01MOON 22

Вечером Мэдди плачет. Днём мама зовёт его обедать (хей, тайлер, пожалуйста, от тебя останутся только кости) и (в самом деле, не заставляй меня). Утром они приезжают в соседний штат. На Тайлере тупые детские кеды. Он поворачивает носками туда-cюда, пока июньское солнце слепит прямо в глаза. Он бы сказал: выжигает. Он бы сообщил: будто плавится и травмирует. Он всё это сделает, а пока они вот-те-самые киды из глупых передач для взрослых, сестра крутит телек и бьет по пульту кучу раз, пока не находит disney. Ей кажется, она уже одной ногой там — микки-маус крутит ей рукой, она улыбается как будто знает как это. — Выключи это дерьмо, — советует Зак. — Заткнись, Закари, — говорит Мэдс. Ну просто потому что она выучила это слово буквально вот на прошлой неделе. Только не говорите Келли, посмотрите-ка, это же ещё ребёнок. В июне пекло, но мама напяливает на них детские комбинезоны. Карманы рвутся по швам, но Тайлеру нравится. Думает, что они одинаковые с этим куском материала, сшитые из не пойми чего и испачканные в дешёвой грязи. но так не бывает потому что дети так не мыслят, они же, ну, киды Келли отпускает их (выпускает из виду, это правда так), как только встречает бывшую коллегу. Тайлер восхищён. Он находит старую горку где-то в глубине скейт-парка. У него под ногами серая пыль с колумбуса, грязная душа и парочку фантиков. Ему не нужен скейт, чтобы носиться по рампе и выделывать кедами ритм. Он чувствует себя свободным и счастливым — это то, как и должны чувстовать себя дети, у них же ничего кроме сладких улыбок. Так что он прыгает в обе стороны и воображает будто перед ним тысячи таких же счастливых детишек. Они смотрят на него ты-мой-смысл взглядом и поднимают руки к небу. Тайлер мечтает. Тайлер дышит. Ну а затем, Тайлер падает. Коленками он собирает все камни, локтём проезжается по раскалённому асфальту. Хочет зажать рот рукой, но не может поднять её, ладони жжёт и саднит. дети не должны чувствовать всё это, говорят им в школе тайлер фыркает Он внезапно осознаёт что улыбается, растягивает губы и обнажает свой рот без двух зубов. Когда он, наконец, снова открывает глаза, мама прямо над ним. Он видит женщину, та шепчет что-то о том, что сейчас будет больно, у неё в руке белый кусок бинта. Он наблюдает, как мама молится и ходит от стены к стене. В голове пусто и слишком хорошо. Коленки дёргаются как от ядерного взрыва, и Тайлер видит свою кость. Видит сам себя буквально изнутри, а как же иначе. Он слышит, как Заки орёт. А потом всё исчезает.

*

Через десять лет он пишет про это поэму. Его рука говорит всё то, что чувствует его разум. Ему тепло и хочется плакать от благодарности, чернила заканчиваются через два часа и он бежит за новыми ручками в магазин через дорогу. Тайлер смотрит на стержни так завороженно, что парень в очереди за ним спрашивает: — Ты в порядке? Тупой механизм, никакой искренности. Любой бы понял, ну серьёзно. Но Тайлер кивает, а потом ещё и ещё. Он говорит: — Ага, — даже голос дрожит, любой бы догадался, — ага, чувак, лучше всех. Этой ночью он исписывает три тетради и кусок стены рядом с кроватью. Следующим утром Закари сообщает, что это тупо. Тайлеру всё равно.

*

Проходит ещё два года, прежде чем Келли узнаёт об этом. Она спрашивает: могу я взять ручку, ага? Мне нужно записать название, пару секунд Тайлер выходит из ванной и сталкивается с Мэдди ровно в тот момент, когда мама сжимает в руке его тетрадь. Красная обложка жжёт позади сознания. — Ты в порядке? — руки у неё трясутся и фраза едва получается из слов со второго раза, — Тайлер, пожалуйста, скажи, что это не то, что я думаю. Кто-то знает? Боже мой, Тайлер, выбрось её сейчас же. Зак держит её за руки, пока она плачет и смотрит на Тайлера извинись-немедленно взглядом. Тайлера тошнит. Она извиняется первой, просит его молиться, просит обратиться за помощью и найти свет. Тайлер хуевый сын и отстойный брат — но два дня он проводит на коленях перед иконами и в самом деле выбрасывает стихи. Вечером он говорит Богу: Я думаю, я бракованный. У меня за душой слишком много, я же ребёнок. Дети не должны чувствовать так много, ну, пожалуйста. Когда он встаёт, ноги болят и кровоточат прямо там, где его кожа касалась ковра. В груди рождаётся и умирает что-то колючее, но это приятно. Так что он просит: я хочу увидеть свет. Он сбегает с обеда на следующий день, чтобы купить новую тетрадь.

*

Спустя годы Тайлер видит. Это случается внезапно, как по законам Вселенной. Они собираются в воскресенье своей компанией, Марк закидывает пиццу в рот и вытирает пальцы об футболку. Он встаёт и потягивается, а потом спрашивает: — Я иду на кухню, захватить чего, а? Тайлер слишком не здесь, он в своих в этих метафорах, запутался и пытается выбраться. Так что Джош просит три редбулла за него, а потом придвигается и мягко обнимает. В сознании Тайлера становится на одну метафору больше. — Факел, — сообщает он. Тон у него будто на две октавы выше, он чешет руки друг об друга. Марк теперь жует чипсы. — Чувак? — уточняет Марк. Мне на «л» или типа Джош почти хихикает. — Мы должны добавить факел. В новом туре. В начало шоу, — руки у Тайлера теперь трясутся и Джош не уверен, редбулл это или просто его голова. Он берёт его правую ладонь и слегка сжимает. Затем гладит круговыми движениями. — Хочешь, чтобы его нёс я? — уточняет Джош. — Пожалуйста. Марк смотрит на то, как руки Джоша двигаются к затылку Тайлера, нежно массируют кожу головы и правда охуевает. Так что он соглашается и идёт за новой банкой пива, набирая Майклу. Тайлер в обьятиях Джоша закрывает глаза.

*

Марк действительно всё устраивает. Они понятия не имеют, что делают, но проворачивают всё со скоростью света. На следующей неделе у них есть два факела и куча зажигалок. Тайлер бросает это всё в багажный отсек и направляется в переднюю часть турбаса. Ночью ему снится, что солнце спускается с неба и благодарит его руки своими лучами. Под кожей появляются ожоги, но ему всё равно, он шепчет тысячекратное спасибо и обещает показать это всем. Когда он открывает глаза, Джош лежит на соседней подушке, кудри расспыаются по белой ткани, а рука аккуратно сжимает запястье. Тайлер откуда-то знает, что сдержит обещание. Он медленно целует Джоша прямо напротив сердца. Спустя несколько часов и полчаса обьятий он стоит за сценой и наблюдает. В голове — чистое наслаждение. В глазах — десятикратное отражение. Он успевает охватить толпу взглядом, прежде чем Марк щелкает выключателем. Джош кивает ему из кулисы напротив, на нём желтая бандана до глаз, но Тайлер знает, что его губы улыбаются. Майкл встаёт сзади и зажигает факел. Джош медленно шагает вперёд и темнота внезапно взрывается криком и яркими всполохами. Тайлер не видит ничего из-за собственных слёз, но теперь он чувствует. Он даже не был в курсе, что так бывает. Ему хочется показать это всё каждому мозгоправу и сценаристу с тупого канала disney. Вот, что должны ощущать дети. Чтобы у них ничего не было, кроме этих взглядов и улыбок. Он сжимает микрофон крепче и знает, что свет сам нашёл его.

*

Так что вполне очевидно, что они продолжают. Тайлер плачет каждый раз как первый, а затем улыбается. И верьте мне, каждый раз — искренне. Каждый раз — ради света. В середине тура они закатывают вечеринку. Тайлер уже и не помнит чья это была идея, но вокруг херова куча народу, большая часть команды и его сдвинутый мозг. Джош находит его, он пьян и едва держится на ногах. Но он улыбается (тайлер уже ни в чём не уверен, но), тянется к нему и чмокает его лоб. — Я хочу сделать что-то ахуенное, — шепчет Тайлер. — Спой нам, — просит он. Голос низкий и мягкий, слишком привычный, касается Тайлера где-то внутри черепа. — Ладно. Для тебя, да, всё, что захочешь. И вау, Джош светится ярче любой звезды. Тайлер сдерживает улыбку, поднимается и встаёт на подоконник. Люди у его ног курят травку, но ему всё равно, потому что Джош внезапно смотрит прямо внутрь. Картинка отпечатывается на сетчатке, Тайлеру почти хочется зажмуриться. каким это образом? Он сжимает руку в кулак и смеётся, его почти устраивает такой микрофон. А затем он поёт. Он говорит: написал её ребёнком, но не показывал. Повторяет: никто никогда её не слышал, вот прикол. Люди не рождаются сломанными, они разбиваются в процессе. В самом деле. В комнате уже достаточно народу, когда Тайлер кричит: Ты когда-нибудь пробовал солнечный луч на вкус? И держал ли ты лунный свет на ладонях? Ему кажется, что его понимают, так что он представляет, будто Луна поёт вместе с ним о его Боге. Он смеётся, а затем снова кричит. Кто-то затягивается новой травкой, кто-то толкает его прямо в бедро. Тайлер успевает уловить, как девушка с розовыми волосами спрашивает: это что, тот парень с суицидальным уклоном? А потом он оказывается лицом на асфальте. Он ничего не видит и не чувствует своего тела, но всё ещё слышит каждое слово. Он ненормальный. Чувак не в порядке. Такой нахер сдвинутый. Идиот. и затем: Это всё так ебнуто, вы в курсе? Типа, его тексты. Это всё хуйня Вот дерьмо, ага. Ему хочется вывернуть всю душу им наизнанку. Чёрную и нелепую, рассказать им о боли и темноте парочку вещей. Но он лежит вот тут — прямо в луже собственной крови и умудряется находить это поэтическим. Когда Джош поднимает его, все вокруг кружится. Он опирается на плечи, хватается за рубашку в клеточку и пищит. — Я скатился по наклонной, — уведомляет Тайлер. Джош тащит его на руках прямо до ванной. Никто из них нихера не понимает, немыслимо блять, но Тайлеру хорошо. На ноги льют ледяной водой и он наблюдает, как одна из них медленно опухает. Джош смотрит на него так, будто он любовь всей его жизни. (так и есть, думает Тайлер), а ещё (мне отрежут обе ноги)

*

Они оказываются в Москве и с самого начала всё идёт не так. На саундчеке вышибает пробки, музыка останавливается и свет вырубается до боли в глазах. Он только что повторял The Hype, а теперь Тайлер бежит по коридорам и теряется, он плачет, у него наверняка красное лицо и опухшие глаза. Ему всё равно. Ему страшно. — Джош! — кричит он, хватая себя за горло, — Джош, свет, Джоши, пожалуйста. Он задыхается в коридоре, напрасно поджимая ноги. Его всего трясет, он оседает на пол в коридоре и пытается сжать колени рукой. Всё болит. Не только, там — под пальцами, но и внутри. Это больше не касается сознания, только разъебанной части его личности. Марк говорил, что нужно считать до десяти. Джош упоминал, что нужно сосредоточиться на картинках в своей голове. Тайлер делает второе и находит себя в бассейне, полном чистого хлора и какого-то дерьма. Вода впивается в колени и руки болючими шипами, укалывает иглами разного диаметра и разбивает напополам. Джош плывет к нему через все расстрояние, в руках у него белый стакан, измазанный чем-то чёрным. выглядит жутко очень сдвинуто Внезапно он опускается под воду, исчезает с поверхности, а затем выныривает прямо перед глазами Тайлера. — Хей, — теперь его волосы голубые. Они, блять, переливаются, — хей, кид, что у тебя в голове? Вот и всё. Ну и, — Я хочу сделать что-нибудь ахуенное. Рот у Джоша чистый, в нём никогда не было грязных рифм, только маленькие holy words. Это восхищает. Затем уничтожает. Рот Джоша знакомый и такой родной, что в груди сводит, и Тайлер цепляется руками за голую кожу. — Малыш, эй, — губы Джоша касаются подбородка, маленькой царапины на челюсти, следов на шее. Тайлер хнычет. Так бывает. Джош целует его глубоко и из сознания Тайлера все выбивается, будто кто-то размывает всё это специально. Впервые в жизни у него нет слов, не для этого мира. Они никогда не говорили об этом, но ноги у Джоша красивые. На левом колене имя тайлера —� там, где у самого Тайлера глубокий шрам. Возможно, действует именно это или просто тупые потрясающие щиколотки Джоша, но Тайлер бы отдал весь мир за просто так. Джош опускается под воду снова, не сводя с него мокрых глаз, и Тайлер рыдает. Под глазами всё искрит, и он всё-таки проваливается куда-то слишком глубоко. Ему действительно, блять, жаль. Но потом всё возвращается. У Джоша всё ещё заплаканное лицо и красные щеки, он обнимает Тайлера и всхлипывает в его плечо. — Ты потерял сознание, — начинает Джош, — мы.. черт возьми, ты знаешь как я испугался? Боже мой, как ты? Ты в порядке? — Ага, — болит там, где Джош касался его. Болит в грудной клетке и задней части черепа, — в порядке, да. Джош помогает ему переодеть штаны, они большие и удобные, израненные ноги хотя бы позволяют двигаться. Сквозь ткань он чувствует, как бинт на правой ноге безбожно сползает. Он поправляет его потом, с микрофоном в одной руке, пока Джош проделывает свои трюки со светом. Ему не видно раны, так что он чертыхается и тупо ждёт, пока факел наконец послужит нормальным фонариком и поможет ему остановить кровь. Но этого не происходит. Что-то не так и Тайлер ощущает это практически на телепатическом уровне. — В чем дело? — через наушник он подключается к Майклу, а потом к Марку. Сердце стучит как заведённое. — Не знаю, мэн, — первым отзывается Марк. — У Джоша факел не зажегся, порядок, выходи на свою точку. Нихера не порядок, и весь концерт Тайлера снова трясет. Они прощаются почти наспех и только благодаря Джошу немного задерживаются и смотрят в зал чуть дольше, чем обычно. Тайлер оказывается быстрее, как только они заходят в гримерку. Он прижимает Джоша к стене и боль в его голове слишком странно ощущается вместе с болью в ногах. Он почти не может стоять. — Где ты был, когда у меня была паническая атака? — Тайлер зол. Он злится на крю, на их кривые руки, на то, что их люди не видели свет. На то, что он его не видел. — Тайлер, пожалуйста, — ему тоже больно, так сильно, но ещё больше он хочет спать. — Где был твой ебаный свет? — голос ломается, и Тайлер почти держит себя в руках. В руках со ссадинами и синяками, напоминает он себе. — Перестань. Я был с Дебби, я не знал, правда. Тайлер, прости, пожалуйста, ну же. И глаза у Джоша такие отчаянные, что хочется прижаться и от всего мира спрятать. Он тянет к нему руку, но вовремя останавливает себя. Джош не понимает и теперь глаза у него грустно-виноватые. У этого парня большое сердце, — вот что говорят про таких. Настолько большое, что в нём не нашлось даже уголка для Тайлера. В тот день он уходит в ночь, а Джош не останавливает его.

*

В отеле за десять баксов совсем неудобный матрас, одеяло колется, а подушка слишком большая. По крайней мере, это тупо край города. Тайлер думает о том, что слишком давно не писал песни. А затем он натыкается мыслями на все те фразы, на каждое слово и вся боль отбивается тупым хай-хетом. Тексты такая херня. Типа все пишут тексты, и что? Ему хочется куда-то убежать, но больше некуда. Он на окраине города, на противоположном конце от его родного. Это всё сдвинуто. Так что он включает телефон, заходя в твиттер. Ему хочется взглянуть на то, как его ноги двигаются по сцене, как его рот говорит за его разум, как смешно он иногда кричит. Но вместо этого каждое видео в ленте о том, как у его Джоша не зажигается факел. Руки двигаются быстрее, чем он мог предположить, так что он ощущает себя посередине толпы. Он видит, как кто-то перед ним визжит, как только замечает движение на сцене. Джош медленно подходит к краю, на лице — чистое замешательство. Время истекает и он должен уходить влево, но он смотрит на свою руку и не двигается. Кажется, что он плачет. А потом Тайлер понимает. Люди вдруг берутся за руки, с первого ряда и до конца, все улыбаются и кричат, и делятся каждой своей разбитой частью с другими сломанными душами. Всё это время факел был херовой метафорой, грёбаной пустышкой. Самым тупым обозначением. Под утро Тайлер действительно осознаёт, что света в этой тупой железке никогда не было.

*

Он не возвращается и утром. Джош звонит ему хуеву кучу раз, но он игнорирует. В нём слишком мало жизни для этого дерьма. Марк связывается с его матерью. Тайлер просит его отвалить и выключает телефон. Майкл приходит к Марку, но они почти не говорят. Тайлер не выдерживает через сутки, он ищет телефон под одеялами в два ночи. Тот взрывается уведомлениями — в основном от Джоша. Это всё сдвинуто. Хочу сделать что-нибудь ахуенное. Джош звонит больше ста раз. Чисто метафорически, разумеется. Джош пишет: как ты? тайлер тайлер, позвони мне тайлер, ты в порядке? ещё : я оставил тебе десять голосовых сообщений. Он ставит телефон на подушку и зажимает рукой, слушая одно из них. Джоши говорит: малыш, позвони мне. люблю Он даже не в курсе, что свет может отражаться в глазах, когда ты моргаешь. Тайлер касается себя через ткань боксером и двигает рукой слишком быстро, Джоши бы такое не одобрил. Скорее всего (наверняка, как и то), что Тайлер кончает прямо себе в израненную руку и это действительно ебануто. У Тайлера в голове никаких границ. В основном, конечно, для боли.

*

Он засыпает в наушниках и сразу же попадает в обьятия кошмаров. Это то, к чему всё должно было прийти. Он летит в самолете — самым первым рейсом — в новостной ленте какая-то статья. (мне так страшно быть вот здесь) Ученые, говорят, провели кучу исследований. Среднестатистический мотылёк проводит всю свою жизнь в поисках дома. Когда он находит любое пристанище он отправляется за светом. Известно, что большая часть насекомых прикрепляет свои тела к ярким лампочкам. В девяносто пяти процентах случаев мотылёк умирает за несколько часов.

*

Когда Тайлер заселяется в отель в следующем городе в их туре, Джош снова ему пишет. Там: где ты? как, кстати, называлась та песня? Тайлер отвечает: going down*

*

Он незаметно пробирается к турбасам. Те стоят стройным рядом, будто в очереди на концерт. Тайлер хмыкает. Он доходит на самого крайнего и молится (можете себя представить?), что ему удастся провернуть всё быстро. Тайлер находит факел в фургоне Марка, вызывает такси и просит подбросить его до ближайшего поля. дети не должны чувствовать себя вот так. никто не должен. Он выгребает все свои тетради из рюкзака и бросает их на ближайший кусок земли. Теперь они тоже все в грязи. Медленно, касаясь рукой нагретого железа, он разжигает факел и мягко присаживается вниз. Бумага полыхает сразу же, он с тихим упоением наблюдает за тем, как исчезают его слова. Руки подрагивают, а слёзы падают прямо в костёр, когда он думает о синих волосах Джоша и голубом бассейне. После, он бросает туда телефон вместе с заметками. (в девяносто пяти процентах случаев) Тайлеру интересно, где оставшиеся пять.

*

Врач выходит к нему в коридор, пока местный телик крутит disney. Доктор Б. пишет: Склонность с самоповреждению. Тайлер пишет: Клэнси мёртв.