Это просто...

Сегодняшняя ночь была просто особенной. Как говорится - беда не приходит одна. В этот раз её нашествие сопровождалось убойным отзывом. После него я обещала быть внимательнее, но в 4 утра, что-то как-то... Не серчайте сильно. Но уж если вас так раздражают мои ошибки, подождите, пока моя бета их исправит. В начале главы я буду писать, отредактировано или нет. А она потом, после проверки просто напросто запись удалит. Но я обязательно буду исправляться, честно-честно... **** Эти мысли. Они снова пытаются захватить его разум. Но только сейчас он совсем не пытался противиться им. Они манили, вначале мельком, а потом все быстрее и быстрее перерастая в навязчивую идею, выкинуть из головы которую было просто невозможно. И Азуса был полностью с ними согласен. Она была в его объятиях. Не сопротивлялась, не пыталась выбраться. Может она тоже разделяла его чувства? Эмма молча смотрела в его глаза. Ни слова. Они как будто играли друг с другом. Либо просто решили проверить одну теорию. Правда ли, что влюбленные понимают друг друга с одного взгляда? Так или иначе, Азуса прочитал её мысли. Безумно счастливый он сделал ход. Поцелуй. Поцелуй вместо тысячи «спасибо». Горячая благодарность с привкусом любви, перерастающая от приторной сладости к остринке соблазна. Чуть осмелев, он провел языком по контуру её губ. Последние сначала робко поджались, но затем без стеснения подались вперед. Их языки коснулись друг друга, изучая доселе неизвестный способ общения. Будто преодолев агонию, его разум снова свободно вздохнул. Как прекрасно поймать этот момент - наслаждение души. Кровь резко накатывала к местам, которым раньше не хватало внимания. Становилось жарко. Идеально свернутое покрывало вместе с одеялом за ненадобностью были сброшены на пол. А окно медленно запотевало. Не отрываясь от нее, он стянул с себя рубашку. Руки Эммы коснулись его мокрой спины, пока он своими тонкими пальцами расстегивал ее блузку. Устранив все преграды, Азуса прильнул к ней всем телом. Эмма ощутила, как образующийся конденсат приятно щекочет её живот и грудь. Потеряв связь с реальностью, они и не заметили, как оказались полностью раздетые. На миг он остановился и посмотрел в её глаза. Снова немой вопрос. И её молчаливый ответ. Ни звука, только взгляды и осязание. Их невинная шалость продолжилась. Легонько рыкнув, он овладел ею. Хаос в его голове исчез. Осталась лишь пустота. А пустоту нужно заполнять. И Азуса знал чем... Его член, как истинный полиглот, мог изъясняться на тысячи языках. Однако он предпочел Закон Амонтона—Кулона простой лингвистике. Робко, не торопясь. В процессе он целовал ее ключицы. С каждым толчком он наугад менял место. И такая непредсказуемость заставляла неметь пальцы ног. Чем глубже он входил, тем сильнее его губы затягивали кожу. Пытаться сдерживаться было невыносимо. Из-за запрета на звуки дыхание быстро сбилось и больше походило на еле слышное аханье, перерастающее в глубокие выдохи. Азусу пробирали судороги. Его лопатки онемели, и он был вынужден перестать дарить поцелуи девушке. Подняв голову, он взглянул в наполовину запотевшее окно, сквозь которое все равно было заметно сильное свечение. Настолько сильное, что казалось, словно миллионы звезд опустились на долину. - Эмма, посмотри. Тут так красиво. Они прервались, пытаясь понять, что происходило снаружи. Как оказалось, их путь лежал через окутанное туманом озеро. Лунный свет, проходя сквозь дымку, отражался от водной глади, задерживаясь и образуя дивное свечение. Азуса посмотрел на лицо Эммы. Возможно, свет так падал, или просто девушка была счастлива: она сияла. И как ему хотелось, чтобы она сияла так всегда. Всегда, когда была рядом с ним. Колени девушки уперлись в подушки, а руки прислонились к стеклу. Из-под её ладоней вниз стремились блестящие капельки. Азуса словил подушечкой пальца одну из них, оказавшуюся до жути холодной. А в их купе было очень жарко. Теперь не только мысли атаковали его голову. Безумная идея добралась до самых недр его сердца и открыла дверь, так плотно запертую. Чтобы выпустить его - инстинкт. Он обладал большей мощью, чем просто мысли. Как буря, внезапно появился и установил свои порядки. Началось его время. Слегка раздвинув её икры, он пристроился между бедрами и продолжил начатое дело. Положив руки на ее ладони, Азуса слегка толкнул Эмму своим торсом вперед. На этом игра закончилась: возбужденные соски не выдержали резкого холода, который, собравшись в ручейки, шустро потек по её телу. Эмма застонала. Сладостные звуки для мужских ушей, которые всю историю толкали человечество на сумасбродные поступки. Одержимый своими желаниями Азуса сильнее вдавил ее тело в стекло. Девушка от неожиданности дернулась. Теперь с холодом соприкасалось всё больше эрогенных зон. Это возбуждало, и температура тела поднималась. Капель, желающих отправиться в путешествие, становилось больше, и они, собираясь в один поток, спускались по телу, огибая неровности, чтобы в конце охладить разгоряченный клитор. Стоны становились все громче и громче. Движения - ритмичнее и быстрее. Под конец он почти рычал. Его истинная скромная натура жутко смущалась стонов, и, сильно сжав зубы, он противился. Но наслаждение было сильнее парня. Настолько сильнее, что на пике удовольствия он неожиданно укусил её за плечо, чтобы кожа поглотила эти крики наслаждения. Один приятный миг. И, тяжело дыша, парень устало откинулся на спину. Физически он был истощен. Но та пустота, что так мешалась, была заполнена до краев. Чувством, что всегда так жаждало его сердце, - любовью. Она уснула быстро, оставшись рядом с ним. Он укрыл её одеялом и нежно поцеловал в шею. Одно у него вызывало улыбку: на окне остались отпечатки её ладоней и груди, которые были поспешно стерты самим парнем, чтобы не вызывать подозрений у случайных зевак. Поезд уносил их вдаль. Азуса долго не мог уснуть, наблюдая, как она мило морщится из-за надоедливых фонарей, которые быстро бросали свой мимолетный лучик и исчезали. Парень задернул шторы и крепко прижал её к себе. Он мог уснуть спокойно. Она осталась.