Мисс Майклсон

Июль, 820 Кэролайн POV Я сидела в саду, под широкими лапами старой яблони и раскачивалась из стороны в сторону, стараясь абстрагироваться от чужих криков, доносящихся со стороны леса. Рассвет малиновой пленкой медленно выплескивался на небо, а я за всю ночь так и не сомкнула глаз. Мне было страшно и больно. Меня раздирали сомнения, с одной стороны я мечтала, чтобы все это поскорее закончилось, а с другой, я не представляла, что будет после. Что будет, когда луна спрячется, и рассвет окончательно зальет собой крыши домов… - Эй, – Элайджа тронул мое плечо, но я дернулась, выпутываясь из хватки. Крики Клауса стали громче, пронзительнее, и мне пришлось закусить губу, чтобы не закричать вместе с ним. Кровь солеными каплями впиталась в язык, отрезвляя. Больше никто не кричал, только он. Все остальные оборотни теперь прятались в полнолуние от нас, как когда-то скрывались мы. - Кэролайн. - Убирайся! Я видела, как тускнеют глаза брата, но злость на него переполняла, а жажда крови становилась нестерпимой, высушивала вены и прерывисто стучащее вампирское сердце. - Ты должна выслушать меня, сестра. Так будет лучше для Никлауса. - Лучше? Элайджа, ты веришь Майклу? И Эстер? Они связали его веревками из вербены, и он кричит уже несколько часов. А ты. Ты! Помог ослабить его! Я ткнула мужчину пальцем в грудь, а потом, не выдержав, толкнула изо всех сил. Он поймал мою ладонь и крепко стиснул. - Если не наложить заклятье, он будет превращаться в волка каждое полнолуние. В одного из них, сестра, в одного из тех, кто убил Генри. - Но Майкл! Он и раньше не особо его любил, что будет теперь? Когда стало ясно, что Клаус – не родной! Он убьет его?! Элайджа покачал головой. - Я не знаю. Мне пришлось отвернуться, чтобы не разреветься вновь. - Ты не знаешь, надо же. Небо светлело, воздух вокруг становился прохладнее, клубы пара с каждым моим выдохом густели и превращались в плотную завесу цвета дыма, за которой хотелось спрятаться от проблем. Я обняла руками свои колени. Элайджа сел напротив и поднял с земли опавший листок. - С ним сейчас Финн, мама сказала не пускать ни тебя, ни Ребекку, и ты не должна злиться на нее за это. - Но я злюсь, – выпалила я и снова посмотрела в его глаза. – Потому что из-за нее Клаус такой, а теперь она отказывается от него. - Она не отказывается. - Отказывается, Элайджа! Она отнимает ту его часть, что делала его другим. Она признает, что он – выродок. Брат наклонился, произнося почти шепотом: - Ты хоть раз в жизни видела оборотня, который обращается? Слышала его рев? Ты даже не представляешь, что это такое. Это проклятье, и Эстер избавляет Никлауса от мучений, только и всего. - Я знаю, что это такое. Перед глазами мелькнули картинки обращения Тайлера, его испуганное лицо, когда он увидел это сначала на камере. Его паника и страх. И потом, в полнолуние. Как он кричал, выламывая собственные кости, выкручивая собственную кожу наизнанку.… Встряхнула головой, избавляясь от воспоминаний. К нам неслышно подошел Кол и тоже опустился на землю. Он выглядел так, словно ничего не происходило. Словно его брата не крошило сейчас на осколки от невозможности трансформироваться. Лениво жевал соломинку, перекидывая ее из одного уголка рта в другой. Я внимательно посмотрела на него и шмыгнула носом. - Тебе совсем плевать, я смотрю? Кол бросил на меня насмешливый взгляд. - Нет. - А выглядит именно так. Шатен издал рваный смешок и встал, протягивая мне руку. Я посмотрела с сомнением. - Что? - Пойдем. - Кол, ты видишь, в каком я состоянии? Я никуда не пойду. Кол закатил глаза и насильно поднял меня на ноги, сжимая пальцы на плечах. - Я сказал – пошли. Освободим его. - Нет, Кол, луна еще не скрылась, – мгновенно оживился Элайджа. - Заткнись и сядь, - расширяя зрачки, внушила я. Кол поднял брови, признавая, что, да – это было эффектно. А Элайджа с усталой покорностью опустился обратно на нагретую мною землю и притих. Я не чувствовала вины. Я была зла на него, он заслужил внушение. - Что ты хочешь сделать? - Отпустим волчонка – пусть побегает. Кола, очевидно, немало забавляло все это, потому что он игриво мне улыбался и, в какой-то момент мне вдруг показалось, что все вдруг может стать, как раньше. - А что с заклинанием? - Эстер почти закончила, если он и обратится, то ненадолго. Я закусила губу. Шоколад в газах брата плавил меня, расщеплял на куски, но я все еще сомневалась. Укус оборотня убивает вампира. Мы Первородные, значит, умереть не сможем, но это все равно как-то подействует. И, если Клаус обратится, то опасность грозит не только мне. Словно убивая во мне последние страхи, Клаус в очередной раз закричал, смешивая человеческий вопль с громким рыком животного. Я выдохнула, пропуская в себя этот крик. Он проник внутрь, впился острыми когтями в сердце и рванул. Больно рванул, сдирая плоть и распарывая артерии. - Давай, – кивнула я Колу и последовала за ним в сторону леса. Чуть розоватое небо полностью скрылось за кронами деревьев, когда мы вступили на территорию высоких дубов и мха. Земля была влажной, мои босые ноги кололи иголки и щепки трухлявых полусгнивших веток. Пахло травой и прелыми листьями, а воздух от влажности оседал каплями на щеках. Или это слезы застыли и никак не хотели высыхать? Мы подкрались к хижине, где полушепотом о чем-то переговаривались Эстер и Майкл, и на цыпочках обогнули ее по дуге, углубляясь в чащу. Стайка птиц, громко хлопая крыльями, выпорхнула из кустарника, когда Кол, проходя мимо, зацепил локтем его ветви. - Тихо, – я рванула на себя его рукав, брат на секунду потерял равновесие и повалился на меня, вжимая в дерево. Его грудь уперлась в мою, а дыхание обожгло губы. Я застыла, чувствуя биение чужого мертвого сердца над своим. Голоса в хижине стали громче, Кол закрыл ладонью мой рот – видимо, я слишком громко дышала. Мы столкнулись глазами. Мои губы горели от тепла его пальцев, а грудь вздымалась. Он смотрел на меня так, что мне вдруг стало жарко, как будто меня поместили на раскаленную сковородку. В горле пересохло и, попроси меня Кол в тот момент сказать что-нибудь – я не смогла бы вымолвить и слова. И я успела уловить исходящий от него запах крови и жимолости до того, как он отстранился и жестом поманил меня за собой. Мы шли по тропинке на крики Клауса, которые звучали все громче и громче, с каждым порывом выбивая из меня все больше слез и мурашек. В какой-то момент деревья стаи расти чаще, почти вплотную, и нам пришлось тесно прижаться друг другу, пробираясь между ними и выходя на широкую поляну, освещенную факелами и темно-серым небом. Клаус был прикован к двум столбам веревками, его измотанное лицо перекосило от боли и ярости, а сидящий на земле Финн смотрел на него со смесью жалости и отвращения во взгляде. - Отпусти меня, – прорычал Клаус и сделал попытку вырваться, дергая и без того изрезанными в кровь руками. – ОТПУСТИ!!! Я услышала рык, отчетливый волчий рык, который сменился хриплым криком и поскуливанием, и задрожала. Кол вышел из-за моей спины, крадучись подбираясь к Финну. - Я убью тебя, Финн, – не унимался Клаус. – Ты будешь гнить в гробу тысячу лет, я клянусь… Как только я выберусь. - Это все для твоего же блага, Никлаус. - Отпусти меня!!! Финн не успел ничего ответить, потому что Кол переломал ему шею одной рукой, а я, тем временем, кинулась к Клаусу. Вербена обожгла пальцы, когда я вцепилась в веревки, разрывая. - Сейчас, мой хороший, – мои руки разъедало губительной травой, но я отмахивалась от этой боли, как он мухи, стараясь как можно быстрее освободить мужчину. - Кэролайн, – сипло прошептал он, и я подняла глаза, чувствуя, как сердце с грохотом падает в пятки. Он был таким измученным и прекрасным, что у меня на секунду перехватило дыхание, и я, не выдержав, быстро прижалась губами к его губам, прежде чем продолжить выпутывать его из оков. Клаус вяло мазнул языком по моей щеке и горько улыбнулся. - Я не очень-то хорошо выгляжу, любовь моя. - Ты прекрасен. К тому же, – я разорвала последние веревки на его ногах и подхватила под руки, помогая сесть. – Все заживет. Прижала к груди его голову, поглаживая спутанные волосы. Поцеловала в макушку, чувствуя, как облегчение проникает под кожу обезболивающим. Клаус набрал в грудь прохладного воздуха, шумно выдохну и посмотрел на меня. Я улыбнулась: - Ты в порядке? Гибрид тронул пальцами мою щеку, медленно провел дорожку до сомкнутых губ и улыбнулся в ответ. - Теперь да. - Слышите? – Кол отошел от Финна и принял оборонительную стойку, закрывая нас своей спиной. - Это Майкл, – встревожено выдохнул Никлаус и тоже, пошатываясь, поднялся на ноги. – Мама что-то сделала с ним¸ я не знаю что именно, но он сейчас сильнее нас – мне удалось подслушать разговор Финна и Эстер. - Сильнее нас? Как такое возможно? Я встала рядом с Клаусом и заглянула ему в глаза. Мелкие ранки на его лице уже почти затянулись, оставляя после себя только кровавые разводы и корочку грязи. Но сам он все еще выглядел слабым. - Я не знаю. Она назвала его охотником. Вот только на кого? На оборотней? В таком случае, он убьет меня? - Или на вампиров? – поворачиваясь к нам, прошипел Кол. – На нас. - Она не могла. Мы ее дети. - Ник, когда ты видел Эстер в последний раз? Она пожалела о том, что сделала нас такими в первый же день, когда Ребекка прокусила шею селянке! - Кол, как ты можешь?! – я выступила вперед. - Как я могу, Кэр?! Посмотри, что она сделала с Никлаусом! Я слышал, как она читала заклинание – она даже не поморщилась, когда Ник сам себе переломал спину! - Но если это, в самом деле поможет?! Заклинание остановит обращения. - Не таким способом! Не болью. Она наша мать, она виновата в том, что мы такие – каждый из нас. И она должна сделать все, чтобы помочь нам с этим справиться, а не отворачиваться от нас причиняя боль. Голос Кола стал хриплым и у меня зачесались ладошки, от желания дотронуться до него. - Он прав, – устало проговорил Клаус. – Кэролайн, он прав. С Майклом что-то не так, и Финн знает. Это не просто ритуал, чтобы выгнать из меня волка, происходит что-то еще. Я обхватила себя руками и покосилась на лежащего на земле Финна. - Если это так, то мы должны уходить. - Уже поздно. Майкл здесь. Кол оскалился, с вызовом выпуская клыки. Я поймала его за рукав: - Стой! - Уходите. Эстер сильна, Кэр. Отвяжитесь от нее, а я отвлеку Майкла. Он скрылся за деревьями, я повернулась к Клаусу, не представляя, что делать. Кинуться за Колом, означало, оставить Клауса одного. Ослабленного против Эстер. А если очнется Финн, шансов у него не будет. Я переплела свои пальцы с его. Клаус сжал мою руку до хруста. - Иди. - Нет, я останусь с тобой. С Элайджи уже должно было спасть мое внушение, он встретит Кола. - Кэролайн, если Эстер нападет… - Она ничего не сделает. - Я не смогу защитить тебя. Мне пришлось встать на носочки, чтобы коснуться губами его горячего лба. - Мы вместе. Ничего она нам не сделает. Казалось, что магия следует за Эстер, как пес на поводке. Так отчетливо ощущалось ее присутствие, сдавливая клокочущий орган в груди, сжимая его в комок. Женщина вышла на поляну с той же безумной улыбкой, которую мы видели в день, когда она задумала сделать из нас вампиров. Ее длинное светло-зеленое платье было покрыто пятнами крови, в волнистых волосах запутались листья и комки грязи. Глаза ведьмы стеклянными бусинами пронзили сначала Клауса, потом меня, и я невольно попятилась назад, чувствуя каждой клеточкой ее мощь. Чувствуя растекающуюся по поляне чужую силу. Магию, которой подвластно все. Клаус тут же образовался передо мной, закрывая своей спиной. - Мы просто уйдем, мама. Эстер подошла так близко, что я уловила слабый запах полыни и дыма, исходящий от нее. - Заклятье наложено. - Я чувствую. Клаус сжал кулаки, я протянула руку, пытаясь дотронуться до его плеча, чтобы успокоить, но он сделал несколько шагов вперед, увеличивая дистанцию между нами. - Просто дай мне и Кэролайн уйти. Не знаю, в кого ты превратила Майкла, но он убьет меня. Голос гибрида был спокойным, но я чувствовала, как невысказанные слова обиды щиплют его истерзанное от криков горло. - Вы не уйдете. Она улыбалась. Так, словно сказку рассказывала. Ее губы покрылись коркой, капли запекшейся крови застыли в уголках, но она продолжала тянуть улыбку. Как сумасшедшая. Я вышла из-за чужой спины: - Почему, Эстер? - Потому что я совершила ошибку, создав вас, как вид. И я должна исправить ее. - Убив нас? - Убив вас. Финн пошевелился, громко застонал и перевернулся на спину, приходя в себя. Я схватила Клауса за руку. Я знала, что у нас нет шансов против них. Эстер очень сильна, а Финн старше меня и Клауса. К тому же, гибрид все еще не исцелился. - Уходи, Кэролайн, – тихо прошептал Клаус. Я сжала его пальцы сильнее. Ни за что. Как бы он не просил, что бы ни говорил… Эстер приблизилась, разминая пальцы правой руки – она готовилась к нападению. Я поймала взгляд Клауса и уверенно кивнула, подавая знак. Все случилось так быстро – Финн бросился на меня и повалил на землю, я пнула его по ногам, отражая атаку. Мы сцепились, обмениваясь ударами по лицу, один из факелов упал на землю, мгновенно воспламеняя сухие листья и труху деревьев, окольцовывая нас огненным кругом. Он сжал мои запястья своими руками, вжимая в ковер из мха. Я чувствовала, как плавится кожа на одной руке, находясь в опасной близости от огня. Я укусила Финна за шею, он закричал и отпустил меня, позволяя вырваться. Мне хватило секунды на то, чтобы оторвать внушительную щепку от столба и вогнать ее брату в живот. Финн согнулся пополам, выплевывая кровь. Край моего платья горел, кожа слезала с пальцев, вместе с ногтями, но я не обращала на это внимание. Развернулась, откидывая растрепавшиеся волосы назад. И почувствовала, как земля уходит из-под ног. Клаус лежал на земле в нескольких метрах от меня, поджимая колени к груди, а Эстер стояла над ним, вытянув руку вперед, читала заклинание. - Нет-нет-нет! Эстер, постой! Я попыталась приблизиться, но горящий круг оказался зачарованным. Он не выпустил меня. Я била воздух кулаком, пытаясь прорваться сквозь преграду, но ничего не выходило. Клаус не кричал больше. Наверное, окончательно сорвал голос или что-то вроде того. Он беззвучно всхлипывал, что-то пытался сказать ей, но женщина не слышала его. Зрачки ее глаз были белыми, как будто она пребывала в каком-то трансе, а голос звучал пугающе. - Эстер! Пожалуйста, Эстер! – я снова сделала попытку выйти, но наткнулась на невидимую преграду, и опустилась на колени, захлебываясь слезами. - Нет. Не делай этого. Пожалуйста. Эстер, – я повернулась к Финну и плеснула в него осуждающим взглядом. – Останови ее! Брат виновато покачал головой: - Прости, Кэролайн. Так хотелось растормошить ее и показать, что она творит. В голове вспышками блеснули воспоминания – ее мягкая, добрая улыбка и плавные лебединые движения рук. Красивое лицо, которое с первой секунды вызывало во мне лишь восхищение и нежность. Куда она делась – та Эстер, что называла меня «девочка» и учила плести косы Ребекке? Я перевела взгляд на Клауса. Он смотрел на меня, сморщившись от боли и открыв рот. Я не могла понять, хочет ли он закричать или пытается сказать что-то. Он словно… давал мне знак? Я сделала глубокий вдох, проглатывая холодный воздух, усмиряя дыхание, и принялась считывать по слогам послание с его губ. Это было сложно, учитывая дым вокруг и все еще не посветлевшее небо, но я старалась. И в какой-то миг одна и та же группа букв, слетающая с его губ, стала повторяться, и я, с помощью интуиции и вампирского слуха сумела вычленить из всего этого одно-единственное слово. «Отвернись». Я развернулась на 180 градусов, впиваясь глазами в глаза Финна, просто чтобы за что-то зацепиться. Но когда сзади послышался громкий звук разрываемой плоти, сил не осталась. Мне казалось, что небо рухнуло на меня скалой, забирая силы и эмоции, забирая способность говорить и шевелиться. Со мной остался лишь липкий, ползущий по венам первородный страх и влажные дорожки слез. А потом огонь вокруг просто погас, и я упала в грязь, не в силах даже пошевелить пальцем. Земля плыла подо мной, качая на волнах, усыпляя, забирая боль. И когда я увидела перед собой лицо испуганного Клауса, я была уверена, что умерла.

***

Когда мы вышли к дому, солнце уже встало и заливало своими лучами сад. Ребекка выбежала нам навстречу с радостной улыбкой, но тут же застыла, увидев тело Эстер у Клауса на руках. Ее милое личико исказила боль, и она заткнула ладошкой рот, беззвучно рыдая. Элайджа молча перехватил у Клауса тело и опустил на землю, с любовью проводя по белой щеке. - Как это случилось? - Это сделал отец. Я отвела глаза. Мы договорились сказать так. Мы решили, что так будет проще, но, на деле, мне было противно им лгать. Потому что Эстер слетела с катушек, потому что не вырви Клаус ее сердце – она бы убила его. И всех нас. Мы все сделали правильно. Ребекка плакала, сидя на коленях рядом с телом матери. - Финн помог ему, а потом сбежал. Элайджа посмотрел на Клауса долгим взглядом, на секунду мне показалось, что он почувствовал ложь, но брат лишь кивнул. - Что бы она ни сделала с Майклом – он не остановится. Старший брат глотал свою боль, стараясь быть рассудительным, но я видела те тонны горечи, что сквозили в его прекрасном взгляде. Я, наконец, подала голос: - Нужно уходить отсюда, Элайджа. Мы все это знали. То, что оставаться в поселке было нельзя, и то, что где бы сейчас ни был Майкл – он продумывает план. Сейчас нас больше и он не рискнет нападать, но он не остановится, потому что создан для этого. Теперь я прекрасно понимала это. Эстер создала его, чтобы исправить свою ошибку – чтобы избавить мир от зла. От монстров. От чудовищ. Но она даже не думала о том, что мы сами не хотели быть этими чудовищами. Нам нравилось быть бессмертными. Мы не любили тех монстров, что жили внутри нас. - Давайте сначала похороним ее. Мы все повернулись к Ребекке. Она сидела на коленях перед матерью, ее синие глаза лучились такой болью, что мне стало не по себе. Я уткнулась носом в плечо Клауса, чувствуя, как снова перед глазами начинает плыть. И облегчение не наступило, потому что сложно испытать облегчение, когда весь твой мир просто в один злополучный день разваливается на куски. Вчера была крепкая семья, любящие родители и светлое небо. А сегодня… Сегодня от всего этого остался пепел и наплывающие тучи. Мое внимание привлекло движение со стороны забора. Я повернула голову, встречаясь взглядом с глазами Кола. Погладила Клауса по руке. - Я сейчас вернусь. Шатен медленно побрел в сторону озера, маня за собой. Я подняла подол обгоревшего, пропитанного кровью платья и пошла следом. Кол вывел меня на маленький островок, где мы всей семьей праздновали его День рождения. Тогда мы были еще людьми. Казалось, это было, как минимум вечность назад. Я присела на корточки, окуная руки в прозрачную воду. Прохлада приятно защекотала те места, где уже затянулась обгоревшая кожа. Мне вдруг захотелось раздеться и полностью залезть в воду. Отмыться от всего этого, сбить комки грязи со ступней и кровь Финна, что темными дорожками застыла под ногтями. В паре метров от меня послышалось лошадиное фырканье, и я повернулась, разглядывая привязанного к дереву жеребца. Прикрыла глаза: - Ты уезжаешь. Кол хмыкнул и присел рядом, повторяя мое движение и умывая руки. - Все мы уезжаем. - Но ты уезжаешь один. - Так будет проще, ты ведь знаешь. Я горько засмеялась, чувствуя, как пощипывает иголочками вампирское сердце. Больно. - Может быть, для тебя и будет проще, Кол, но не для меня. Он улыбнулся. Его лицо на пару минут стало таким же светлым и невинным, как год назад, когда он будил меня по утрам, щекоча и целуя в шею. - Какой в этом смысл, Кэролайн? Ты с Клаусом, а я… Я слишком трусливый, чтобы сказать… - Элайджа уже сказал за тебя. Мы, не сговариваясь, поднялись на ноги и встали друг напротив друга. Кол опустил глаза в светло-коричневый песок. - Я заигрался в брата и сестру. - Никто из нас не играл. Я не смогла сдержать порыва, протянула руку и коснулась пальцами его щеки. Капли воды застыли на светлой коже. Кол поднял глаза. Уперся лбом в мой лоб. - Клыкастик. Сердце защемило от боли, нежности и каких-то еще непонятных чувств. - Называй меня так всегда. Я крепко обняла его за плечи, уже не скрываясь, вдыхая в себя его запах, как что-то божественное. - Я буду скучать по тебе, Кол. Руки брата обвили мою талию, скользнули по тонкой ткани платья и задержались на спине. - Все будет хорошо. - Нет, потому что ты уезжаешь. Он отстранился и заглянул в мои глаза. - Мы скоро встретимся. - Обещаешь? - Обещаю. Даже если пройдет целый век, это будет век, который я думал о тебе.

***

Когда я вернулась к дому, Элайджа сидел на земле у небольшого холма, где теперь покоилась его мать – та, что решилась на убийство своих детей и та, что когда-то их так беззаветно любила. Я опустилась рядом и положила на могилу сорванный у озера цветок кувшинки. Небо темнело, укрываясь тучами, как пушистым одеялом, в воздухе пахло грозой. Мне казалось, что еще одного грохота я не выдержу – слишком многое треснуло сегодня, слишком многое надломилось. Я не хотела грозы. Элайджа сжал мою ладонь в своих пальцах. - Мы уходим, сестра. Я кивнула, тяжело вздыхая. - Да. Уходим. Ты хочешь, чтобы я сходила в дом за Клаусом и Ребеккой? Глаза брата блеснули слезинками. Мне стало не по себе – никогда еще Элайджа не выглядел таким разбитым и растерянным. Никогда еще прежде мне не приходилось внутренне сжиматься, чтобы не захлебнуться его эмоциями. И я догадалась: - Они уже ушли, да? Он мягко погладил пальцем мою ладонь и встал. - Никлаус решил не прощаться. Наверное, внутри меня уже нечему было ломаться сегодня. Наверное, этот день слишком вымотал меня. - Это правильно, – тихо ответила я. На самом деле, это было неправильно. Это было так неправильно, что мне хотелось броситься следом, догнать его и как следует встряхнуть, требуя объяснений. Но меня покинули последние силы. Элайджа обхватил меня за плечи, поднимая и повел в сторону дома. Нам оставалось собрать вещи в дорогу и запрячь лошадей. Мир рассыпался. Жизнь, меняя кадры, как в старом пленочном фотоаппарате, требовала двигаться дальше, а мне хотелось просто забиться в угол и проспать следующие пятьдесят лет. И проснуться тогда, когда родные будут рядом, и не будет никакого охотника, мечтающего оторвать наши головы. Мы разделились. Финн сбежал, Кол предпочел уйти в одиночестве, а Клаус, выбирая между мной и Ребеккой, совершенно логично выбрал ее. Я осталась с Элайджей. Разбитая и совершенно вымотанная. И ни один из нас не знал, в какую сторону двигаться...