Монстр

      Не спалось.       Я перевернула подушку, но другая сторона тоже была теплой. Жарко. Окно открыто, но воздух на улице был таким же противно-теплым и влажным. Летние ночи в Хьюстоне невыносимы.       Впрочем, как и дни.       Часы слабо пикнули, сообщая время. Неплохие, скорее даже отличные: вмещали в себя GPS-датчик, гарнитуру для экстренной связи и скрытую камеру. Технарская штучка. Вот только они старые и немного глючные. Денег на новые у меня не было.       Казалось бы, как же так, кейп на службе у государства и нет денег? Вот так вот бывает. Правда была в том, что я хотела скопить денег на экзоскелет и реабилитационные устройства сестре, парализованной ниже пояса. Конечно, можно было попросить какого-нибудь кейпа с лечащими способностями помочь, но сестра бы никогда не согласилась на это. Как и на получение экзоскелета вне очереди. «Есть люди, которым нужнее», — гневно заявила она, когда я только заикнулась о подобном решении проблемы.       Тридцать пять тысяч долларов — чуть больше полугодовой зарплаты кейпа. С такими зарплатами скопить нужную сумму довольно просто, если не приходится постоянно переезжать. Нет, меня не переводили из другого города, причина была более простой и в то же время странной — паранойя мамы. Она постоянно говорила, что нам нужно менять место жительства, потому что нас могут найти. Кто и зачем — она не говорила, лишь упрямо поджимала трясущиеся губы. Так что, я не лезла в эту историю. Мне было известно, что когда-то родители были связаны с криминалом, так что, возможно, кто-то из прошлого мог дотянуться до нас.       Телефон завибрировал. Смска. Я зажмурилась, ослепленная вспышкой экрана, и сквозь набежавшие слезы с трудом прочитала текст.       Шон: не спишь? привет.       Вы: какого черта? Три ночи!       Ответ пришел через пару секунд:       Шон: XD так и знал. Я тут рифму нашел к той строчке. плазма — магма.       Вы: Это то, о чем ты пишешь мне в три ночи? бтв, рифма отстой.       Шон: придумай лучше, зануда.       Шон Хокинс — лидер нашей музыкальной недогруппы. Хотя он предпочитал приставку «инди». Из всей троицы, он единственный профессионально занимался музыкой, мы с Симоном были лишь так, любителями. Мы не хватали звезд с неба, выступали средненько, но меня это устраивало. В конце-концов, они были моими единственными друзьями.       Наволочка прилипла к щеке. Как там, «Хьюстон — город кондиционеров»? Я и Роуз умоляли приобрести маму еще один, потому что комнаты под крышей в летние дни превращались в большие духовки, но она постоянно откладывала покупку, утверждая, что это «не первая необходимость». О, определенно это не первая необходимость для человека, живущего на первом этаже.       Моя семейка была еще тем набором… Упертых людей, скажем так. Всего нас было четверо: мама и три сестрички — старшая Хелена, средняя я, Кори и самая младшая, Роуз. Имя у меня, конечно, не совсем подходящее девушке, но что уж поделать, лучшего не нашлось. Отец, судя по рассказам мамы и Бьянки, был тем еще… отчаянным джентльменом, а я его помнила совсем другим. Семья у меня довольно чудаковатая, но тем не менее, я их любила, несмотря на все их недостатки. Рассказы кейпов, испытавших триггер из-за родителей, всегда бросали меня в дрожь. Мне никогда не понять людей, которые так поступают с собственными детьми.       Триггер… Меня прошиб пот и я поспешила встать с кровати. Не хочу и не могу думать об этом. Ночные размышления никогда ни к чему хорошему не приводят, а лучшее лекарство от ненужных терзаний — прогулка.       Я подхватила ботинки и на цыпочках вышла из комнаты. Спустилась по лестнице, не касаясь скрипучих перил, подошла ко входной двери и только тогда начала обуваться. Мама в гостиной тяжело выдохнула, заставив меня замереть на добрые пять минут. Не хотелось нарушать ее чуткий сон. Она очень переживала, когда узнавала, что меня опять мучает бессонница, поэтому я старалась не упоминать о том, что почти потеряла покой после триггера. Ей не стоит знать об этом.       Я была не одинока в этой особенности. Мисс Ополчение, недавно перешедшая из Нью-Йорка в Броктон-Бей, однажды поделилась со мной той же болью. Мне еще повезло, я могла уснуть раз в несколько дней, а вот она — никогда. Ужасно, если задуматься.       Тихое цоканье когтей в коридоре выдернуло меня из размышлений. Бетти, наша собака, подошла ко мне, неся поводок в зубах. Я присела на корточки и тихо заговорила с ней:       — Бетти, я не могу взять тебя с собой.       Ответом был тихий скулеж и жалобные вздохи.       — Тише! Маму разбудишь!       Мокрый нос ткнулся мне в щеку и мягкий язык быстро пробежался по уху. Бетти, шерстяная шантажистка, все прекрасно поняла. Выхода не было; я прикрепила поводок к ошейнику и медленно скользнула за дверь. Собака заговорщически посмотрела на меня и так же тихо вышла из дома.       Деление Хьюстона на районы было максимально размытым и неопределенным. Известные, вроде Исторического Центра и Даунтауна еще можно было как-то разграничить, но вот в остальном… Если прикидывать примерно, то мы жили где-то на границе спального района. Высотки уже встречались повсеместно, но в то же время частные дома торчали то там, то тут. Небоскребов не было, как в принципе и почти во всех районах, кроме Даунтауна.       Мы зашли в парк. Фонари не горели, но было уже достаточно светло, чтобы видеть внезапные бордюры. Ночной влажный воздух не располагал к бегу или даже быстрой ходьбе, но Бетти упрямо тащила меня вперед, нетерпеливо дергая поводок. Вот уж у кого жизнь без проблем.       Суббота. Выходной, который я могла бы провести со своей семьей… Если бы сегодня не было днем представления меня членам Протектората. Константа, Бриз, Маскарад, Темп, Струна, Эмпат, Лапушка… Эйдолон. Одна только мысль об этом вгоняла в дрожь. Мы уже были знакомы, но работать в его команде… Я не поверила своим глазам, когда увидела приказ о переводе в основное отделение Хьюстонского Протектората. Предел мечтаний, — восточное, портовое отделение.       Я выдохнула и подпрыгнула пару раз на бегу. Может, чуть выше, чем обычный человек, но сейчас меня это не заботило. Мне не терпелось приступить к патрулированию не как член Стражей, а как полноценный «взрослый» кейп. В пару мне дадут скорее всего Эмпата или Лапушку, ведь я уже более-менее знакома с ними…       — Не найдется ли у юной леди сигаретки? — проскрипел темнокожий старик, до этого неподвижно сидевший на одной из скамеек. Я против воли вздрогнула и негромко вскрикнула. Старик хрипло рассмеялся.       — Простите, сэр, вы меня очень напугали, — я наклонилась, поставила ладони чуть выше колен и перевела дыхание. — Нет, я не курю.       — Ничего страшного, юная леди, — он широко улыбнулся и похлопал ладонью по колену. — Ей-богу, повеселили меня. Вижу, вы бежите вприпрыжку, ну, думаю, настроение у вас хорошее, не пошлете старого бедного Билла. Денег на сигареты совсем не осталось, а курить-то очень хочется… Не страшно вам вот так, одной ночью гулять?       — Со мной собака, — я ухмыльнулась и слегка дернула поводок. Бетти, весело приветствующая незнакомца даже не подумала отойти ко мне. Что уж взять с лабрадора.       — А-а-а-а, вижу, — старик потрепал собаку за уши. — И все-таки… Осторожнее, храбрая леди, в последнее время много людей пропадает. Старый Билл знает, он столько всего в жизни повидал.       — А вы сами то не боитесь?       — Чего, похищения? — он громко засмеялся. — Ах, милая леди, я ведь такой старый, кому я нужен? «Божьему Глазу» нужны либо красивые, либо здоровые, а я и сорок лет назад таким не был.       — «Божий Глаз»? — я удивилась вслух.       — Что вас удивляет, юная леди? Вы никогда не слышали о них?       — Нет, как раз-таки слышала, — осторожно начала я. — Их базу ведь год назад уничтожили кейпы Протектората.       — Пф, кейпы, — он скривился. — «Божий Глаз» куда хитрее их. Скормили им пустышку, а эти дурачки радуются, поздравляют друг друга с победой. Живы они и в последнее время их очень много по улицам шныряет. Значки свои перестали носить — Эйдолона побаиваются теперь, но сами никуда не пропали. Такие дела, юная леди, берегите себя.       Я задумалась. В принципе, довольно наивно было надеяться, что крупнейшая преступная группировка Техаса будет уничтожена вот так и сразу… Но мысль о том, что Протекторат не справился с ними была достаточно неприятной. Стражам запретили лезть в это дело, оставив все на «взрослых», так что я была не особо в курсе дел.       Что ж. Сегодня днем мой доступ станет выше уровнем и я смогу узнать об этом больше.       — Держи, — я достала мятую десятку, на которую рассчитывала купить минералку. — Спасибо за историю.       Старик радостно подхватил купюру и рассыпался в благодарностях. Бетти нетерпеливо потянула поводок в сторону и я, попрощавшись, побежала за ней.

***

      — Готова? — спросила меня Аманда Дальберг — директор местного отделения СКП.       — Н-не уверена, — запнулась я и еще раз разгладила невидимые складки на костюме. Цветовую гамму сделали более сдержанной: из ярко голубых тонов в серо-синие. В остальном дизайн остался прежним: облегающий костюм с вставками из кевларового волокна, витиевато украшенная маска, закрывавшая все, кроме нижней части лица, объемный капюшон и короткий плащ, скрывавший глубокий вырез на спине. Оптимальная форма.       Как же я была рада, что дизайнеры не уходили в сексуализацию и прислушивались ко всем моим пожеланиям. Разве что, мне не разрешили использовать закрытый шлем, аргументировав это тем, что от пули и обычный не спасет, а мне стоило оставить в своем образе «хоть что-то человеческое». Когда-нибудь мне прилетит по голове и тогда я найду этих умников и заставлю их уволиться по собственному. Если выживу, конечно.       — Не волнуйся, — директор вдруг тепло улыбнулась. — Они такие же люди, как и ты. Итак, пора.       Она первой зашла в лифт и, дав отсканировать свой глаз, звучно произнесла:       — Холл команды.       Пол слегка дрогнул, но больше я ничего не почувствовала. Лишь мелькание цифр на табло показывало, что мы стремительно летим вверх.       — Работа Константы, — прокомментировала директор, заметив мое восхищение. — Весь этот небоскреб — ее творение.       Я знала. Читала про это еще в детстве. Константа, мой любимый кейп, была известным архитектором; больше половины высокотехнологичных построек в городе были созданы под ее непосредственным руководством. Я даже видела ее однажды среди строителей, одетую в рабочую одежду. От остальных ее отличала гипсовая маска на лице, расчерченная линиями. Одна из первых небоевых кейпов-технарей, классифицируемых ранее в класс Умников.       Двери медленно раскрылись, открывая взору просторный многоуровневый холл с одной стеклянной стеной, через которую открывался потрясающий вид на Хьюстон. В центре стоял круглый стол с хаотично расставленными креслами. На втором этаже стояли несколько столов поменьше; на некоторых был откровенный беспорядок.       — Они здесь! — знакомый голос Эмпата донесся со второго этажа. Он выглянул из-за перил и активно замахал мне. — Шива! Наконец-то ты здесь!       Лапушка и Струна отвлеклись от игры в шахматы и одновременно повернулись в мою сторону. Эйдолон поднял голову от пульта управления. На втором этаже двое парней подошли к перилам и стали пялиться на меня. Маскарад узнавался легко, — по его цветастой одежде и темной блестящей градиентной маске. Вторым был Мельхиор, недавно появившийся в команде. Его серый балахон обычно скрывал под собой металлическую броню, но сейчас, похоже, он был без нее.       — Кхм, — громко привлекла внимание директор. — Кори Томпсон она же «Рука», с сегодняшнего дня будет работать в Центральном Отделении Хьюстонского Протектората. Думаю, некоторые из вас уже знакомы с ней и даже работали в паре. Верно, Лапушка?       — Я тоже! — выкрикнул Эмпат и спрыгнул на первый этаж.       — Ты тоже, — терпеливо добавила директор. — Итак, Эйдолон, это твой новый подчиненный. Распишешь ей график?       — Хорошо, мэм, — кивнул он. — Добро пожаловать в команду, Рука.       От этих слов меня бросило в дрожь. Я в самом деле в команде…       — С-спасибо.       Директор ободряюще улыбнулась мне и отошла к лифту. Я натянуто улыбнулась Лапушке, приветственно стукнулась кулаками с Эмпатом и неуверенно подошла к Эйдолону. Тот кивнул, отвернулся к пульту и легким касанием по сенсорной поверхности вызвал окно с разными графиками.       — На первое время, поставлю тебя в пару с Эмпатом, — он сразу приступил к делу. — По данным графиков синергии, у вас двоих лучшие показатели. Вторым твоим партнером будет Темп. Лапушка уже составила все расписание заранее, так что ознакомься и, если что-то не так, скажи мне об этом сейчас. У тебя есть гражданская личность, так что воскресенье — выходной. Ночные дежурства — в субботу. Пока, на время каникул, патрули разбросаны, а далее основная масса будет выпадать на вторую половину дня или раннее утро, в соответствии с расписанием занятий в твоем колледже.       — Можно добавить еще, — я пожала плечами. — У меня нарушения сна.       — В медкарте об этом ни слова, так что только после обследования у врача. Эмпат, проводишь ее к Ивонн? Спасибо. Итак?       Расписание было похоже на кирпичную кладку: каждый кейп был в паре минимум с двумя за смену. Весьма практично: в действии всегда был хотя бы один герой.       — Пятница, восемнадцатое, — я ткнула пальцем в календарь. — Вечером у меня выступление с группой, так что я не могу…       Со второго этажа донесся презрительный смешок. Я подняла голову и увидела Маскарада, внимательно следившего за мной.       — Что-то не нравится? — довольно резко спросила я.       — Выпендриваешься, — плюнул он.       — Маскарад? — Эйдолон повернул голову его сторону.       — Я не собираюсь работать в две смены только потому, что она новичок.       Точно. Он стоял в пятницу на ночном дежурстве сразу за мной.       — Я могу выйти в ночное, сразу после концерта.       Маскарад что-то пробурчал себе под нос, но махнул рукой в знак согласия. Эйдолон поменял наши клетки местами.       — Тогда у тебя ночная с Лапушкой и мной. Еще вопросы? Хорошо, тогда задание на сегодня — осмотрись и познакомься с людьми. Сделаешь это и можешь быть свободна. Так, мне пора, Мельхиор, замени меня.       Мужчина в сером костюме отдал честь и, тяжело ступая, стал спускаться по лестнице. Эйдолон встал из-за стола, снял гарнитуру с шеи, подошел к стеклянной стене и, просочившись через стекло, покинул холл. Только зеленая точка мелькнула на небе. Я завистливо вздохнула. Мой полет по сравнению с его был ходом улитки.       — Ты хотя бы летать можешь, — произнес Эмпат за моей спиной.       «Он не умеет читать мысли» — напомнила я себе в сотый раз. Незнакомые с его силой вполне могли так подумать, но Эмпат читал лишь настроение и эмоции человека. Он очень тонко чувствовал малейшие изменения в состоянии и, исходя из этого, искал куда двигаться. А еще он мог поглощать чужие эмоции, подзаряжая вторую сторону своей силы — энергетические поля, а если точнее, гибкие субстанции, на практике оказавшиеся пуленепробиваемыми.       Вот это способность, да. Не то что моя.       — А теперь ты кому завидуешь? — он схватил меня за плечо и тут же отдернул руку, словно ошпарившись. — Прости, я забыл!       Вот всегда он так. Я поежилась и неосознанно отступила на шаг назад. Струна вытянула голову из-за дивана и с участием поинтересовалась:       — Гаптофобия?       — Что-то типа того, — я растерла место прикосновения. — Но я думаю, что это просто острое чувство личного пространства. Я очень избирательна в том, кого допускать в свою «зону».       — Недотрога, значит? — Маскарад вновь влез в мою беседу. Я проигнорировала его слова и остальные сделали то же.       — Покажешь ей тут все? — Лапушка взяла ладью в руки. — Присоединюсь позже — почти победила.       Струна хмыкнула, но никак не ответила на укол. Эмпат направился к лифту. Его длинный голубой плащ почти задел шахматную доску, но Лапушка в последний момент успела махнуть рукой и ткань обогнула ее, словно скользнув вдоль невидимого купола. Такова была ее сила — изменять траектории движения.       — Начнем с самого низа, — объявил Эмпат, когда я зашла в лифт. — Итак, главный холл, — визитная карточка этого места. Поехали.

***

      Когда солнце перевалило за полдень мы покинули здание СКП вместе с Эмпатом, гражданская личность которого звалась Эван Бартош. Стояла ужасная жара, свежий асфальт лип к подошве, а ветер от проезжающих машин обжигал. Мы взяли по мороженому и почти сразу пожалели об этом — солнце растопило его за считанные минуты.       — Бля, Кори, не помнишь сколько градусов? — он оттянул футболку и немного помахал рукой.       — Обещали не больше двадцати девяти.       — Пиздёж, за сорок точно перекинуло, — выдохнул он. Затем полушепотом добавил, — Не завидую Доминику.       Доминик — гражданское имя Маскарада. Сейчас он бродил где-то в городе. Наверное, у него был самый тяжелый костюм после Мельхиора.       — Интересно, а как Эйдолон справляется с жарой. Он постоянно на улице мелькает.       — М-м-м, спецсила, отводящая лишнее тепло? — я глотнула холодной минералки и поморщилась. — Типа как у космонавтов?       — Или понижающая температуру его тела! — вдохновился Эван. — Кстати, не хочешь заглянуть в океанариум на днях? Зуб даю, там прохладно.       Океанариум… Я представила темно-синие прохладные тени, неспешных косаток, эхо в длинных коридорах. Звучало в самом деле неплохо, но вот…       — Прости, я хочу привыкнуть к графику работы, плюс в пятницу у меня концерт. Честно, я бы очень хотела.       — Окей, — жизнерадостно произнес Эван и закинул руки за голову. — Знаешь, обожаю тебя. Нет-нет, ничего такого. Просто с тобой хорошо. Бля. Короче, ты говоришь, что чувствуешь и не нужно искать второй смысл в каждом слове. Башка отдыхает. Ты же знаешь, мою силу никак не выключить и она постоянно бьет по мозгам. Бам! — этот человек грустит, бам! — ей неприятны твои слова, но она улыбается, бам! — он чувствует сожаление, обещая тебе что-то, а значит, этого никогда не будет. Бам! Бам! Бам!       — Понимаю, — я снова приложилась к бутылке. — У меня не так сильно, но вот… Я ощущаю людей. Как писк комара над ухом. Я чувствую их тела и на этом все. Больше ничего, но от этого чувства никак не абстрагироваться. Этот звон в голове… чем ближе человек, тем сильнее я чувствую его. Когда кто-то прикасается ко мне, это, буквально, оглушает. Хочется сразу атаковать, закрыться от них, сбежать прочь.       — Я не знал, — удивился Эван. — Ну, типа, ты говорила, что тебе не нравится, когда люди рядом, но чтобы так…       Мы остановились в тени парковых деревьев. Голову нещадно пекло даже под кепкой, так что сейчас мы хоть на время избавились от головных уборов. Эван зачесал вспотевшие волосы и снял очки, чтобы вытереть лицо футболкой. Я приложила бутылку с остатками воды к лицу и блаженно улыбнулась, впитывая разгоряченной кожей едва терпимый болезненный холод.       — Перееду жить в Канаду, там точно прохладно. Кстати, возвращаясь к теме сил… Мне казалось, что когда мы были в Стражах, ты рассказала все.       Он выглядел слегка расстроенным.       — Директор Дальберг тоже не особенно обрадовалась, когда я ей рассказала. Мне кажется, она подумала, что я скрыла это от нее при вступлении в Стражи. Но, блин, знаешь, я в самом деле думала, что все мои силы это доставать десяток конечностей из дыры в спине и телекинезом отправлять всякие штуки в полет, включая себя. А потом обнаружилось, что я чувствую людей. Знаешь, даже могу сосредоточиться на ком-то, вот только ничего кроме звона в голове это не добавляет. Как будто я неправильно использую эту силу.       — Дополнительные способности? — скептически хмыкнул Эван. — А не дохрена ли тебе: полет, телекинез, всякие руки-лапы-крылья из спины, так теперь еще и манипуляции с человеческой плотью?       — Вряд ли это кластер, — я серьезно посмотрела на него. — Скорее всего, это одна сила, которую я использую неправильно. Точнее, у меня нет понимания, как действовать; будто у тебя отрос хвост, а ты не знаешь, как им двигать — вот так я себя чувствую. У этого есть объективная причина…       К нам подошла толпа туристов и я поспешила замолчать. Слышалась невообразимая смесь итальянского и английского, пожилые мужчины и женщины неспешно шли, разглядывая окрестности. Кажется, жара их совершенно не беспокоила и они прогуливались, наслаждаясь погодой.       Когда мы вновь оказались в одиночестве, я закинула нагревшуюся бутылку в рюкзак и тихо прошептала:       — Эйдолон заблокировал какую-то часть моих воспоминаний, а вместе с этим и возможность работать с силой.