За кадром

У Капитана Ямато больше не было повода выпендриваться перед новым строем Седьмой команды, поэтому вместо роскошных своим размером и сортом дерева хорóм он возвëл из-под земли стеснительную избу с тремя пустыми комнатами. — Почему я должен спать в одной комнате с Саем?! — ожидаемо напыщился Наруто. Ямато поделился с ночью длинным выдохом. Сора, с которым они все возвращались в Коноху, за спиной Капитана вытащил язык и закривлялся в сторону пускающего пар Наруто. — Потому что, — терпеливо начал Ямато, протирая липнущие друг к другу веки, — с Сорой тебя селить нельзя. Сам знаешь. А за Саем нужно приглядывать — его сломанная рука во сне может повредиться ещë сильнее. Ему понадобится твоя помощь. — Тогда почему просто не приставить к нему Сору?! — Не ори так, всех животных в лесу перебудишь, — больно щипнула за предплечье Сакура. — Потому что Соре будет плевать на состояние Сая, а тебе — нет, — перефразировал еë Ямато. Тем временем, притворяясь невидимкой, Сай неловко теребил бинт на повреждëнной правой. — Почему Вы вообще будете спать один, Капитан Ямато? — не отступал в своëм стиле Узумаки. — Потому что хочу хотя бы одну ночь побыть в тишине, — отрезал тот и хлопнул дверью. Только он знал настоящую причину. — Я буду дежурить, всë равно сна ни в одном глазу, — определилась Сакура и поспешила удалиться в темноту наружности, подальше от доконавших возниканий Наруто. Узумаки замахнулся ногой на всë ещë кривляющегося Сору, но попал пинком лишь в дверь, за которой тот проворливо скрылся. — Друзья, называется, — скрестил руки на груди поверженный он. — Почему ты не хочешь спать со мной? — осмелился Сай, когда они уже расправляли спальники. Обиды в его голосе не слышалось. — Неважно. Просто устал. — Уставился в тëмный потолок (тоже: только он знал настоящую причину). — Чем тебе помогать-то, блин? В туалет сходить сам не сможешь, что ли? — Если так, то ты хотя бы раз в своей жизни увидишь настоящий член, Наруто, — дружелюбно улыбнулся Сай. — Опять ты, блин! Спи давай! Красный по самое «не хочу» Наруто отвернулся в тень. Поспать спустя километры накапливающейся усталости было бы неплохо. Но спина чувствовала чужое присутствие. Присутствие, по вине которого она натягивалась в струну и отказывалась успокаиваться. Наруто вне воли вслушивался: дыхания Сая было не разобрать в сонливой древесной тиши. Спал, не спал? Раздражение с каждым скачком угловой пылинки усиливалось. Сай заставлял чувствовать себя странно. Бодро? Однажды Узумаки уже проходил через подобное — проходил до сих пор. Из-за Сая Наруто не мог насладиться заслуженным отдыхом. В конечном счëте он всë-таки повернулся и испустил громкий вздох, должный оповестить виновника о недовольстве соседа. Но Сай спал, свернувшись сахарным калачиком. Плохо различимое лицо было повëрнуто к Наруто. Издали казалось, что его глаза открыты и полностью черны, как у демона какого-то. Наруто поëжился и проморгался. Ещë пару тройку минут поворочался, прежде чем нечаянная мысль стукнула жëлтую голову. Со мстительной усмешкой Наруто приподнялся и на цыпочках прошëл по, к счастью, нескрипящим доскам к комочку с именем Сай. Как (признаваться было неохота, но довольно хороший) ниндзя, он, скорее всего, спал чутко, так что Наруто действовал с наивысшей рачительностью. Проблема заключалась в том, что голова Сая покоилась как раз на главной цели. Впрочем, Наруто сдаваться не умел. Медленно, высовывая кончик языка к носу от старания, он заменил рюкзак Сая своими ладонями, секундно замер от приятности этой тяжести, а потом опустил его голову уже на пол. Прождал мгновения и, когда Сай покорно засопел, забрался в таинственный рюкзак, как пëс в помойку. Он нуждался в кисти и чернилах, обитавших на самом дне. Первым делом вылезли рисунки. Несмотря на расхвастанную силу воли, сдержаться Наруто не смог и в предвкушении ухватился за стопку. Он наблюдал за рисующим Саем. Люди называли художников необыкновенными людьми с романтичной эстетикой, но Наруто не понимал красоты в сидении по несколько часов перед чистым холстом, в затекании мышц и в заляпанном краской животе. Саю чаще нравились пейзажи, хотя то, что оказалось перед Наруто, мало напоминало лесные богатства или речные долины. Все листы были белоснежно-нетронутыми, кроме одного. Кажется, Сай выкидывал рисунки после того, как заканчивал их. Но одиноко разрисованный чëрным лист смотрел на Наруто невинно. На нëм были изображены он сам, Сай, Сакура, Капитан Ямато, Какаши-сенсей и Саске. До Наруто запоздало дошло, что его пальцы рождают улики сминанием краëв бумаги. Ещë раз убедившись, что Сай занят глубоким сном, Наруто подставил рисунок под лунный фонарь. В его центре разместился сам Сай. Улыбка заставляла брюнета улежно сощуриться. По бокам его плечи подпирали показывающий большой палец Наруто и натягивающая перчатки Сакура. Сзади возвышались прячущийся за книгой Какаши и Ямато, одной рукой дëргая Наруто за ухо, другой взращивая крохотное деревце прямо в ладошке. На переднем плане торчала недовольная макушка Саске. Сай никогда не хотел быть заменой Саске. Он хотел быть частью седьмой команды вместе с ним и Ямато. У Наруто сдавило левую половину грудной клетки. Он заботливо разгладил рисунок и убрал его на место, вдруг замечая боль по щекам. Улыбался всë это время. Умиротворëнное лицо Сая уже не хотелось разрисовать чем-нибудь до смешного несмешным, а только лечь напротив с наименьшим по возможности расстоянием и глотать чужое умилительное посапывание. Вся «загадочность» Сая вдруг спала, открывая перед Наруто обыкновенно простого, нуждающегося в компании парня со стихией рисования и бесючего покерфейса. Но он в любом случае обмакнул кисть в вязкие внутренности чернильницы. Издëвки раскрашивали кожу брюнета, но лапы сна его не выпускали. На щеках Сая Наруто решил нарисовать такие же шрамы, как у него самого, а на остроконечном носу — круглешок в подобие кошачьего. Его кожа была завораживающе белесой даже в полутьме, Наруто приувлëкся. На лбу, не удержавшись, расписал ребяческое «дурно». Буква «й» родиться не успела. Сай причмокнул губами и зашевелился. Наруто испуганно отполз, чуть не разлив чернила, замер. Однако глаз Сай не размыкал. Брови потянулись книзу, будто рвясь стереть всë только что нарисованное. Он что-то замямлил. Вцепился в дряхлую ткань спальника изнутри, и костяшки его сделались бледнее обычного. Заметался в попытке высвободиться. Кристаллики пота стали новым ничтожным источником света. — Сай? — В Наруто поселилось плохое предчувствие. Сай не отвечал. Ему снилось что-то нехорошее. — Хэй? Хэ-э-эй, очнись, — нервно позвал Узумаки. Он распахнул спальный мешок, и Сай сразу же нашарил его колено здоровой рукой, царапающей чашечку. Наруто тряхнул его за плечи так, что затылок Сая глухо врезался в пол. — Просыпайся, блин! Брюнет так и сделал. Вынырнул из-под толщи кошмара бесшумно. Растерянный и такой уязвимый взгляд заменял и крики, и учащëнное дыхание. У Наруто отлегло. — Фух. Ты как? Страшный сон? Ответ застрял в очереди из вставших поперëк горла всхлипов. Сай помотал головой, приходя в себя. Глубоко задышал по совету Наруто и на вопрос о том, что снилось, соврал в плохой памяти. Наруто понятия не имел, какие слова подобрать, но его искренность стала несоразмерной компенсацией. Повинуясь интуиции, он обнял взмокший затылок парня, опëрся на его волнующиеся плечи, уложил свой подбородок на темя. Не видел, как расширились глаза Сая, как закололо мурашками всë его тело от неизвестного до нынешнего тепла. Наруто вдохнул невыспавшийся страх в его волосах, корни которых успокаивающе и безмолвно сжимал. — Я читал, что такие действия значат любовь и поддержку, — прохрипел Сай в тесноту нарутовских объятий. — Да. Могу показать ещë кое-что, что в моëм понимании означает проявление дружбы. — Дружбы? Мы друзья? — Сай даже приотстранился и захлопал полувоспалëнными глазами. — Конечно! — с боевой готовностью подтвердил Наруто и едва не передавил так называемому другу дыхательные пути. — То, что ты меня раздражаешь, другой разговор. Наруто поднял оттопыренный мизинец. — Давай сюда свой. Мы соединим их. — Зачем? — Зачем?.. — Наруто заступорился. — Да какая разница?! Надо так. Не порти момент, блин. Ему и самому себе сложновато было объясниться в этом поступке. Захотел и сделал. Как всегда и без раздумий. Наперекор положенному Сай выставил указательный (хотел коснуться кожей своей, а не кожей перчатки, закрывающей все пальцы, кроме этого и среднего) и скрепил его с мизинцем Узумаки. Он почти уснул на вновь подставленном плече, когда Наруто осознал, что на этом его плече вот-вот отпечатается чернильный чëрный. Вернувшемуся в реальность Саю оставалось лишь охать и ойкать на наставление Наруто немедленно спуститься к речке. Узумаки накинул на него свою кофту и за еë же рукав потянул Сая на улицу через окно. Мимо надзора Сакуры они запинались в скользкой траве спускающегося к журчанию склона. Наруто пожалел об отданной кофте, что висела на Сае, как потерявшийся в ветках пакет на ветру. Одна чëрная футболка от летнего околоречного морозца не спасала. Лес молчал. — Наруто? — Сай зевнул в его кофту. Узумаки сделалось интересным, пропитана ли она его запахом и нравится ли этот запах Саю? — Тебе нужно умыться. — Он сел возле ленивой речушки и одобрительно похлопал траву рядом с собой. — Зачем? — не понял Сай. — Тебе спросонья трудно думается? — проворчал Наруто. Он помнил недавние застывшие слëзы друга и счëл их гениальным предлогом, чтобы смыть следы своей шалости и не позволить Саю о ней пронюхать (кисточку он секретно выкинул по дороге, зная, что у Сая есть про запас). — Тебе станет лучше. Считай это тренировкой по принятию заботы, дурила. Сев на колени, Сай спустил голову под углом, при котором чëлка сокрыла его глаза от Наруто. Отсутствие хитая раздело его чувствительный лоб, и ныне вспоминающий надëжность плеча Узумаки. Повезло, что затемнëнная вода не имела отражения. Левой Сай плеснул на себя, смывая усталость и ночные переживания. Омыл лицо, потную шею. Босыми ступнями играясь с травой, Наруто смущал самым внимательным взором. — Почему ты так смотришь? — наконец спросил Сай, размазавший краску по всей привлекательности своей рожи. — Не, ничë. — Это... тоже часть заботы? — несколько скованно предположил Сай, бегая от зрительного контакта. — Типа того, — согласился Наруто, отчаянно перебирая варианты, что делать с этим чумазым недоразумением. От образа кота в нëм теперь было всего-навсего желание погл... адить его? Чего? Прошло несколько дней со случая, когда Наруто подумал, что Сай пытался его поцеловать. Постепенно неловкость между ними ушла — не до этого ей было. Сай желал поддержать, приобнять, а Наруто как обычно напридумывал себе всего самого абсурдного. Однако потом, шлëпнувшись на пыльную землю, на миллисекунду Саю почудилось, что, если он действительно не думал о поцелуе до того, то сейчас... Появлялось расплывчатое понимание чего-то важного, чего-то, что он пока не был способен расколоть. Сначала он не чувствовал к Наруто ничего. Так было положено. Затем началось. Сомнение, за которое он зацепился, словно за камень при сильном течении, ведущем напрямую к водопадному обрывку. Наруто говорил о дружбе как о ключе к спасению мира. Для Сая этим ключом вечно была сила, и он Узумаки не понимал. Не понимал, но хотел понять — оттого заломал руку Кабуто и впоследствии дорисовал последнюю иллюстрацию своей книги, пока Наруто пристроился сбоку и слушал, казалось бы, с неподдельной заинтересованностью. По возвращении в Коноху Сая ждало множество книг и тонкостей человеческого общения — запретного искусства, которое ему предстояло познать. Каждый встречный для него был необычайным экземпляром, каждое слово, которым можно было обменяться с такими живыми людьми, он откладывал в памяти и долго-долго анализировал перед сном. Но, как выяснилось, общение слишком выматывало. Слишком, чтобы приметить, что ощущения к главному виновнику происходящего, тренирующемуся дни и ночи напролëт, искореняются во что-то новое, щекочущее под плëнкой обнажëнного живота. Сай сидел под деревом, рисовал Наруто на очередной тренировке и неосознанно улыбался. Он путал эту диковинную щекотку с восхищением, не задумываясь особо, с чем всë это связано. И когда Наруто всë неправильно понял, то щëлкнуло по лбу, что, может, Сай и хотел его поцеловать. Может быть. Раз Узумаки сейчас сидел ближе нужного и вглядывался в его лицо так пристально, как тогда, выходит, намекал, что тоже отныне не против? — Тебе одной рукой неудобно, — в оправдание нашëлся Наруто. Надавил на затылок Сая ниже к реке, сам склонился к потоку неостановимой прохлады, зачерпнул полный ковш из ладоней и стал умывать. С особенной старательностью тëр щëки, нос и лоб, аж чëлка вся измочилась, распространяя семена простуды по организму. «Забота», — думал Сай, надеясь, что это всë же не продолжение сна. Сна, в котором он не впервые очухивался одним напротив огромной безликой толпы. Толпа чем шире скалила зубы, тем дальше отступала, но еë перешëптывания о «бледновастом чудике» слышались явственно. Там, вдалеке, по другую сторону столпотворения сидел на грязной земле желторотый да желтоволосый малыш, совсем такой же сирый. Сай бы увидел его, если б осязаемый Наруто не разбудил. Узумаки обхватил его челюсть посиневшими руками, повертел до хруста шеи так, чтоб лунное освещение лобызнуло очищенное лицо, и о чëм-то кивнул сам себе. Сай так же кивнул сам себе и урывком поцеловал его с подростковой первобытностью. Наруто отталкивает не сразу. Застывает, как собравшаяся на стебельках роса, позволяя их носам потереться друг о дружку в изысканиях тепла. Сай на это время по-новому лишается чувств, успевая смять губы дважды. Капли с его чëлки передаются подрагивающим в шоке ресницам Наруто. Они дышат паром рот в рот, но недолго. В следующий миг толчок кутает Сая в холод. Вода забивает ноздри, камушки дна секут беззащитные пятки. Он выныривает, и оказывается, что глубина всего-то по пояс. С берега на него вылупляются два огромных, затопленных синевой глаза. В них плещется испуг и гранëная злость. — И-извини. — Наруто ощупывает собственные губы, как и не свои вовсе. Обтекающий Сай хмуро вылезает на сушу. Ни на поцелуй не ответил, ни накричал. И как это понимать? Ох уж эти люди. Ох уж этот Наруто Узумаки. Луна сдвигается на пару сантиметров и смотрит сверху вниз на то, как три клона Наруто облепляют мокрого Сая со всех сторон, чтобы высушить. Один обнимает со спины, второй прижимается справа, третий разогревает расцарапанные ступни. Оригинал же сидит поодаль с горбатой спиной и затянувшимся неловким молчанием. Тут никакие книжные советы его истинные эмоции не опознают. Даже он сам не в состоянии дать им определение, чего там. — Не понимаю.. — бурчит себе под нос Сай. Его зубы стучат. Неожиданно один из клонов реагирует мученическим вздохом. Он скоро-наскоро шепчет: — На самом деле ты мне нравишься. Ну, настоящему мне. Сай недоверчиво на него косится. Что-то не похоже на правду. Но внутри начинает щекотать. Поддаваясь этому ощущению, Сай тихонько поворачивается и невесомо скользит губами по скуле клона: — Передай ему, что он мне тоже. От щекотки почти что больно. Клон, раскрасневшись, переглядывается с остальными двумя. Они синхронно складывают печати и белой облачностью растворяются в воздухе. Наруто, к которому одним махом передаëтся их память, резко выпрямляется и разворачивается опешанным. — Что? — невозмутимо уточняет Сай, игнорируя предательское щекотливое чувство. — Ладно, целуешься ты лучше, чем та девка с пятью стихиями, — ворчит Нруто неслышно и растревоженно рвëт кутикулу зубами. А Сай... А Сай смеëтся. От его смеха над лесом поднимается стайка птиц. — Чë ржëшь? — насупливается Наруто и силится сделаться крохой, когда Сай подсаживается к нему. — Что не так? — Тот забывает сакурино «Твоя прямолинейность тебя погубит». — Почему мы не можем делать этого, Наруто? Узумаки прочищает горло. — Потому... что так нельзя. Я говорил, что мы друзья. Друзья так не делают. Они несколько минут слушают журчанье воды и скрип шестерëнок в мозгу Сая. — Ты боишься, что я уйду? Как Саске? Рассекреченный Наруто жмурится, будто бы проглотив горькую солдатскую пилюлю. Произнесëнными словами Сай растягивает края его незаживающей раны. Когда Наруто открывает глаза, перед ним — тонкий указательный. Им Сай тянет уголки его губ наверх, превращая их в натянутую улыбку, а затем цепляет мизинец Узумаки и намертво зажимает его. — Я останусь. Наруто смеëтся вопреки боли в грудине. Сай, кажись, разбирается в людях многим лучше, чем они думают. Лучше, чем Наруто сам разбирается в себе. Показываются первые признаки нового дня. — Честно? — Клянусь на твоëм мизинце. Щекотка разрастается, вырывается, поднимается выше, к горлу. Они, конечно, ни черта не знают, кто они теперь, но скрепленные пальцы говорят сами за себя.