Но ведь мы будем рядом

— Ты ничего не понимаешь, Игорь! — он смеется, запрокидывая голову так, что тупая боль от удара расходится от затылка. Но не отрезвляет. — Я-то как раз прекрасно все понимаю. И знаю, побольше твоего. Узнаешь? Он показывает несколько фотографий из подвала сгоревшего казино Бехтиева. Женские трупы. И целые — им посчастливилось всего лишь задохнуться от дыма. И превратившиеся в угли. Лицо Разумовского белеет. Становится совсем неживым, когда Пчелкина вытягивает из сумки пластиковый пакет со светлыми прядями. Слишком знакомого оттенка… она бормочет что-то про то, что вытянула пакет из кармана олигарха еще на приеме, но не могла понять, что в них такого. А вот Гром вспомнил, где видел такой оттенок. Фотографий неразлучной троицы было слишком много. Крик Птицы заставил содрогнуться впечатлительного стажера. Кресло треснуло, но не поддалось, да и пожарный рукав держал крепко. Хрип перешел не то в смех, не то в слезы. Он наклонил голову: — Я же обещал отомстить, я отомстил. Пусть на это ушло десять лет… Я ни о чем не жалею! — Ты убил человека! — А он уничтожил самого дорого мне человека! — Нет, — Игорь посмотрел на Юлю, не зная, как произнести то, к чему они пришли. — Это ты убил ее. Когда устроил пожар в казино. Мир рухнул на голову каменной плитой. Оглушил. Растворился в черноте. Собрался заново на последнем слове виртуальной помощницы. — Внимание, открываю прямой проход. Приоритет «Прототип». * — Как? — Гром отшагнул от тощей фигурки, шагнувшей из лифта. — Сбежала вовремя, — она тряхнула коротко остриженными волосами. — Ну, как сбежала… Голос давно охрип, от прежних мягких интонаций не осталось ничего — перед ними словно была еще одна Птица. А Разумовский не мог оторвать взгляда от уродливого шрама, пересекающего шею. Она криво, давно отвыкнув, улыбнулась, мол, пыталась решить проблему радикально. Немая сцена грозила затянуться. Марго подошла к креслу, опускаясь на пол рядом с ним, словно тот не был усыпан стеклянной крошкой. Опустила голову на скрытое черным костюмом колено, глядя не то как просящий ласки кот, не то как грустная собака. Вздохнула: — Хватит, Птица. Отпусти его. Слишком много крови… — Я больше не мог молчать… Не мог сдерживаться! Когда… — Я все понимаю. Но хватит. Пожалуйста. Он вздрогнул всем телом. Марго повернулась к напряженно застывшей троице и максимально мягким голосом попросила развязать Сережу. «Нам всем нужно поговорить. Спокойно поговорить и прийти к какому-то решению». Со стороны лифтов раздался еще один сигнал, она договаривала, со странной улыбкой глядя куда-то в сторону входа. Разумовский сначала напрягся, бледнея еще сильнее, а потом плечи опустились, расслабляясь. — Причем это в ваших интересах, — тихий голос за спинами заставил всех обернуться. — Зомби-апокалипсис какой-то, — кто именно произнес эту фразу, Марго не разобрала. Аргументом к переговорам стало, как ни странно, оружие. Волков ненавязчиво продемонстрировал кобуру, когда прошел к Марго. Та уцепилась за плечи, которые до сих пор могла бы узнать вслепую, позволяя поднять себя на ноги. «Ты все-таки получил мое письмо». Олег кивнул, отодвигая девушку за спинку кресла, из зоны прямого удара, и принялся развязывать шланг. Захлестнув освободившейся частью ноги попытавшегося рвануться в их сторону Грома. — Хорошо, давайте поговорим! — быстрее всех среагировала журналистка. «Высокие стороны» отошли к дивану, который меньше всего пострадал во время разборок. Неловкая пауза вновь сдавила виски. Марго жалась то к Олегу, то к Сереже, порываясь что-то сказать, но слова застревали в горле. — Как получилось, что ты жива? — нарушила тишину Пчелкина. Относительно нейтральная в данной ситуации тема. Отличный выбор. — Наскучила Бехтиеву, а он выбросил надоевшую игрушку. В прямом смысле — на свалку. Только волосы на память срезал, да на бессознательное тело пачку купюр бросил, в «оплату», — она вздрогнула, когда Разумовский до хруст сжал ее пальцы. — Мало мучался… — Птица! — одернули его два голоса. Девушка подняла глаза на непонимающие лица, переглянулась с Олегом и Сережей. Те кивнули. Она сжалась в клубок, тяжело вздыхая. И принялась рассказывать все с самого начала. Вроде и расслабилась, когда говорила о ранних годах, а потом дошла до того вечера. Тогда Бехтиев заявил ей, что у него есть доказательства каких-то незаконных дел «ее дружков», но он может не пускать их в ход, если Марго будет вести себя хорошо и сядет в машину. Она повелась как идиотка. Разумовский попытался вскочить, не иначе как чтобы попрыгать на трупе упомянутого мужчины, но его осадили уже две пары рук — Гром незаметно пересел ближе. Блондинка сжалась еще сильнее, ее начало мелко потряхивать. Юля скосила глаза на застывшего Волкова и не рискнула подходить ближе. Только Марго поняла вопрос по взгляду. — Первые пять лет. Потом, правда, я попыталась сбежать. Почти вышло. Он даже в больницу угодил. С тех пор только унижал… — Вы же понимаете, что я не могу вот так просто вашу компанию отпустить? — Гром внимательно посмотрел на нее поверх плеча Разумовского. — А если мы, — Сергей и Олег переглянулись, они поняли друг друга с полуслова, — скажем, что можете? И параллельно можете решить проблему с вашим московским сыскарем?