Можешь называть так

      Баки старательно трёт поблёскивающий металл, придирчиво разглядывая пальцы, и хмурится, проводя тряпкой по тыльной стороне ладони. Тело всё ещё разгорячено после сражения и угрозы смерти и хочется пить — но сразу, как они закончили на складах, Земо привёз их в аэропорт, и возможности промочить горло не было, а притрагиваться к чему-то тут он не собирается. Хотя склянки с алкоголем, наверняка чертовски дорогим, газированной и простой водой, каким-то лимонадом стоят в идеальный ряд всего в шаге от его сиденья, Баки сосредотачивается на очищении уже чистой руки. Ему кажется, что он чувствует её, по-настоящему, как свою, и на ней горит жар кожи людей, которых он убил и покалечил. Так надо, он знает, и они были не самыми примерными гражданами, но они люди, а он ломал им позвоночники и конечности, стрелял и швырял в них всё, что попадётся. Он обещал не проливать кровь вот так, незнакомцам, просто вставшим на пути, оказавшимся не в том месте не в то время, но не сумел — нажил себе кучу врагов и пополнил личное кладбище.       Удачный день, ничего не скажешь.       Стиснув челюсти, Баки с раздражением оборачивает указательный палец в ткань и прокручивает, повторяя процедуру с каждым, но фантомное ощущение чужой жизни, которую он отнимает, не уходит. Ожидаемо, на самом деле — у него никогда ничего не бывает так просто.       Внезапно свет слегка заслоняется, и он готовится огрызнуться на Сэма, но, подняв голову, видит спокойного Земо, протягивающего ему стакан с желтоватой жидкостью с плавающими кубиками льда. — Просто лимонад, Джеймс, — мягким тоном поясняет Земо, и Баки машинально принимает, получив в ответ удовлетворённую полуулыбку.       Земо отходит, вернувшись к мини-кухне, и продолжает делать то, что делал, а Баки тупо таращится на его профиль и пытается понять, какого чёрта. Но мозг отказывается связывать мысли в логическую цепочку, сосредоточив зрение на движении рук, ловко орудующих ножом, и он медленно переводит взгляд на стакан в ладони, принюхивается, учуяв прохладный аромат лимона, и шипучие газы неприятно ударяют в ноздри. Он фыркает, сморщив нос, и осторожно отпивает под звонкий стук льда об стекло. Напиток холодный и вкусный, и Баки блаженно прикрывает глаза, делая большой глоток, и наконец противная жажда отпускает.       Сэм рядом насмешливо прыскает, но Баки просто игнорирует этого придурка, сосредотачиваясь на своём лимонаде. И вопросе, зачем Земо его принёс. Это явно не обычный жест гостеприимного хозяина — тогда стакан получил бы и Сэм, а его руки пусты. Лимонад специально для него, и он совершенно не понимает, почему — Земо заметил, что он хочет пить, и смилостивился, подумав, что он то ли стесняется, то ли всё ещё не умеет просить? Но для того, чтобы это понять, Земо должен был думать о нём и наблюдать — и тут возникает другой вопрос. Зачем ему думать о Баки и приглядывать за ним? А если дело не в этом, то остаётся только одно — Земо просто захотел принести ему лимонад в качестве знака внимания и проявления доброты.       Баки кивает сам себе, решив остановиться на последнем варианте. Земо ведь говорил тогда, что сожалеет, и теперь, видимо, пытается компенсировать произошедшее и показать себя чем-то большим, чем одержимый жестокий злодей. Способ странноватый, конечно, но Баки устраивает.       Лимонад обволакивает рецепторы сладковато-кислым привкусом, и Баки опустошает стакан, облизнув губы и почувствовав, что жажда исчезла.       Его более чем устраивает, в общем-то. Было бы здорово, если бы Земо продолжал в том же духе — катал на комфортабельном личном самолёте, вытаскивал из тяжёлых ситуаций в бою, подвозил на крутой тачке, выдавал Сэму нелепые костюмы, в которых тому некомфортно, и приносил лимонады. Но Баки не рассчитывает на это — жизнь не очень-то его балует, так что навряд ли их трио продолжит существовать в этом ритме долго.       Устало выдохнув, Баки отставляет пустой стакан и возвращается к протиранию руки, на этот раз затрагивая и запястье. Тяжёлые мысли опять накрывают, и он поджимает губы, желая засунуть руку в кипяток, а лучше в магму, и подержать пару минут, пока не расплавится и не отвалится. Хотя он уверен — даже тогда вина продолжит грызть, а иллюзорное тепло не оставит. Это с ним навечно, до самой смерти, его личное проклятье, которое некому снять — в новом времени Баки чудовищно одинок, и нет никого, кто понимал бы его и принимал.       Кроме Земо, тихим голосом добавляет что-то внутри, и Баки дёргает плечом, сбрасывая наваждение и машинально поднимая взгляд на Земо. Тот крутится у столика, перемешивая что-то в миске, и кажется умиротворённым. Баки кусает губу, вспоминая его извинения и спокойное, с нотками непонятных довольства и гордости «я знаю», и думает, что Земо его в какой-то степени действительно понимает — солдат, убивающий и видящий смерть, потерявший всё и пытающийся освоиться в новом мире, найти своё место и самого себя. Может, поэтому Баки так легко согласился помочь ему сбежать из тюрьмы и так быстро доверился, сев в его самолёт, в котором могла быть засада или который мог рухнуть на середине пути, имея лишь один парашют. Но он доверился и не жалел ни единой секунды — Земо помогал им и не бросил в критический момент, спас их задницы, откровенно говоря, хотя мог воспользоваться шансом и сбежать. И чёрта с два они бы нашли его.       Но он здесь — и Баки с Сэмом.       Потому что он их не бросил, потому что он не ушёл.       Горло перехватывает, стискиваемое невидимой верёвкой, и Баки тяжело сглатывает, проталкивая слюну вниз и промаргиваясь. Потерять контроль перед Сэмом, расплакавшись как малолетка, не хочется совершенно — тот же наверняка не забудет и ещё припомнит. Не дай бог плаксой звать будет.       Баки поражает пониманием — расплакаться перед Земо было бы совсем не стыдно. Скорее наоборот, если бы он отпустил себя, позволил эту человеческую слабость, то Земо бы сказал что-то вроде «сейчас всё совершенно не в порядке, Джеймс, но однажды будет — тебе лишь нужно потерпеть секунду и следующую за ней». И Баки бы потерпел, секунду за секундой, пока не настало бы это однажды.       Желание разрыдаться в жилетку Земо жжёт веки, и он встряхивается, сжимая бионический кулак и приказывая себе собраться. Они не в таких отношениях, чтобы так открываться и цепляться.       А в каких?       Напарники? Враги? Союзники? Друзья?       Никто и много кто, и Баки не может вспомнить слово, обозначающее их связь, и даже сказать, знал ли он его. Можно было бы спросить Сэма, но тот только хмыкнет и выплюнет «враги», а если поинтересоваться у самого Земо, то ответом будут «а кем ты нас считаешь, Джеймс?» и многозначительный глубокий взгляд карих глаз.       Этих проклятых дьявольских глаз, проникающих без скальпеля под кожу.       Баки ёрзает, вспоминая алчущий взгляд несколько лет назад в их первую встречу, когда Земо только активировал Зимнего Солдата и не был уверен в результате. И как он наполнился мрачным торжеством с вкраплениями восхищения — это было странно, и тогда, в красном свете и тенях, с черными провалами глаз и акцентом он казался самим дьяволом, выползшим из ада, чтобы воплотить в жизнь кошмар Баки. И пришедшем, пусть и на минуты, снова в клубе, обвившим шею петлёй и шепчущим в ухо приказы, отдающие пугающим томлением в низ живота. Но теперь он помогает выследить кучку суперсолдат, которые в общем-то абсолютно не его проблема, и пытается быть милым к нему.       Хм.       Баки усерднее трёт ладонь, и ему совершенно не нравится последняя мысль. Земо старается влезть ему в голову, а не сгладить углы между ними, и пора перестать фантазировать и сосредоточиться на миссии.       Точно.       Именно так он и поступит — никаких посторонних размышлений о Земо.       Только миссия и ничего больше. — Думаю, она уже достаточно чистая.       Баки крупно вздрагивает, едва не подскочив на месте, и натыкается на снисходительный взгляд Земо, который снова стоит рядом с миской в руках.       Вот чёрт.       Баки ничего не отвечает, сильнее хмурясь, и видит, как Сэм хихикает от его реакции. Тупой придурок, и как с ним работать вообще? Одни смешинки в башке. — Тебе стоит поесть, — заботливо замечает Земо и протягивает ему миску с фруктовым салатом.       Он тупо таращится на нарезанные фрукты и какие-то зёрна, залитые йогуртом, и почти слышит скрип собственных мозгов, стремящихся разобраться в происходящем.       Безуспешно, естественно. Потому что Баки не может выявить ни одной объективной причины, по которой Земо бы стал беспокоиться и вообще задумываться об его питании и тем более готовить для него. Но они здесь — Земо любезно держит полную миску наверняка вкусного салата, а Баки не находит ни одной причины, по которой должен отказать. Потому что он суперсолдат, у него ускоренный метаболизм и голод неприятно сворачивается в желудке, а приземлятся они не скоро. А салат выглядит до неприличия аппетитным.       Так что Баки плюёт на всё и берёт миску с вилкой, буркнув тихое «спасибо». — Всегда пожалуйста, Джеймс. Если ещё что-то нужно — скажи.       Баки чуть не давится кусочком яблока, ловя тёплую улыбку Земо, и застывает с приоткрытым ртом, пока Земо отходит к своему месту и вытаскивает чемодан из шкафа под сидением.       Баки с подозрением косится на небольшой чёрный чемоданчик, боясь представить его содержимое и одновременно сгорая от любопытства — оружие? Документы? Дорогая вещь для подкупа? Устройство слежения? Раритетные книги?       Вместе с каждым новым предположением Баки отправляет в рот порцию вкуснейшего салата, наблюдая, как Земо открывает чемодан, проверяет содержимое, удовлетворённо хмыкает и закрывает.       Что же там, чёрт возьми?       Но ждать долго не приходится — Земо ставит чемодан у его ног с коротким «это для тебя» и садится на своё место, откупоривая бутылку шампанского и наливая в фужер. Он отпивает немного и удовлетворённо прикрывает глаза на мгновение, доставая книжку на немецком и тут же погружаясь в чтение. Словно всё в порядке и привычно, а Баки хлопает ресницами и в который раз ни черта не понимает.       Рядом с Земо это становится рутиной.       Он опускает голову и разглядывает чемодан, не решаясь притронуться, и Сэм, наигранно тяжело вздохнув, всё делает за него — укладывает чемодан на колени и распахивает, демонстрируя то, что внутри. И этим оказывается аккуратно сложенная одежда тёмных тонов — Сэм вытаскивает куртку и присвистывает, посмотрев на нашивку, следом выуживает футболку и кофту, затем штаны. Вещи определённо новые, и, насколько Баки может судить, его размера.       Откуда, мать твою, Земо знает его размеры? — Так ты что, решил стать для него сладким папочкой?       Баки проносит вилку мимо рта, испачкав щеку, а Земо спокойно отрывается от книги, чуть щурясь на Сэма и переводя взгляд на него. Баки чувствует, как лицо опаляет жар, и, чёрт, его скулы наверняка красные.       Но предположение Сэма такое дикое и пошлое, что Баки и злится, и смущается — в голове как по сигналу рисуются красочные картины, и они ему не нравятся. С чего бы ему могло понравится целоваться с Земо? Или стоять между его ног, отсасывая, или на четвереньках на кровати, ощущая крепкую хватку на бёдрах и мощные толчки?       Стоп.       Господи, нет, почему он вообще думает об этом? И почему у него тянет внизу?       Твою мать, Сэм, я убью тебя. — Если тебе угодно обозначить отношения — да, — прерывает его планы по убийству Земо, насмешливо усмехаясь. — Можешь называть так. И на правах его сладкого папочки я говорю тебе оставить моего мальчика в покое, а тебе, Джеймс, — карие глаза проникают через зрачки в самую глубь, и Баки забывает, как дышать, — идти переодеваться. Надеюсь, обновка тебе понравится.       Сэм выглядит удивлённым и сбитым с толку, а внутри Баки бушует буря из яркого стыда, вспышек злорадства и вихря возбуждения. Он уверен — одежда будет отлично сидеть по фигуре, не мешая движениям и приятно ощущаясь кожей, не пахнув гадкими порошками или магазином. А потом, когда они приземлятся и разберутся с основными делами, Бак мог бы отблагодарить своего папочку за щедрость.       Нет, хватит, он не будет делать ничего такого для Земо.       Абсолютно точно нет.       Баки скашивает глаза на Земо, ожидая увидеть знак, что это всё шутка, но Земо подмигивает ему, и это не «хах, расслабься, просто прикол» подмигивание. Это «поговорим позже в горизонтальном положении» подмигивание, и Баки несчастно заламывает брови, предчувствуя, что всё только начинается.       Но вместе со стеснением и страхом под рёбрами шевелится предвкушение.