Воспоминания
5 апреля 2021 г., 11:57
Мои владения простираются от стены до самого шкафа. У меня есть целый уголок мохнатого ковра и твоя красная игрушечная машина. Я знаю, ты её потерял совсем не специально, но мне нравится думать, что это подарок, который ты тайком подложил для меня под кровать. Хотя о чём это я? Ты бы так не сделал.
Больше всего на свете не хочу пугать тебя. Ты очень хороший ребёнок, да, бывает ты вредничаешь, отказываешься есть овощи или супы, Но ты такой добрый. Ты всегда так стараешься, тебя все любят… Я бы хотел, чтобы меня любили. Не все, хватит только тебя. Даже не обязательно любить, можешь просто бояться меня самую малость меньше? А? Каждый раз, когда я вижу тебя, я думаю, что проживаю сегодняшний день не напрасно. Я бы хотел тебе показаться, познакомиться, нет, конечно, я знаю, как тебя зовут, но мне бы хотелось услышать это от тебя.
Днем тебя так сложно поймать одного, ты постоянно бегаешь где-то, всегда окружён друзьями и близкими. Я как-то попытался поздороваться с тобой ночью, когда ты вернулся с улицы и уставший рухнул на кровать. Но ты так испугался, так закричал… И ещё несколько дней после этого боялся заходить в свою комнату. Я сначала удивился, почему ты не улыбнулся мне, как улыбаешься всем. Но потом всё понял, а чему тебе собственно было радоваться? Такое чудище как я, ночью, из-под кровати. Прости, пожалуйста. Обещаю, больше я не буду пугать тебя. И никому не дам.
Помнишь, когда ты был совсем маленьким, твоя мать принесла домой того здорового рыжего кота? Она всегда была падкая на таких, как он, очень сердобольная женщина. Но этот мохнатый зверь… Он же был ужасен! Он был такой здоровый, что, кажется, даже ходил тяжело. Но гонял он тебя - будь здоров. Я вначале подумал, что ты так с ним играешь и тебе весело, но когда в очередной раз ты внезапно заплакал, и я увидел тебя из под кровати сидящего на ковре с расцарапанными до крови руками и этот мохнатый хвост удирающий в другую комнату… Ты даже не представляешь, что я испытал, я едва сдержался, чтобы не выйти из своего убежища и не успокоить тебя. Мне было безумно жаль, было обидно за тебя. А еще я был зол. Как же я был зол, что это мерзкое существо посмело причинить тебе боль. Я не мог допустить, чтобы это…это… это чудовище находилось рядом с тобой и могло в любой момент причинить тебе вред. Поэтому я убрал его, я не хочу, чтобы тебя кто-то обижал. Пускай ты лучше будешь думать, что он сбежал, чем кто-то посмеет вновь довести тебя до слез. Я буду тебя защищать от каждого, кто может навредить.
Иногда по ночам я совсем смелею. Когда полная луна или когда ночь просто светлая, я вылезаю из-под кровати и наблюдаю, как ты спишь. Я, на самом деле, делаю это гораздо реже, чем действительно могу, но мне не хочется, чтобы лишние шорохи тебя потревожили. И эти короткие, как мне кажется, ночи – лучшее, что со мной вообще происходит. В такие моменты, когда я сажусь на стул рядом с твоей кроватью, мне чудиться будто мы и вовсе с тобой близкие друзья, будто мне можно… вот так сидеть рядом, и если ты вдруг проснешься, то ты совсем не удивишься, лишь сонно пробормочешь что-нибудь вроде: «А… это ты». Перевернешься на другой бок и уснешь. Ерунда, конечно, знаю. Но это было бы чудесно.
Когда ты начал ходить в школу, я впервые полюбил зиму. Не обычную белую зиму, а заснеженную, с трескучими морозами. Пол под кроватью тогда становится совсем холодный, и я немного мерзну, но ты в такие дни не идешь в школу, а остаешься дома, на улицу, как летом, ты пойти не можешь из-за холода и поэтому сидишь в своей комнате, учишься, играешь, а я могу целые сутки наблюдать за тобой.
Ты много учишься, почти каждый день после школы ты сидишь над книжками. Как же тебе не сложно? Ты пропадаешь там весь день, а потом еще и дома продолжаешь что-то писать и вычитывать. Все дети такие? Не знаю. Но ты, наверное, очень умный. Многое знаешь. Ты уже в третьем классе, а сколько их всего? Я думаю, даже хорошо, что я не рискую вылезти. Ведь ты все время что-то читаешь, должно быть, все свои книжки уже наизусть выучил. А я… я же не такой. Я не знаю ничего впечатляющего, тебе со мной, наверняка, было бы до смерти скучно. Я бы тебе не понравился. Поэтому я не стану влезать в твою жизнь, пугать тебя.
Твоя мама все время пытается меня выселить. Она стабильно, едва ли не по графику, раз в неделю, пытается выгнать меня из-под кровати старой грязной тряпкой, просто засовывает ее как можно глубже и елозит, сложно хочет меня ей смахнуть, я, конечно, уворачиваюсь, как могу, но эта женщина и вправду невыносима. Но тебе она вроде бы нравится. А вот когда Ты изредка приходишь с этой же тряпкой, ты совсем не пытаешься меня так же смахнуть и выжить. Я не знаю, почему она так старается, когда это делает, а ты обходишься лишь парой коротких движений, но можно я буду думать, что ты просто не хочешь, что бы я уходил? Знаю, что сам себе придумываю, но, пожалуйста, позволь мне так думать.
Я, наверное, очень скромный и тихий. Не то чтобы я мог сравнивать с другими подкроватными монстрами, у меня нет таких знакомых, но вот, ты уже семь лет каждый день ходишь в школу, а я кроме одного того неловкого «привет» в далеком прошлом, так ничего тебе и не сказал. Даже если ты уже меня и не помнишь, мне все равно хочется, чтобы ты знал, как я тебя люблю. Поэтому, когда ты уходишь в школу, я строгаю тебе карандаши, иногда я раскладываю их по цветам в твоем шкафчике. Это, конечно, совсем мелочь, но я заметил, что если я делаю, что-то большее, то ты обычно напрягаешься или даже пугаешься, поэтому я оставил все бессмысленные попытки «засветиться», пускай мои чувства отражаются лучше в таких бытейских мелочах, которые ты не заметишь в повседневной рутине.
Из-за своего очень низкого положения в этом доме (действительно низкого, я живу под кровать, если забыли), я крайне редко вижу твое лицо, иногда я не вижу его месяцами. Поэтому, каждый раз, когда мне предоставляется такая возможность, я стараюсь по максимуму насладиться моментом. Но однажды я понял, что ты начинаешь очень быстро меняться, буквально за 4-5 месяцев, что я не видел тебя, ты так вытянулся, твое лицо, как-то заострилось, веснушки, кажется, выцвели, стал вырисовываться подбородок, и щеки впали. Когда ты опять заседал за книгами или компьютером, уже и не вспомню, ты уронил что-то на пол и наклонился, чтобы поднять. Тогда я и увидел твое совсем изменившееся лицо, ты все еще все тот милый мальчик, которого я оберегаю, но внешность у тебя начинает слишком быстро меняться. Должно быть, так люди и взрослеют.
С каждым днем ты становишься все выше, руки и ноги длиннеют, а еще ты уже давно не стриг волосы, твоя мама тебя за это ругает, но я думаю, что смотрится хорошо. Лишь бы тебе нравилось. А еще недавно ты притащил в свою комнату какую-то громадину, ты говоришь, что это гитара и называешь ее «деткой». Часто сидишь, перебираешь струны. Вначале я не понимал смысл этого действия, но сейчас ты делаешь это так хорошо, мне очень нравятся звуки, которые ты выуживаешь из своей гитары.
Последнее время, ты все время сидишь в своей комнате, почти не выходишь, только в школу, разве что… Я рад. Как будто тебе нравится моя компания. Надеюсь, теперь так будет всегда. Но ты стал какой-то раздражительный, и все время ссоришься с родителями, интересно, это же не взаимосвязано?
Прости меня, я никогда раньше в этом не сознавался и навряд ли когда-нибудь сумею признаться тебе в открытую, но как-то днем, пока ты был в школе, я вылез из своего логова и начал рассматривать гитару. Мне просто было интересно, я хотел всего лишь понять, как ты можешь делать из этой штуки такие звуки, и когда я потянулся к струне, я случайно порвал ее когтем, она не казалось мне такой хрупкой. Мне очень жаль, я не хотел, чтобы так вышло. Когда вернулся домой и увидел, ты был так расстроен, так кричал на родителей, мне хотелось вылезти, признаться и извиниться, но я боялся, что весь твой гнев тогда, пусть и заслуженно, перейдет ко мне. Не так я бы хотел начать наше общение, поэтому я не осмелился вылезти.
Недавно ты впервые привел в свою комнату девушку. Я не видел ее лицо, но она так много разговаривает, просто скачет с мысли на мысль, едва за ней поспеваешь. Неужели она тебе нравится? Такая болтушка. Не представляю, насколько она должна быть красивой, чтобы как-то компенсировать свою излишнюю разговорчивость. Но тебе, кажется, и самому она не очень понравилась. Потому что ты больше ее не приглашал, и слава богу. Я бы не хотел от нее избавляться. Да, прости, опять я тебя немного ревную.
По-моему ты больше не растешь. Ты стал таким же большим, как твой отец, и волосы у тебя потемнели, ты уже давно их обстриг. Удивительно, лет десять назад мне казалось, что ты самое прекрасное в мире существо и лучше уже быть не может, а вот сейчас я смотрю на тебя и поражаюсь, как же это у тебя вышло – стал еще замечательнее, чем был. Мне кажется, ты с каждым днем становишься еще лучше и лучше… Ты снял все те постеры, что несколько лет назад расклеил по комнате, вынес кресло, шкаф почистил. Да и вообще твоя комната как-то опустела за последнюю неделю. Ты больше не ходишь в школу, кажется, она навсегда закончилась, да? Я думал, что после нее ты вновь начнешь сидеть в комнате, и у меня опять будет много времени, чтобы за тобой наблюдать, но теперь ты пропадаешь где-то еще чаще, чем это было в школьные годы. Странно. Ты не только в комнате, ты дома стал появляться реже, но от этого я еще сильнее ценю минуты, когда мы находимся вместе: ты спишь, а я под твоей кроватью, прислушиваюсь к твоему размеренному сопению.
Похоже, твоя комната с каждым днем становится все более пустой, около двери стоят сумки с твоей одеждой. Зачем? Ты каждый день уходишь все раньше, едва светает, а возвращаешься все позже. Сначала ты приходил к ужину, потом начал на него задерживаться, потом пропускать, затем ты приходил за темно, потом за полночь, а однажды ты не вернулся домой совсем. Я ждал день, второй, прошла неделя, где-то спустя месяц твоего отсутствия отец как-то пришел в твою комнату со своим другом, они вынесли шкаф и прикроватную тумбочку, убрали мохнатый ковер, а затем принялись за кровать. Мне едва удалось прошмыгнуть из комнаты так, чтобы меня не заметили, деваться было некуда, твоя мама ходила где-то рядом по коридорам, поэтому я залез на чердак и спрятался там. Это было темное помещение под самой крышей с маленьким узорчатым круглым окном. Я слышал, как твою комнату избавляли от старой мебели, твой отец что-то говорил про собственный кабинет. Но мне это уже было не важно, я устроился на этом невзрачном, как я сам, чердаке и принялся смотреть в маленькое, мутное окошко. Люди проходили мимо нашего дома один за другим, мужчины, женщины, дети, сначала в платьях и пиджаках, потом в кофтах, пальто, в зимних куртках, затем снова в пальто… И далее, далее, далее. А тебя все не было. Я пытался разглядеть в каждом проходящем тебя, мне казалось, что если я увижу тебя, я ни секунду не буду колебаться, я пойду к тебе, преодолею всю свою застенчивость и страх, но подойду и скажу тебе все. Хотя, наверное, если бы ты хоть раз все таки появился, я бы опять струсил, как делал много лет до этого.
Однажды меня даже заметили. Дети, играющие на улице, они увидели меня в окне, один из них показал пальцем в мою сторону, с минуту несколько пар глаз посмотрели на меня, я попробовал улыбнуться им, но видимо сделал только хуже, потому что они с визгами, которые я услышал даже за окном, побежали прочь.
Тебя нет уже очень долго, однажды я услышал твой голос из твоей старой комнаты, никого не было в коридоре, поэтому я пробрался к двери и осмелился заглянуть. Твой отец сидел перед компьютером, а откуда-то из колонок доносился твой негромкий голос. Я не знаю, что это было, может быть мне это все чудиться.
На чердаке становится совсем холодно. Ни один из проходящих мимо нашего дома не похож на тебя. Кроме того раза, я больше не спускался, я просто смирно сижу перед окном и жду тебя, мне хочется верить, что если я буду хорошим, не буду ни к кому лезть, ни кого пугать, то ты вернешься, правда ведь? Хотя с каждым днем я чувствую, как мне становится все хуже без тебя, одиночество меня пожирает. Я больше не цепляюсь за каждую мелкую тростинку, как утопающий. Больше не убеждаю себя, что человек в куртке похожего цвета на твою – это ты. Больше не выдумываю себе, как ты возвращаешься домой. Я просто сижу под своим окном и чувствую, как угасаю с каждым днем все сильнее. Не знаю, как долго это еще будет продолжаться. Ты не представляешь, как мне плохо одному. Я обещаю, я буду самым лучшим подкроватным монстром, я больше не буду трогать кошек, не прикоснусь к гитаре. Я могу даже не смотреть ночью, как ты спишь. Что угодно, только, пожалуйста, вернись. Я очень по тебе скучаю.
