Ручной волк

Ааааа. Ну нет. Ну только не опять. Каждый раз одно и тоже. Каждый год, каждый три…ах, ты ж, грёбаная ступенька! каждый триместр, каждый день после длительного отсутствия по той или иной причине это повторяется. Словно кому-то становится очень скучно и несмотря на все мои усилия и подготовки я… НЕ ВПИСЫВАЮСЬ В ПОВОРОТ. Блять! Плечо. Ёп, вашу ж мать, откуда тут вообще взялась стена?! Теперь на физике буду с умной рожей вещать про инерцию и силу трения скольжения. Но мне бы щас ускорение. Ибо я снова опаздываю. И так всегда. На первой космической я вновь и вновь пытаюсь может и не успеть, но хотя бы прийти к середине урока. Ну или хотя бы доползти. Червячком. Гусеничкой. Аха-ха. Я маленькая гусеничка, такая милипусечка, ползу в свой кабинет, психушке пламенный привет! Так не представлять это и не ржать! Кабинет ищи. Кабинет, кабинет. Есть! Вздох, воздуха побольше, стучим, приглашения не дожидаемся, заходим. Раз, два, три. — Здравствуйтеизвинитезаопозданиечессловонехотелоносамотаквышло, — скороговоркой было начал я, но тут заметил одну деталь. Одну такую очень важную, жирную деталь. Лица учащихся не были мне знакомы. — Я… Э? — стоп. Это не мои идиоты. Не понял. А где мои идиоты? Собственно, последний вопрос я задал в слух. Ага, так прям и спросил у учителя. Может кабинетом ошибся? Да нет, вон на табличке черным по-коричневому написано, что это 34. Я, аж, вышел из кабинета, чтобы проверить. Не мои идиоты всё это сопровождали гробовым молчанием. Окей, тогда начинаем изображать блондинку. То есть смотрим с признаками умственной отсталости на учителя, хлопаем ресничками и ждем, когда до нас-тупых снизойдут и сыграют роль нашего просветителя. Тем более имеем полное право. Не будем же разрушать этот знаменитый стереотип! Я, конечно, не отношу себя к тупицам, да и, на мои умственные способности пока никто не жаловался, но и не стану отрицать того, что временами последние мозги начинают атрофироваться. Как и не отрицаю того, что я, являясь блондином, использую этот стереотип в своих коварных целях. «Быть умным- это вовремя притвориться тупым» — как любит поговаривать мой дедушка. Не отрицаю. Хлоп, хлоп. Последовал тяжелый и какой-то обречённый вздох. Не мои идиоты же оживились и начали перешёптываться. Ну или они так думали. Хоть громкость убавьте, что ли. Радоваться должны — своим появлением здесь я оттягиваю урок. Судя по обстановке кабинета — математику. Таблица умножения приветственно висит на против двери. А рядом не совсем приветственно портрет Евклида. Интересно: он знает, что такое улыбка? — Какой класс? — с интонацией обречённого человека, который понял, что эти страдания закончатся только после выхода на пенсию, и то не факт, спросила меня преподавательница. Новенькая? Четыре года здесь учусь, а вижу её впервые. — *Натуральный блондин, на всю страну такой один…* — ну всё, заело, блин, — 5-С, мэм. — вот не надо на меня так косить. Всё равно не поймёте, а отказываться от родного языка, я отказываюсь! Вот казалось бы — пятый год пошёл, как мы переехали в Англию. Пора уже забыть о родном языке и говорить, писать и думать только на английском. Но как же можно позабыть великий и могучий русский! Вот именно — никак. Одни только маты на нём чего стоят. На каком ещё можно так божественно послать человека? Поэтому сейчас, хоть я и привык к местному языку, но, нет-нет, да, могу выразиться на своём родном. Вообще, по словам матери, отец, когда мы ещё жили в Росси, буквально вытащил с того света одного очень влиятельного человека-бизнесмена-иностранца. И тот, от переизбытка чувств благодарности и бабла в кошельке, решил подарить ему частную клинику, причём в другой стране. Мой отец был достаточно таки неплохим нейрохирургом. Он не был знаменит на всю страну, не говоря уже о мире, но работал в научно-исследовательском институте скорой помощи имени Склифосовского и был известен в определённых кругах. Жили мы весьма хорошо. Трёхкомнатная квартира почти рядом с центром и всегда полный холодильник. Мы, конечно, не были миллионерами, но от нехватки денег никогда не страдали. А потом произошло то, что произошло. Хотя, честно говоря, эта история какая-то слишком странная. Сам я никогда не видел этого благодарца и не слышал о том, что отец спас кого-то. Ведь если этот человек действительно настолько крут, что может без проблем подарить частную клинику за границей, то о нём и об отце должны были бы сразу снять какой-нибудь репортаж, там, новости. СМИ — на шаг впереди! Хоть что-то. Но, нет. Просто однажды, летом, когда мне было двенадцать лет, я пришёл домой после репетитора и мне сообщили, что мы переезжаем. Поставили перед фактом. И вот, неделю спустя, мы уже в Хэйниксе. Город, который появился около 13 лет назад, но уже по степени развития может посоревноваться с Манчестером. В свои 12 лет английский я знал неплохо, даже мог говорить о чём-нибудь простом. Базовые знания, полученные в школе. Но до поступления в частную школу имени Кейда оставалось два месяца и мне пришлось окунаться в окружающую меня среду, чтобы подтянуть свои языковые знания до уровня- могу, умею, практикую. Стоит отметить, что в этой школе обучение начинается в 11 лет и длится 7 лет. Прям как в Хогвартсе! А затем я поступил. Конечно, бабки есть — ума не надо. Хотя вступительные экзамены я сдал на B, что по нашим меркам равняется 4. И полетели будни. — Ты уже третий за 10 минут… Кхм, в связи с непредвиденными обстоятельствами расписание у 4, 5 и 6 классов поменялось. Об этом сообщалось в конце прошлой недели. Новое расписание есть у старосты класса. — блондинка с каре, сидящая на первой парте, мило улыбнулась. Должно быть она староста этого класса. — Сегодня все так и путают кабинеты. Неужели было так сложно послушать объявление? — точно, что-то такое было по громкоговорителю. Мол, в понедельник приходим раньше и подходим либо к классным руководителям, либо к нашим главным: они введут в курс дела. Только, вот, где теперь их искать? — У 5-С сейчас в 51 кабинете, если не ошибаюсь, идёт урок французского. ¬– а вот это плохо. Во-первых, 51 кабинет находиться на четвёртом этаже, а значит придётся подниматься, а, следовательно, тратить больше времени, а я и так опаздываю. А во-вторых с преподом у нас не самые лучшие отношения. — А теперь будь добр — иди на свой урок. — Не смею больше отвлекать вас. Благодарю. Ммм… Может прогулять? Всё равно опоздал. А этот мистер Леруа… Ааа, бесит! Хотя, это взаимно. Вот что я ему сделал? А ведь именно из-за него моё имя теперь все коверкают. Мой самый первый урок в этой школе был французский. Когда я зашёл, мистер Леруа попросил представиться одноклассникам. Меня зовут Александр Чернов, но в связи с переездом по английским документам я теперь Алекс Блэквел. Я конечно был против, но что поделаешь? К тому же, изначально я собирался оставить своё имя Александр, наплевав на паспорт. В самом деле: не будут же мои глубокоуважаемые одноклассники и все остальные, кто будет попадаться на моём жизненном пути, лезть проверять. Вот я и представился как Александр Блэквел. Фамилию, так уж и быть, приму. И всё было бы хорошо, если бы не этот пудель: «Александр значит? Александр… Алекс…». И вот после этого все меня и начали звать, как меня зовут теперь официально. А меня бесит! Пудель недоделанный. Возможно, не буду отрицать, я первый вышел на тропу войны, прозвав его Д’Артаньяном недоделанным… Ну и что, что они не похожи. У нас просто была взаимная нелюбовь с французским и мне необходимо было выместить свою злость. Это во-первых. А во-вторых, я ж на русском это сказал. И как только понял? И то, я прозвал его так только после «Алекса». А вот кто давал ему право так фамильярно обращаться ко мне?! То, что он выше меня по статусу, ещё ничего не значит. Да, по новому паспорту я Алекс. Но в том же школьном журнале я записан как Александр. Козёл кудрявый. Но ладно, так уж и быть, посещу я этот урок. А вот и нужная дверь. Тук-тук. — Désolé, je peux entrer? (Извините, я могу войти?) — Et qui a alors décidé de nous rendre visite comme de simples mortels? Pourquoi es-tu en retard, Blackwell? (И кто это решил снизойти до нас простых смертных? Почему ты опоздал, Блэквел?) — Et je n'étais pas en retard, j'ai brillé par mon absence. Puis-je passer pour ma place? (А я не опоздал, я блистал своим отсутствием. Могу ли я пройти на своё место?) — бедное, одинокое место у окна на третей парте первого ряда. Я всегда там сижу. На всех уроках. При том, что мы учимся в разных кабинетах, негласно за каждым закрепилось его личная территория обитания пятой точки. Но сегодня одиноким было не это место, а соседнее — то, что у прохода. Ах, ты ж, сволочь! Рожа итальянская. Мы же договаривались, что на французском конкретно у окна сижу я. Совсем охренел, друг-предатель?! Чё ты лыбишься? Я тебя спрашиваю: чё ты лыбишься?! Вот сейчас пудель разрешит пройти на место, вот тогда я тебя достану. Зараза. — Asseoir… (Садись…) — Э? Чего это он? А как же подкол что-то вроде: «Ты блистал не отсутствием своей персоны, а отсутствием своих мозгов»? И чё это он так задумчиво пырит во все глазёнки на меня? Странный он сегодня… Но, да ладно. Может у него проблемы, что ему сейчас не до меня. Или может он наконец-то понял какой я замечательный. В любом случае — нам же лучше. Не трогай нас — не будем трогать вас. Может быть мы даже сможем выйти на мировую… И у меня в кои-то веки будет B-шечка, или, даже, А-шечка. Но это так: призрачные планы на будущее. Сейчас есть проблема поважнее. А именно: Какого моё законно-коронное место у окна на французском заняли?! — Ты…! — моё шипение было красноречивее любых слов, несмотря на то, что я уже заготовил тираду о том, как плохо воровать место, если друг слегка (всего на 15 минут) опоздал на урок. — И тебе buongiorno, мой дорогой amico. — и улыбается так, словно ничего не понимает. То же мне нашёлся «мечта стоматолога». — Здоров, — ну тут да: некрасиво не здороваться с друзьями. Особенно после длительного не видения. Как свалил на неделю в свою Италию, так и всё: пиши пропал. Собственно, я и злюсь не из-за занятого место, хрен с ним, а потому, что за всю неделю он ни то что сам не позвонил, но и на мои звонки не отвечал! Мог бы SMS хотя бы отправить, чтобы я знал, что живой. — Ну и как это понимать? А, amico? — Silenzio-silenzio, я объясню всё на перемене. — в ответ я лишь хмыкнул. И ткнул локтем в бок. Так, в шутку. Андреа Нери. Мой первый и сразу лучший друг. Мы познакомились тут, в Англии, в этой школе. На втором году обучения (для меня это был первый), в первый день я и он столкнулись около входа в класс. Тогда я сматерился на великом русском, а он на чистом итальянском. Оба удивились, переглянулись… Ещё, по иронии судьбы, свободные места были только на галерке с какими-то мутными пацанами и рядом с Андреа. Из двух зол меньшее, как говорится. Был классный час, и учитель вещал что-то о правилах, о программе на учебный год и о прочей лабуде. А мне было скучно и интересно откуда здесь такой итальянский фрукт. Вот я и докопался до него. Слово за слово, и мы уже сблизились. Я поведал ему свою историю пребывания здесь, а он рассказал о своей судьбинушке не лёгкой. Андреа поступил в эту школу, как и полагается, в 11 лет, до этого за месяц переехав в Англию к матери. За год до переезда его родители развелись. По постановлению суда было решено, что ребёнку будет лучше с отцом (деньги и связи решают всё), и мой дорогой друг остался в Италии, тогда как его мать, недолго думая, переехала в Хэйникс. Но свободу действий Андреа никто не ограничивал. Он мог общаться, видеться и навещать мать, когда ему вздумается. Сам же юный дон Нери считает, что отец выиграл суд чисто из-за упрямства, гордости и назло уже бывшей жене, ибо на первом месте у него всегда была работа. Андреа даже сказал, что скорее всего брак родителей был по расчёту. Его дедушки имели общий бизнес: вот и закрепили брачным союзом для большей надёжности. Но оба погибли. Несчастный случай — авиакатастрофа. Через полгода, кстати, некогда донна Нери подала на развод, что как раз-таки подтверждает теорию насчёт брака по расчёту. Возможно в этом союзе они оба были несчастливы? Год Андреа прожил в Италии после развода, перед тем как переехать. И за это время многое поменялось. Я, аж, охренел. Во-первых, его отец женился на его секретарше, у которой были сын и дочь. Со сводными и мачехой отношения сразу не сложились. Мачеха игнорировала, старшие (недобратец (Фредерик) старше на два года, недосестра (Софи) — на год) старались поддеть, да пообиднее. Всё взаимно. Ещё была бабушка по отцовской линии. Этакая деловая чопорная вдова-итальянка. Мало говорит и живёт где-то за горами, за холмами, в своём замке вместе с дворецким. Родного внука любила, но виделись они редко. Но вот кто по-настоящему души не чает в Андреа и кого он сам готов боготворить днём и ночью — это его тётя, сестра отца. Одно слово: бомба! Вот знаете, показывают в фильмах горячую итальянку 30 лет, у которой нет мужа и детей, зато есть двухэтажная вилла с бассейном, Ferrari 488 GTB и время от времени богатые любовники. Вот это она! Но по характеру и впрямь мировая чувиха. С братом отношения были прохладные, а после того, как он вновь женился, и вовсе переросли в лёд. С новой пассией и её детьми отношения негативно-отрицательные. А вот с прошлой, то есть с бывшей невесткой, более-менее нейтральные. Хотя она не одобряет её новый брак. Через полгода, после того, как мать Андреа переехала в Хэйникс, она вышла замуж за англичанина. С которым у самого Андреа отношения по типу: ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя. Семейная идиллия прям. После того как я выслушал весь рассказ жизни моего дорогого друга, я сказал лишь одно: «*Итальянская Санта-Барбара, блять*». Андреа меня тогда не понял, но рассмеялся. Сказал, что чувствует, что это что-то смешное и ироничное. А ведь в Италии очень ценится семья. Мда, какие-то не правильные итальянцы. Дин-дон, дин-дон… О, уже закончился? А я и не заметил. Если и дальше буду так выпадать из реальности, могу и что-то важное пропустить. — Попрошу всех задержаться буквально на пару минут и выслушать ряд объявлений. — Лиам Томбсон. Староста нашего класса. Достаточна умён и обладает лидерскими качествами. Также он является разыгрывающим защитником во второй баскетбольной команде из трёх имеющихся. В принципе парень неплохой, но есть в нём что-то настораживающее. ¬– Итак, во-первых, насчёт расписания: о его изменении говорили ещё на прошлой недели, но выдали его старостам на руки буквально за пару минут до первых уроков. Новое расписание я сразу же скинул в группу в ЯСТ. Кто не хотел опаздывать, тот увидел. — это он на меня намекает, что ли? — Во-вторых, на следующей недели будет пять дней ада. — Ой, бля…. — Как, уже?! — Ну, всё. Прощайте каникулы и поездка в Милан! — Бля, я ещё прошлые хвосты не успел закрыть… — Но почему так рано?! Всегда же были в конце апреля! А тут середина! ……Дайте мне пистолет, я застрелюсь. Эх, вот она — неизбежность. Пять дней ада — пять дней, когда мы на всех уроках пишем тесты, проверочные, пробники и всё в этом духе. Эта «пятёрка» проходит всего три раза: в конце первого месяца каждого триместра. Хотя в этом есть один плюс: в субботу мы не учимся. Собственно, поэтому и «пятёрка». В воскресенье — святое дело. — Да, выходит на неделю раньше, чем обычно. Поверьте: я тоже матерился, когда узнал, но что поделать? Поэтому, готовьтесь. Во всех смыслах. Так! Третья новость. Говорю сразу: она не самая приятная тоже. Десятого мая будет школьный конкурс красоты…. — Так, это ж здорово! Девчёнкиииии… — парни сразу оживились, ха. А вокруг сразу повеяло аурой соперничества между нашими красотками. Здесь ведь каждая королева. — …но не между девушками. — опа-на… — ….Чего?! — все выпали в осадок и получили шок. — Шутите? — Серьёзно? Парни? — Да по-любому прикол это. Настроение у кого-то хорошее, вот и разводят нас. — Да ну нафиг! — возмущение и недоверие от сильной половины человечества всё нарастали. И я их понимал. Один оценивающе-раздевающий взгляд Вероники чего стоит. Брр. — Что думаешь, amico? — валить отсюда надо, пока не запрягли, да побыстрей. — Ммм… *Короче, вы все пиздуйте лесом, а я в этом не учавствую*. Меня сейчас больше волнует желание перекусить чем-нибудь. Утром, не позавтракал, а до обеда ещё три урока осталось. Пошли к автомату, хочу купить *шокомоко* и батончик, хотя бы. — Ха, поддерживаю оба твоих предложений. — за пять лет нашей дружбы, Андреа смог выучить несколько моих коронных фраз и более-менее понимал русский язык. Так, простые предложения, что-то вроде приветствия или просьбы о помощи. Такая же ситуация у меня с итальянским. А ещё он знает названия наших блюд, песни и матерные частушки. Полёт в гости в Россию к моим бабушке и деду оставил свой след на итальянской душе. — И всё же нам нужно выбрать нашу «модельку». Есть предложения? — думаю, староста уже пожалел, что стал старостой. У него что ни день, то какие-то новости-хреновости. И ответственный за все наши проступки тоже он. Аккуратненько, аки ниндзя, старясь слиться с окружающей средой, мы пробрались к двери и уже собирались выходить из кабинета, когда я услышал ЭТО: — Может Алекс? А что? Он достаточно симпатичный и, главное, русский, что будет отличать его от других. — хаха, не понял… — Пхахахах. Ойёёё, моделька Алекс. Не забудь губки уточкой и покачивать бёдрами. А на каблуках учиться ходить будешь? На первых тренировках могу попридержать за руку, чтобы не так часто падал. — Что? Нет! Я против! Сами участвуйте в этой хрени! А ты чё ржешь?! — это я уже обратился к Андреа, который собирался подыхать от нехватки воздуха из-за смеха. Ну-ну, щас ты у меня получишь. — И вообще: следуя логике, по которой выбирали меня, Андреа будет отличным кандитатом. — рядом кто-то подавился. — М? Смуглый брюнет с вьющимися волосами под метр семьдесят пять. Пронзительный взгляд карих глаз и шикарный прессак, что аж зависть берёт меня, вот когда ты так успел подкачаться? Почему у тебя есть, а у меня нет?! — н-нет, завидовать плохо, завидовать плохо, но обидно же… В принципе, я никогда на внешность не жаловался. Льняной блондин с серыми глазами. Округла миндалевидная форма глаз, чуть вогнутая спинка носа с закруглённым основанием; губы как губы, нижняя на немного пухлее верхней. Нет, внешность меня устраивала. А вот рост и телосложение… Сто шестьдесят восемь. Можно было бы и повыше. Спортом я занимался, но ни мышцами, ни прессаком так и не обзавелся. Но стройный и при этом не дрыщ — это да. — Ладно, не будем пока выбирать кого-то. Нам ещё не сообщили все подробности проведения и какие требование нужны для «модельки». Завтра всё расскажу, а вы пока, ну, подумайте. Может кто-то да изъявит желание. — уж точно не я. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . — Нет, ну, ты слышал? Слышал?! «Давайте Алекса». Вам надо вы и участвуйте! Тц, перевели тему. Ну, рассказывай: как съездил, что было? — на прошлой недели Андреа летал в Италию, в связи со смертью его бабушки- донны Клаудио Нери. Батончики уже пали в неравном бою с нашим голодом, но мы продолжали стоять у автомата и попивать шоколадное молоко или как я его называю *шокомоко.* — Хм, как в латиноамериканских сериалах. Основной вопрос недели: кому что досталось. Делили наследство. Я погрызся со сводными, тётя со всеми остальными. Как мне кажется, только мы с тётей по-настоящему были в трауре. Остальные же… Жалкие лицемеры. Мы её не хоронили, а кремировали. Её последняя воля. Развеяли прах над Неаполитанским заливом. Мы хоть не часто общались, но всё же… — хоть Андреа и старался не показывать, как он опечален всем этим, эмоции брали верх. Понятное дело. Я подбадривающе улыбнулся. Слова излишни. Он ведь знает, что всегда может положиться на меня. — Ладно, давай лучше расскажу, как завещание зачитывали. Тёте достался ресторан в Неаполе, отцу все счета в банке, матери какие-то акции — я особо не вникал; ну, а мне коттедж на берегу залива. Мачехе и сводным — нихрена, ибо: «Они мне никто». Видел бы ты их лица. Ха, e i lupi non hanno più nulla (А волки остались ни с чем). — Значит замок с дворецким теперь твой? — Да, но я пока оставил его на сохранение тете. Я-то тут. — Действительно. Но вот, что я хотел ещё узнать: за неделю, ты даже SMS мне не отправил. И думай: что ты, как ты? Я ж переживаю за тебя. — А? Scusa, телефон был безжалостно утоплен: Софи постаралась. Распсиховалась и бросила с пристани. Взамен я утопил её золотой браслет от Картье. Визгу было… Новый телефон с симкой купил по приезду сюда. — Диктуй давай, мститель-топитель ты наш, и попёрли на химию. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . — Уува, — зевок подавить не получилось. — Три часа дня, я так вымотался. А голод энергии не прибавляет. Погода ещё стрёмная. Пасмурно и на горизонте тучи вон виднеются. По-любому дождь будет. *Вангую.* — Понедельник — день тяжёлый. О, а вот и машина. — А? Мы разве не пешком? — несмотря на то, что школа была частной, проживание на территории не включалось. Все должны были добираться сюда из своих хором. Кто на своих двоих, кто на своих очень дорогих. — Scusa, amico. Мама попросила съездить к ней в агентство. Не спрашивай зачем — сам не знаю. Возможно что-то насчёт полученного из завещания. Садись, так уж и быть, подкину. — Ох, какое благородство. Спасибо, но нет. Агентство находится в противоположной стороне от моего дома. Пешком прогуляюсь. Напиши мне потом вечером: что, да, как. — Если попадёшь под дождь, виноват будешь только ты. — кивнув мне напоследок, друг мой скрылся в салоне такси. Дверца захлопнулась, и машина тронулась. Я посмотрел куда-то в даль. Дом. Хоть здесь повезло. Признаться честно, я думал, что переехав сюда, отец, имея теперь большие деньги, купит частный дом на земле. Большой особняк с дворецким и сотней слуг. Но нет. Купили квартиру. Трёхкомнатную студию с двумя балконами на 9 этаже в одном из элитных районов. Один балкон мой личный. И все же, это лучше чем «замок». Родители на работе, заняться нечем. Наверное приду, поем и часов в 5 пойду в бассейн. Я все ещё надеюсь на хороший прессак, да-да, я не из отчаянных. А после можно в библиотеку позаниматься, к «пятёрке» подготавливаться. Это, конечно, можно и дома поделать, но слишком много отвлекающих факторов: телик, телефон, ноут, жрачка. Да, так и сделаю. Хороший план. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . — *Хуёвый план! * Это я осознал, возвращаясь с библиотеки под дождём, с разряженным телефоном и в 10 вечера. Плюс к моему и так не самому радужному настроению, главная дорога по которой я собирался идти домой, вдруг оказалась перекрытой. То есть до библиотеки я шёл, она была открыта, а возвращаюсь она уже закрыта! Ремонт, блять. Пришлось идти через какие-то малоизвестные мне кварталы по темноте. Мокрый, голодный и злой, как собака. О, кажется тут можно сократить. Очередной поворот и… Лучше бы я не поворачивал. Оказаться не в том месте, не в то время — именно сейчас я понял всю суть этой фразы. А скоро и почувствую все её последствия. Вангую. В подворотне была драка. Пятеро на одного. Кровь на асфальте и стенах смешалась с дождём. Помятая железная бита лежала среди осколков стекла. Порванная одежда и стоны. И это можно было бы отнести к обычной драке, когда несколько наезжают на одного, а тот не собирается так просто сдаваться, если бы не одно но: четверо валялись в отключке на земле, а пятый, готов поспорить, их главарь (было что-то общее между этими пятью, а этот чем-то выделялся), стоял на коленях перед «жертвой». Парень удерживал «босса» за кисть руки и, по-моему, потихоньку выворачивал её. На лице абсолютное безразличие. Были уже не стоны — хрипы. Даже при не самом близком расстоянии и не самом лучшем освещении, который давал фонарь с главной улицы, я мог чувствовать с какой силой была сжата рука. Либо это было моё воображение, либо я действительно слышал звуки ломающихся костей. А затем вопль. Ситуация изменилась в одну секунду. Рука вывихнута, но до сих пор удерживаемая. Картина столь жуткая, что я не мог сдвинутся с места и отвести взгляд. Тело словно окаменело. Шок не давал полностью проанализировать то, что происходит, и поддаться эмоциям. Я должен вызвать полицию! Но что она сделает? Когда приедет будет уже поздно. А скорая? Телефон… Нужно позвонить… Разряжен. Позвать на помощь. Кричать! Сделать хоть что-то! Но я стоял. Просто стоял и продолжал смотреть. Сколько времени прошло? Несколько минут или всего пару секунд? Парень, что должен был стать жертвой, наконец, выпустил руку, которая выглядела уж очень неестественно, и наотмашь ударил ногой по лицу. Я дернулся. Словно удар нанесли мне. Но я видел, как тело, всё в крови, падает на мокрые осколки, словно в замедленной съёмке. Он……мёртв? Нет, так быть не может! Он не мог его… Это же бред, да? Как в каком-то дешёвом кино. Возвращаясь домой, стать свидетелем убийства. Да не, это просто бред! Бред же? Я… это чушь… он не мог… И я, ища подтверждения, что действительно не мог, переместил взгляд с тела на несостоявшуюся жертву. И встретился с глазами, которые не выражали ничего. Жёлтые. Они были жёлтыми.