсон. Ты уже Майклсон. Кэролайн Майклсон. Навсегда.