Монстр

      Где-то в конце коридора грохнула дверь, и почти сразу же послышались возмущенные голоса. Я приоткрыла глаза, окинула взглядом полутемное помещение и снова сомкнула веки.       За окном лил серый ливень, один из тех, что могут идти по несколько дней и прекращаются в одно мгновение. Солнца не было, и я не знала, который час.       Тихие голоса ведущих ночной радиопередачи действовали усыпляюще. Только что закончился репортаж о землетрясении в Южной Америке. Я бы не удивилась, появись там Бегемот, но нет, Вселенная решила не давить и закончить с черной полосой.       Интересно, если бы какой-нибудь Губитель сейчас решил атаковать, меня бы включили в отряд? Люди, умеющие летать, точно бы пригодились…       Я вздрогнула всем телом, стряхнув часть сонливости. Хотелось поддаться этой болезненной слабости, провалиться в сон и забыть о событиях этой ночи. Тело еще помнило ту боль: мышцы ныли, в суставы словно насыпали металлической стружки. Даже пальцем шевелить не хотелось.       Глубокие вдохи сопровождались резью в правом легком — что-то не до конца зажило, но, по крайней мере, теперь в теле не было огромной дыры.       Хрустящая больничная простыня не давала тепла, даже наоборот, слегка холодила. Я попыталась закутаться поплотнее и сразу же пожалела об этом — кожа отозвалась ноющей болью на прикосновение прохладного хлопка.       Возможно, стоило надеть толстовку, заботливо положенную на стул около койки.       Все тело отчаянно воспротивилось моей попытке встать. Руки затряслись как у запойного алкоголика, когда я попыталась оттолкнуться ими от постели; мышцы скрутило судорогой. Я выругалась сквозь зубы и упала обратно на подушку.       Дьявол. Я махнула правой рукой, подтянула толстовку телекинезом, уронила ее на себя.       Какая же я жалкая.       Несколько теплых рук ласково скользнуло по спине и животу, вспучив футболку. Почему-то это действие было успокаивающим. На мне не было больничной сорочки, как на типичных пациентах, я по-прежнему была в своей старой одежде, разве что, без того, что сняли во время лечения. Маски Сибири тоже нигде не было. Наверное, к лучшему.       Тело вновь было целым, даже два небольших шрама, полученные в раннем детстве, были на месте. Я приподняла футболку и вновь посмотрела на тонкие полоски. Филигранная работа. Ощущалось, правда, немного странно — словно кожа стала чуть более чувствительной. Впрочем, в остальном все было нормально.       Одежда вычищена от крови и грязи, даже моя толстовка, которую, впрочем, восстанавливать было совсем не обязательно. Я взяла ее в руки, потерла пальцами застиранную ткань. Ни единого дефекта, даже затяжки пропали. Кажется, маме придется еще долго ворчать про «тряпье».       Я продела голову в горловину и медленно натянула толстовку. Каждое движение причиняло боль, так что я старалась шевелиться осторожно, помогая себе тремя руками. Когда все было закончено, я расслабленно откинулась на спину и снова закрыла глаза.       Весь вечер и ночь в моей голове крутилось две мысли: выберусь ли я живой и что скажет Эйдолон. Сейчас вопрос выживания отошел на второй план, так что тревога с удвоенной силой накинулась на предстоящий разговор с ним, который почему-то пугал куда сильнее, чем доклад директору Дальберг.       Как закончился бой и когда появился наш deus ex machina, я не запомнила. Боль в какой-то момент резко исчезла, но я не была уверена в том, что из этого сделал он, а что мое гаснущее сознание. Первый раз я пришла в себя где-то в небе, среди дождя и ветра. Короткая мысль о том, что никогда я еще так быстро не летела, и снова темнота.       Второе пробуждение было уже под лампами операционного стола. Санитар командовал, а Эйдолон выполнял указания, изредка переспрашивая. Никогда бы не подумала, что кому-то вроде нашего шефа придется просить помощи у других. Его силы безграничны и не требуют какой-то поддержки извне… По крайней мере, мне так казалось раньше.       По коже пробежались колючие мурашки. Я обхватила себя руками и зажмурилась сильнее. Вот она новая реальность, к которой нужно привыкнуть.       Никто не в безопасности.       В дверь громко постучали, и я вздрогнула, хоть и видела приближение одинокого золотого силуэта. В палату вошел Темп, приветственно махнул рукой и включил свет. Я зажмурилась и ответила коротким кивком.       Меньше всего ожидала увидеть его здесь. Мельхиора, может быть, Бриза, но никак не Темпа. Его лучезарная улыбка вселяла надежду — а может все обойдется и никакого наказания за мои действия не последует? Он встряхнул пачку листов, на секунду посерьезнел, и снова улыбнулся.       Ну да. Всего лишь маска.       — Очнулась? — дружелюбно произнес он и сел на краешек постели. Я отодвинулась на другой край. — Ник просил передать привет. Как себя чувствуешь?       Я неопределенно махнула рукой.       — Понимаю, — он хмыкнул. — Шеф едва ли не на бегу тебя по частям склеивал, так что прости ему мелкие недочеты.       Сердце заныло еще сильнее. Мало того, что влипла во все это, так еще и Эйдолону теперь жизнью обязана.       — Да не кисни ты так, — Темп похлопал рукой по простыне. — Ему не впервой. Вон, Ника в августе Бегемот поджарил, так ничего, вон, ходит важный, будто и не лежал испеченный на земле, без кожи и половины мышц. Ладно… Шеф пока занят в городе, а директор на совещании, так что допрашивать тебя некому. Если есть что-то срочное, о чем мы должны узнать — скажи, и я наберу Марка.       Рассказать обо всем Мельхиору? В прошлый раз именно он предложил встретиться с Трепетом, а сейчас…       Нет. Я мотнула головой. Лучше уж сразу Эйдолону.       Темп коротко кивнул и посмотрел на меня в упор. Его светлые глаза, на контрасте со смуглой кожей, словно светились. Он был красив: точеные скулы, мужественный подбородок, уверенный взгляд человека, знающего свою привлекательность. На TV ходили слухи, что он встречался с Константой, но я пока не увидела ни единого подтверждения их связи. Они вели себя как самые обычные коллеги: ни нежности, ни отстраненности, просто деловые отношения.       — Ну ты, конечно, звезда у нас, — внезапно произнес он. — Не припомню, чтобы кто-то так ярко карьеру начинал.       Я скривилась и не ответила на укол.       — Эмпат, конечно, тоже постоянно чудит, но чтобы так… — Темп поднял обе руки. — Черт, Кори, мне реально нравилось это место… Где, спрашивается, мне теперь с людьми встречаться?       Людьми? Он тоже общался с Бродягами? Я вспомнила слова Марии о возможном кроте в команде и замерла. Да ну, не может быть, чтобы он так открыто говорил об этом.       — Ты что-нибудь придумаешь, — я выдернула простыню из-под него и накинула ее на ноги. — У тебя тоже есть друзья с… той стороны?       — Да какие друзья, — Темп скривился. — Я больше по переговорам от Протектората. Эйдолон на эту роль не подходит — все слишком боятся его, а среди остальной команды, только у меня есть опыт общения с людьми вроде Стылой или Марии… Да. Хорошая женщина была. Не понимаю, почему она обратилась к тебе?       Я не ответила. Пусть руководство первым обо всем узнает.       — Много пострадавших?       — Пока не считали, но точно есть восемь трупов, — Темп снова ожил. — Раненых тоже достаточно, но большая часть разбежалась по углам, ремонтироваться своими силами.       — Никто не хочет иметь дел с Протекторатом?       — Скорее, с Эйдолоном.       Я кивнула. Можно понять.       Темп, наконец, показал на пачку листов в левой руке.       — Шеф все равно будет нескоро, так что я принес тебе немного работы. Тут кейпы из списка Энигмы. Фото есть не у всех, но вдруг ты узнаешь кого по описанию… Если узнаешь кого-то из посетителей бара — дай знать.       Я посмотрела на смазанную фотографию девушки в маске-полумесяце. «Затмение» — гласила лаконичная подпись снизу. Я перевернула лист и стала читать. Влияние на сетчатку, кратковременная слепота… Нет, ее точно не было.       — Впервые вижу.       — Некоторые могли менять маски перед входом в бар, — напомнил Темп.       — Замечательно, — пробормотала я и отложила лист в сторону. Следующим был мужчина в классическом костюме и с серпом на поясе… без маски. Я прищурила глаза. Совершенно непримечательная внешность.       «Гермес». Если я его и видела, то точно не в баре. Но где? Где я еще могла пересекаться с ним? На оборотной стороне листа было написано, что он наемный посредник между группировками.       Где я могла его видеть? С Трепетом? Где-то раньше? Все эти мысли вызывали только раздражение. Я почти отправила его к Затмению, но засомневалась и вновь посмотрела на фото.       — О, Гермес, — оживился Темп. — Занятный кейп. Не пытайся вспомнить, был он там или не был, ничего, кроме дежавю, ты не почувствуешь.       — Скрытник?       — В точку, — Темп взял фотографию из моих рук. — Я за ним уже полгода охочусь и пока ни разу на свежий след не напал. Нет, мы один раз столкнулись лицом к лицу, но я почти уверен, что это было специально. Он, буквально, наслаждался моим замешательством: я как полный идиот стоял и пытался сфокусировать внимание на нем, а он лишь перекидывал серп из руки в руку. Потом он просто ушел, а я не мог заставить себя найти его в толпе. Мы точно пересекались еще несколько раз, но этого я не помню, или, если быть точнее, считаю это не важным.       — А Эйдолон?       — А что Эйдолон? Мне что, отвлечь его от чего-то глобального, ради какого-то скрытного ублюдка, что решил меня подразнить? Забей, Кори, это не его уровень. Да и, знаешь, у меня есть гордость какая-никакая. Какой от меня прок, если мне постоянно приходится обращаться за помощью к шефу? Другие же отделения как-то справляются. Думаю, ты понимаешь, о чем я, — не зря же ты пошла разбираться с Гнездом в одиночку.       — Там не должно было быть их.       — Я упростил, — он отмахнулся. — Ты отправилась на встречу, никого не предупредив, кроме Эмпата, а он не в счет, и мы оба знаем, почему. Хочешь сказать это не от того, что ты сама захотела сделать что-то значимое? Чувствовать себя полезным, самостоятельным и незаменимым, это то, что недоступно нашему отделению и с этим придется смириться. Никто не может превзойти шефа.       Темп положил фотографию Гермеса отдельно.       — Этот сукин сын там точно был, — он постучал ногтем по бумаге. — Можешь не сомневаться.       Он взял один из листов и стал рассеянно смотреть на фото. Странно было слышать такой поток откровений от него. Возможно, он был в чем-то прав насчет моих мотивов, но я была не уверена. Да, все действительно выглядело так со стороны, но я сделала это, скорее чтобы не сталкивать Трепета и Эйдолона, чем просто желая выслужиться.       А хотя черт его знает.       — Я так проебалась, — шепотом произнесла я. — Мне казалось, что я делаю что-то правильное, но все стало в десять раз хуже.       — Все мы когда-то ошибались, — он хрустнул плечами. — Не казни себя так. Маскарад вот до сих пор ничего не понял. Он дерзит, провоцирует, упрямится, но мне кажется, в глубине души он уже почти смирился с тем, что никогда не станет первым. Это главное правило не только Центрального отделения, но и всего Хьюстонского Протектората в целом: забудь о карьере — ты всегда будешь в тени нашего шефа.       — Ты ненавидишь его?       Мы как-то не сговариваясь перестали произносить его имя.       — Ненавижу себя, скорее, — Темп покачал головой. — Ненавижу то, какой я жалкий по сравнению с ним.       Нет, Эмпат старается зря. Как можно спасти команду, когда каждый сравнивает себя с человеком совершенного иного уровня. Взаимоотношения пропитаны горькой завистью, тут не может быть искренности.       И это никак не изменить.       — Давай работать, — я взяла в руки новый лист.       Темп кивнул и стал рассказывать про кейпа, чью фотографию я держала в руках. Способности, инциденты, что у СКП на него… Я слушала краем уха. Сложно сосредоточиться после таких открытий.       Листы шли один за другим. Параплегия, Осадок, Полосатый Хвост, Забрало… Я узнала парня в технарской броне, что шарахнулся от меня, когда Молоко сказала, что ищет нас с Трепетом. Были еще пара знакомых на вид масок, но я была не уверена, видела ли я их, или люди просто надели похожие перед входом. В конце концов, в баре сидела Чайка, не могла ведь она прийти туда лично…       Темп больше не возвращался к теме команды; не удивлюсь, если он жалел, что разоткровенничался передо мной.       — Она пару раз засветилась на ограблениях магазинов, — он проследил за тем, как я откладываю лист в сторону тех, кого не было в баре. — О, Герцог!       — Он точно был. Трепет прострелил ему ногу.       — Серьезно? Жаль я этого не видел. Ну, познакомилась с его роботами? Как тебе?       Я в двух словах рассказала о нашем с Трепетом противостоянии роботу, не забыв изменить детали касательно выстрела. Темп удовлетворенно кивнул головой:       — Герцог вас недооценил.       — Просто повезло.       Темп в очередной раз усмехнулся и покачал головой.       — Я не верю в удачу. Кори, ты себя правда недооцениваешь. Видишь это?       Он закатал рукав. Смуглое предплечье от локтя до кисти пересекал ровный тонкий шрам.       — Герцог?       — Ага, одна из его малышек. Чудом руки не лишился, я просто не мог уследить за его лезвиями. А тебя не задело, да?       Рука скользнула по спине, ища вчерашнюю рану. Под пальцы попало несколько бугорков родинок, но не нашлось даже рубца.       — Не, меня тоже зацепило, только Эйдолон все стер, кажется.       — Что ж, рановато тебе для боевых шрамов, — улыбнулся Темп. — Да и девушке они ни к чему.       — Ой, давай без этого, — я скривилась. — Шрамы никому не идут, что бы там люди ни говорили.       Темп зацепил зубами край перчатки, стянул ее и стал любоваться своей рукой. Костяшки белые от шрамов, пальцы пересекают несколько широких светлых полос, а пара ногтей расколоты.       Ох, черт. Неловко вышло.       — Ты права, красоты в шрамах нет, — тихо согласился Темп.       — А это… — я указала взглядом на несколько ровных круглых ожогов в середине ладони. Темп сразу сжал пальцы в кулак.       — Не всем повезло быть сразу найденными Протекторатом, — он криво улыбнулся и потер непропорционально большой сустав указательного пальца. — Я несколько лет работал громилой одного наркобарона. Ну, знаешь, там, напомнить место обнаглевшей шавке, посчитать зубы кому-то, кто решит возразить твоему хозяину, остановить нож, предназначавшийся его сердцу. Когда Легенда нашел меня и сказал, что у меня есть способности, я не поверил. Силы, они же про стрельбу огнем из рук или полет какой-нибудь. Чувствовать противника это же не силы, это так… Чепуха.       — Легенда убедил тебя перейти в Протекторат?       — Можно сказать так, — пожал плечами Темп. — У меня и выбора-то не было… О, смотри-ка, вот и наши знакомые.       Лист с Сестричками лежал прямо за листом Герцога. На фото они были не такие устрашающие, как в реальности: две самых обычных девушки в серых платьях держатся за руки. Блондинки. Черная маска у той, что повыше, белая у невысокой. До этого они как-то не использовали свои силы так агрессивно и, более того, никого не убивали.       Еще несколько кейпов, на которых откроют охоту…       — Не понимаю, зачем? — я приподнялась на локтях. — Они же не были такими жестокими, а сейчас словно разом все посходили с ума.       — Эйдолон стоит костью в горле не только у нашей команды, — хмыкнул Темп. — Гнездо пообещало разобраться с ним, и ради этого они готовы на все. Хотя, не думаю, что они переступают через себя, когда им нужно кого-то убить.       — Они всегда были такими?       — Какими: садистичными, жадными до власти и эгоистичными? Вполне может быть.       — Просто… Трепет говорил, что Гнездо предлагали какие-то усиления способностей, вдруг это что-то, что изменяет их сознание?       Темп слабо улыбнулся и покачал головой.       — Нет, Кори. В этом подвальчике они были королями, все боялись их, всё было под контролем — ничто не пьянит сильнее власти. Кто бы ни рулил всем в Гнезде, он знает, как бросать кости диким псам.       Верно. Стопка листов тех, кого я узнала, была раза в три тоньше той, где были незнакомые кейпы. Но если они все были в списке Энигмы, то значит каждый из них хоть как-то был связан с Гнездом.       — Нам одним не справиться.       — Ну да, — Темп щелкнул пальцами. — Директор сказала, что сегодня-завтра в Башню прибудет подкрепление. Команды Далласа, Атланты, ну и тяжелая артиллерия, само собой. Александрия, кстати, уже была здесь недавно, но ее вызвали обратно.       Нет.       — Ты прикалываешься, — я медленно села в постели.       Темп засмеялся.       — Более того, она заходила проведать тебя.       — Ты, блин, прикалываешься, — повторила я и прижала руки к лицу. — Господи, мне так стыдно.       — То есть до этого тебе не было стыдно, я правильно понимаю? — Темп уже в открытую издевался.       — Я… нет, просто Александрия это… Она крутая.       Все слова вылетели из головы. Александрия знает про то, что я сделала. Александрия была тут. Александрия могла сказать мне что-то по этому поводу…       Странно было восхищаться кем-то из Триумвирата, когда рядом постоянно был Эйдолон. Но как-то, с каждым днем, моя симпатия к нему сыпалась все сильнее и сильнее, оставляя только чувство вины и собственного несовершенства.       Пришел на выручку, потратил свое время, чтобы услышать, что помощь не нужна, потом вытащил с того света, собрал по частям… За такое обычно до самой смерти благодарят.       Ладно я, но вот каково кому-то вроде Ника? Или тот же Темп? Сейчас он шутит, бодрится, но Эван говорил, что он хотел перевестись в другое отделение.       И вроде глупости, но… Незримые условные и реальные ограничения давят: не вылазь из песочницы, взрослые разберутся. А когда придет Голиаф, тебя размажут о землю — в этом мире ты слабее Давида.       Отпусти все и ложись на волны.

***

      — О чем ты вообще думала? — Эйдолон с грохотом уронил папку на стол. — Поверить словам лидера преступной группировки! Ты правда верила в то, что выберешься целой? Обещание отдать всю информацию по Гнезду, — я в жизни наивнее ничего не слышал! Я думал, у меня в команде только Маскарад ведет себя безрассудно, но потом я нахожу тебя с дырой в животе и понимаю, как был неправ. Без прикрытия, без разведки, без минимальной подготовки!       Он прижал руку к металлическому лбу и простоял так несколько секунд:       — Ты у меня все инструкции переписывать сядешь, — чуть тише произнес он. — Еще раз такое произойдет — сделаю все, чтобы тебя перевели в Остин. Мне самоубийцы в команде не нужны.       Я слабо кивнула и сильнее вцепилась руками в сиденье стула. Доклад директору, разговор с сотрудником отдела безопасности — сбор информации о возможном шпионе в команде, беседа с психологом, а потом и куратором Эвана, еще черте кем… У меня просто не осталось сил.       А теперь еще и Эйдолон решил остаться после всех и провести воспитательную беседу.       — У тебя нет неуязвимости, — он начал загибать пальцы, — регенерации, предвидения, на крайний случай — сверхреакции. Кори, какого черта ты там забыла?       За прорезями в маске виднелись неясные линии глаз. И не слепит его этот зеленый свет?       — Не отвлекайся, — он наклонился чуть ближе. — Да, может вы думаете, что я преувеличиваю, паранойю, но все вы — стеклянные по сравнению со мной. Один выстрел из простого не-технарского пистолета — вас нет. А если что-то мощнее? Маскараду плечо разнесло, а тебя бы просто распылило.       …сгусток энергии врезался в плечо, прямо туда, где должен быть сустав, неоново-голубой бутон распустился, разрезая кости как масло…       — Ее пистолет работал в соответстви с силами носителя, — я чуть отодвинулась. — Маскараду отказала неуязвимость, а у меня бы… руки отвалились?       Истеричный смешок прорвался сквозь плотно сжатые губы. Эйдолон проигнорировал его и продолжил:       — Ты не могла этого знать. Как только появился Маскарад, тебе следовало улетать как можно дальше. Ты действовала не по протоколу.       — Маскарад мог погибнуть.       — Как и ты, — отрезал он. — То, что ты осталась жива — чистая удача. Вообще… Ты не думала, что именно Мария похитила Лапушку? Приходишь к Трепету, а там засада…       — Трепет бы так не поступил! — возразила я.       А вот это я сказала зря — можно было почувствовать, как резко изменилась атмосфера в допросной. Эйдолон распрямился и отошел на шаг назад.       О черт.       — Итак. В мире есть силы, которые мы относим к классификациям Властелин и Оборотень, на любого человека можно надавить через его семью, а ты уверенно заявляешь, что Трепет бы так не поступил, верно? Это если мы считаем, что он до конца честен с тобой и тоже считает тебя своим другом.       Я не ответила.       — Ладно, предположим, Трепет тебе не солгал и даже Мария сдержала свое обещание, вот только… За Марией ведь охотилось Гнездо, ты сама это сказала. Была вероятность, что вас схватят, едва вы начнете говорить о сделке. Половину рисков ты бы отсеяла, расскажи обо всем директору или мне, если тебе не хотелось гласности. Но… если ты пошла этим путем, то принимай последствия.       Он подвинул ко мне папку.       — Раз слово «дисциплина» для тебя пустой звук, делать в активе тебе нечего. До сентября будешь работать в офисе Константы. Никаких дежурств и, уж тем более, патрулей. Без уведомления куратора — никаких контактов с паралюдьми, не относящимися к Хьюстонскому отделению. Все ясно? Поставь подпись и можешь идти.       Это он о Трепете. Интересно, а репетиции как проводить? Я не подберу аргументов для Шона, по которым я или Роб должны покинуть группу. Таскать с собой куратора?       Хотя, что-то мне подсказывает, все обойдется предложением, от которого Трепет не сможет отказаться.       Внутренности в очередной раз свернулись в спираль. Вот так всегда. Лучше бы не вмешивалась.       Бросила быстрый взгляд на приказ и съежилась. Интересно, как выглядит приказ о переводе в другое отделение? То же самое, больше пунктов или вообще другой документ? Я взяла ручку и бегло пробежалась по тексту. В приложении была прикреплена личная характеристика. Не хотелось читать, но глаз выцепил предложение: «…среди прочего мелкие нарушения, игнорирование приказов, деструктивное поведение». Можно было бы поспорить, но… Я размашисто расписалась и бросила ручку.       По крайней мере, остаюсь в Хьюстоне. Никакого Остина, Далласа, других штатов… Не придется мучаться с переездом.       Эйдолон расписался сам и закрыл папку. Разговор окончен.       — На будущее — научись уступать, — добавил он, когда я уже встала из-за стола. — Даже мне не все под силу.       — Если бы на мне не было ограничений, этого бы не случилось? — осмелев, спросила я.       — Нет, — твердо произнес Эйдолон. — Но все стало бы куда хуже. На начало августа назначена комиссия по твоему делу, и в твоих интересах, чтобы у них сложилось хорошее мнение о тебе. Надеюсь, ты поняла меня.       И после всего, что я сделала, у меня все еще есть шансы? Я не поверила, но послушно согласилась:       — Да, сэр.       Эту комиссию я успешно провалю. Не может быть, чтобы мне разрешили пользоваться способностями в полную силу после такого проеба, как вчера. Скорее всего, руководство решило воспользоваться всеми возможными рычагами давления.       Вот только ложная надежда это очень плохо.       Эмпат и Струна разом начали подниматься с пола, когда мы вышли в коридор. Они ждали с самого утра, как только началась эта череда допросов-докладов.       Приятно знать, что кому-то не все равно.       — Надеюсь, впредь этого не повторится, — Эйдолон остановился перед Эмпатом и посмотрел на него сверху вниз.       — Можете быть уверены, шеф, — широко улыбнулся он и отряхнул штанины. Теперь они стали почти одного роста. — Наказание точно пошло мне на пользу и я буду сдавать каждого из своих друзей.       Эйдолон молча отвернулся и пошел прочь. Струна сжала руку в кулак и злобно посмотрела вслед. Уверена, она сейчас едва сдерживалась от того, чтобы показать ему средний палец.       Отчего-то, она его остро недолюбливала.       — Спасибо, что ждали, — шепотом поблагодарила я.       Струна пожала плечами и надула пузырь из жвачки.       — Все равно делать нехер.       — Она не пошла на премьеру фильма, который ждала два года, — громким шепотом произнес Эмпат и тут же получил кулаком под ребра от нее. — Ай! За что? Ладно, Шива, веди в свое царство.       — Заткнись, Морфин, — я поморщилась. — Видишь? В эту игру могут играть двое.       — В отличие от тебя, мое старое имя мне нравится, — Эмпат положил руку на плечи Струны и подтянул ее к себе. Та присела и выскользнула из захвата.       Так… собственнически. Они встречаются? Я посмотрела на недовольное лицо Хизер и проглотила свой вопрос.       Определенно не тот момент.       — «Шива» никогда не было моим именем. Это даже звучит по-детски. Так… пафосно и претенциозно, — я первой вошла в лифт. — Холл команды!       — Раньше ты думала иначе, — заметил Эмпат.       Верно. Но сейчас я чувствую себя последним куском дерьма и мысль о том, чтобы брать себе имя какого-то бога, мне противна.       — Бог создающий, бог разрушающий…       Струна проскользнула за мной и удобно устроилась, облокотившись о перила. Эмпат вошел последним и нажал на кнопку закрытия дверей.       — …это, скорее, к Сыну, — я подняла голову к потолку. — Или Эйдолону.       — Ой, не хватало этому козлу еще именем бога называться, — Хизер фыркнула. — Дохрена чести.       — Он ее заслужил.       — Ты там мозгами повредилась? — она приподняла бровь. — Может, тебе не только кишки заменили, но и содержимое башки? Давай еще, как Лапушка начни всем рассказывать, какой наш шеф классный. «Эйдолон то, Эйдолон се, Хизер, он такой крутой, почему ты его ненавидишь?» Потому что, блядь!       — Что за наказание, кстати? — перебил ее Эмпат. — Тебя же не…       — Буду работать у Константы, — я перевела взгляд на табло с мелькающими цифрами. — До сентября.       — Что?! — Струна задохнулась от возмущения.       — О, ну да, ей же рук не хватает, — выдавил Эмпат.       — …в такое время? — Струна пропустила шутку мимо ушей — Он не имел права отстранять тебя от работы сейчас, когда… Есть возможность отомстить.       В носу противно защипало и я молча мотнула головой — ничего не говори. Но она наоборот, распалилась:       — Работа у Константы — подумать только! Лучше бы к малышне отправил, там, спарринги или еще какая ерунда. Той же суке Анестезии куда большее сходило с рук, а тебя чуть что — сразу наказывают. Взять ту ситуацию с Трепетом…       — Там не было наказания, — тихо произнесла я.       Лифт остановился и мы прекратили все разговоры. По стеклянной стене снаружи текли потоки воды — на улице бушевал самый настоящий шторм. В помещении горели неяркие лампы над столами, у которых работали люди. Я кивнула Темпу, который легко махнул рукой, и поспешила выйти в коридор, ведущий к апартаментам, пока никто не начал задавать вопросы.       — Шефа в холле не было, — шепотом оповестил Эмпат. — Говорят, что-то случилось с кем-то из старой гвардии…       — Наказание, — Струна напомнила о теме разговора. — Хочешь сказать, что он не заставил тебя выслушивать его нудные лекции о добре и зле? Я не знаю, кто-то еще верит в эти сказки о хороших героях и плохих злодеях? Что за бред вообще происходит, почему мы все ходим в маскарадных костюмах и играем в детские игры? Какой нормальный человек напялит на себя трико? Да хватит ржать, я серьезно. Нет, ладно мы, — она провела рукой по телу. — Но когда тебе за тридцать или сорок, как Мельхиору, последнее, чего бы я хотела — это носить яркие бесполезные костюмы и играть в «героев-злодеев».       — У некоторых это на грани фетишизма, — кашлянул Эмпат. — Вон, Эйдолон никогда маску не снимает, хотя Легенда насчет этого вообще не парится.       — Может он страшный, как атомная война.       — Или он — тайная личность нашего президента.       Они заржали в один голос. Придурки. Я приложила карточку к магнитному замку и вошла внутрь.       — Да ладно тебе, Кори, не дуйся.       — Забейте, — я бросила маску на постель. — Нет настроения.       Мой рюкзак, который я бросила в кустах, лежал на кресле, выпотрошенный и вычищенный. Вещи из него рядочками лежали на столе: бутылка воды, те самые злосчастные батончики, расческа, кошелек и блокнот с записями. Ничего не изъяли, хотя, уверена, все тщательно осмотрели.       — Да ладно, Кори, все не так плохо, — Хизер подняла с пола футболку и встряхнула ее. — Вообще, мне кажется, Константа сама тебя выгонит — характер у нее ого.       — После этого ее сразу в Остин переведут.       — Спасибо, ребят, за поддержку, — я отняла футболку. — Мне и так херово, вы еще тут…       — Обращайся, — Эван запрыгнул в кресло раньше Хизер. — Переведут — будешь скучать по нам.       — По тебе — точно нет.       Я легла лицом в подушку. Золотой силуэт несколько раз прошелся туда-сюда и, преодолев неуверенность, устроился рядом со мной.       — План, конечно, гениальный, — Эван закинул ноги на стол. — Я не осуждаю, просто… Кори, в следующий раз рассказывай больше. И не води дел с людьми, которые утверждают, что будет лучше, если никто не будет знать. Детская манипуляция, черт возьми.       — Я… не понимаю мотивации Марии. Думала, что понимаю, но потом она пожертвовала жизнью ради нас и… Кажется, я слишком тупая для всех этих злодейских интриг.       — Факт, — просто согласился Эван. — Вообще, если ты не жил в этой среде, то все кажется куда сложнее, чем есть. Ставлю сотню, что твой друг Трепет тебя водит за нос. Он слишком гладко вписывается в картину мира. И слишком уж располагает к себе. Черт возьми, да над ним словно висит огромная надпись «я добрый, но окружение заставляет меня быть на стороне зла».       — Он не злодей.       — Это мы так думаем, — со стороны Эвана донесся шорох рвущейся обертки. — Точнее, вы. Я таких типов насквозь вижу.       — Ты же его лично ни разу не видел.       — «Чувствую», — ядовито произнес он. — Что же вы так к словам все придираетесь. Кстати, Кори, не хочешь свои чувства поправить? А то ты, блин, черно-синяя от эмоций. Как ты жива с таким настроением, подруга?       Черно-синяя? Могу поверить.       Я повернулась лицом к стене и посмотрела на фото, сделанное на второй день после вступления в Протекторат. Директор пожимает мне руку, за ее спиной стоит Эйдолон. Я занесла руку, зацепилась кончиками пальцев за край фотографии и замерла.       Нет, не могу.       Принимать последствия, так? Я разгладила фотографию костяшками пальцев и отвернулась. Меня еще не исключили из команды, незачем хоронить себя раньше времени.       Месяц у Константы, и все вернется на свои места. Совсем немного, если подумать.       — Покер? — предложил Эван.       Ужасно хотелось отказаться, выгнать всех из комнаты, и сидеть в углу, думая над утренними разговорами. Я пересилила себя и поднялась на колени.       — Две минуты, — я кивнула в сторону ванной комнаты. Хизер взяла колоду в руки и начала тасовать карты, неловко сталкивая их. Эван наблюдал за ее движениями с нескрываемой издевкой, но ничего не говорил. С тех пор, как его поймали на подтасовке, доверие к его раздаче пропало.       Холодная вода имела неприятный привкус. Я сплюнула и вытерла губы. Слюна была розоватого оттенка — десны снова кровоточили. Наверное, стоило пересмотреть свой рацион, — неделю назад волосы начали сыпаться в два раза сильнее.       Я что-то упускала. Что-то очевидное, что-то, что я считаю неважным, что-то, что я недавно осознала, но почему-то забыла.       Вчерашнее ранение… Я стащила толстовку через голову — узкая горловина не позволяла разглядеть грудь. Футболку пришлось закусить зубами.       Ничего. Я коснулась пальцами ключичной ямки и провела линию до солнечного сплетения. Тонкая ровная кожа, без рубцов и ожогов.       Если бы не служба в Протекторате, я бы точно сделала какую-нибудь татуировку.