Мама, не надо!

      — Чхон Со Джин — обычно нежный и трепетный голос Сим Су Рён сейчас звучал холодно и опасно. Этот голос вдребезги разбил пелену напряженности, царящую в репетиционной зале и заставил женщину в черном нервно обернуться. Несколько секунд женщины мерялись взглядами, подойдя вплотную друг к другу, после чего гордая и независимая Чхон Со Джин упала на колени, склонив темноволосую голову.       -Прошу, остановись. Умоляю тебя … — пожалуй, впервые, за все время их знакомства в облике прекрасной оперной певицы проступила измученная горем женщина, мать, чей ребенок оказался в больнице после попытки суицида. — Прошу, спаси мою ЫнБёль. Я правда не убивала твою дочь…       -Я знаю. –Из глаз милой королевы Дворца Геры исчезли доброта и спокойствие. Сквозь них медленно, но верно прорывались злость и присыпанное пеплом сожаления отчаянье. В былые времена она обязательно попыталась бы поднять коленопреклоненную женщину, но сейчас к Со Джин она испытывала только ненависть и отвращение. —Не ты ее убила.       -Тогда почему ты так поступаешь? — по лицу Со Джин градом стекали слезы.       -Значит, считаешь себя невиновной? — на идеальных губах заплясала презрительная и злая улыбка. –Ты унижала Соль А, связала ее, угрожала ей и даже подстроила ее самоубийство! Вдобавок, крутила роман с моим мужем у меня на глазах.       -Мама, не надо! — призрачная фигура девушки в желтом платье воплотилась из солнечного света, которым была доверху залита зала. Девушка неловко взмахнула руками, а затем побежала к Су Рён, попыталась схватить за руку. Разумеется, все попытки были безуспешны, женщина даже не вздрогнула, не почувствовав присутствия призрачной дочери. Лишь зло усмехнулась, сверху вниз глядя на любовницу мужа. По щеке Со Джин скатилась очередная слеза.       -Так что же тут нечестного? — продолжала давить Су Рён, не замечая попыток призрачной дочери ухватить ее за руки, остановить, уберечь.       -И что? Ты не остановишься? Моя дочь чуть не покончила с собой! Успокоишься, если она умрет? — всесильная Со Джин со страхом и гневом смотрела в глаза своего врага, «безобидной клуши, которую так легко водить за нос». Соль А заплакала, она знала, что Ын Бёль наглоталась таблеток, обильно запив все вином из запасов Со Джин, пытаясь избежать хейта и травли, которые щедрой рукой вылила на их семью Су Рён. Да, Ын Бёль была далеко не ангелом, по правде говоря, она была той еще сукой и от нее порядочно досталось и самой Мин Соль А, и той же Пэ Ро Не, но ведь… Она действительно была психически нестабильна, нуждалась в лечении и помощи, да и месть ничего не изменит, не вернёт Соль А в мир живых.       «Почему мама не понимает, что отомстив им за меня, она не только не вернет меня в мир живых, но и не будет счастлива сама? Остались ведь близнецы, и Джу Хэ Ин, да, они не родные, но ведь все эти годы она искренне считала их своими детьми, заботилась, берегла, неужели теперь ей на них плевать? Я же просто хотела, чтобы мама была счастливой…» — призрачная девушка заплакала сильнее.       -Это твои проблемы. Разве это все не из-за тебя? — слова госпожи Сим неподъемны грузом падали в души Со Джин и Соль А.       И все же… она попала в точку, ведь именно Со Джин сотворила из дочери монстра, готового пойти на все ради победы, чудовище, которое готово было пройти по головам слабых и беззащитных, искренне ненавидящее всех талантливых или попросту бедных людей. Сама Со Джин была такой же, со своими детскими, но глубочайшими травмами и застарелой, заплесневелой ненавистью к более талантливой и красивой О Юн Хи. Только сейчас, оказавшись лицом к лицу с угрозой потерять единственную дочь, Со Джин осознала, что ее панцирь не настолько крепок, как она считала, что ей тоже можно причинить нестерпимую боль. Только сейчас она поняла, что позарилась на чужое и расплата за грехи прошлого и настоящего близка. Вот только ради мести Су Рён сама стала чудовищем, упивающимся своей властью над жизнями и страхами врагов.       -Мама… Не надо, пожалуйста, мамочка, вернись! — бесплотный голос Мин Соль А звенел в репетиционном зале на неслышимой для обычных смертных частоте. Он сливался с желтым солнечным светом и поднимался к узорчатому потолку залы. Пусть незримая и неслышимая, но Соль А была здесь, она все слышала, все видела и очень, очень боялась за мать. Последний раз девушка боялась за кого-то так отчаянно, только когда узнала, что хозяин приюта недокармливает детей. Но страх за мать с каждым произнесенным словом становился всё сильнее и крепче. На бледной щеке вспыхнул рубец, оставленный рубиновым кольцом Чхон Со Джин. Перед глазами маленькой певицы пронеслись издевательства и угрозы, удары, нанесенные ей Джу Дан Тэ, внос ударил запах дыма горящей машины, в которой она оказалась заперта детьми представителей клуба Геры. Вспомнилось, как ей было больно от пощечин и страшно за свою жизнь, как она плакала и дрожала, чудом сумев вовремя вырваться из запертого горящего микроавтобуса. Голову обожгла боль от статуэтки, а тело разом вспомнило и натершие руки до крови веревки, и падение с лестницы, откуда ее столкнула Ын Бёль… но ведь именно Ын Бёль ее развязала. И дети, и родители действительно были монстрами, они заслуживали наказания, но не такой ценой… Эта война за уже умершую дочь ослабила Су Рён, ожесточила, стерла природную нежность и тонкость романтической натуры, оставив лишь пепел, презрение и жажду мести.       Сейчас Сим Су Рён ничем не отличалась от той же Чхон Со Джин, и это напугало Соль А намного больше, чем горящая машина или боль от нанесенных в момент смерти ран.       -Остановись, прошу, мама, не надо…—Мин Соль А упала на колени рядом с Со Джин, молитвенно простирая руки к матери, схватилась за них, сжав из всех призрачных сил.—Мама, я не хочу, чтоб ты страдала, не надо, пожалуйста!       -Прошу, остановись. –Вторила ей Со Джин, опустив голову.—Остановись сейчас же! — яростно вскинув голову, она гордо и прямо смотрела в лицо Су Рён. –Это все касается лишь взрослых. Разве у тебя есть право вредить моей дочери? — в ее голосе зазвучали отчаянье и страх за свое дитя.       -Разве у тебя было право? Вредить Соль А? — холодно и рассерженно прервала ее Су Рён.       И это тоже было правдой, при жизни Соль А многое перетерпела из-за этой чокнутой семейки, но страх и боль давно ушли, а вот холод рук матери, и абсолютно ровный и спокойный пульс, несмотря на холодное бешенство очень беспокоили призрачную певицу.       — Твоя дочь будет страдать так же как и она. Я не собираюсь останавливаться. Я передам все собранные мной доказательства в полицию. Даже если мне откажут, я буду пытаться снова и снова! Я готова на все, чтобы доказать твои грехи! –Со Джин пробила крупная дрожь, слезы безостановочно стекали по прекрасному лицу оперной певицы, Соль А в ужасе обернулась на неё, неосознанно прикрывая её своим телом от матери.       -Если ты и правда хочешь защитить Ын Бёль, признай свои грехи и понеси наказание, уйди с поста директора и больше никогда не преподавай. — Королева Пентхауса продолжила давить и напирать, требуя возмездия.       «Логан, братик, ты же обещал сделать маму счастливой, почему ты ее не забрал? Почему не увез ее далеко-далеко? Почему они просто не могут забрать близнецов и уехать в Штаты к Хэ Ин? Если так продолжится, мама может пострадать» — думала призрачная певица, все еще загораживая свою обидчицу от разгневанной матери.       -Я не могу! — в глазах Со Джин мелькнул панический страх. –Знаешь КАК я получила эту должность? Это все что у меня есть! Да, ради Фонда Чхон Со Джин оставила своего родного отца умирать от сердечного приступа, сожгла все бумаги и замела следы, подтверждающие утверждение на должность директора фонда Чхон ее сводную сестру. Ради любви отца и «чести семьи» она позволила своей дочери страдать, в конце концов, она покалечила, оклеветала и сломала жизнь О Юн Хи… Но сейчас Соль А было жаль… Будучи живой, девушка клялась выжить и отомстить обидчикам, стать самой усердной и достичь небывалых высот, чтобы больше никто и никогда не смел ударить ее, унизить или раздавить. Чтобы прекратился поток боли и унижений, сопровождавший ее всю ее короткую 16-летнюю жизнь. Тогда душа соль А тоже горела пламенем мести, но сейчас… Сейчас девушка видела, что месть сделала с душой ее матери и ей было… жаль. Братик, Сахарок и мама, вот все что было в ее жизни священного и счастливого. Наблюдать, как это все разрушается и падает во мрак ненависти было намного больнее и страшнее чем падать с 47 этажа. Слезы безостановочно текли, и девушка даже не пыталась утирать их рукавами нарядного желтого платья.       -Мама, мамочка, вернись! — призрачная девушка вскинула руки, нашарила ими руки матери и истово прижалась к ним губами, надеясь хоть так согреть оледеневшее сердце. Но Су Рён, погружённая в свою боль, по-прежнему не могла уловить присутствия души дочери.       -Ты все еще не можешь отказаться от этой должности? Даже когда твоя дочь умирает? Твои амбиции и жадность важнее твоего ребёнка? — Для настоящей матери, коей Су Рён всегда была и для близнецов, и для Хэ Ин такая жадность была действительно непонятна и ненавистна. Даже руки чуть потеплели, а глаза сузились от сдерживаемого гнева.       -Перестань болтать, да что ты знаешь?! — красивое, породистое лицо Со Джин исказилось от гнева и боли, превратившись в карикатурную маску. Госпожа Сим тоже не стала сдерживать эмоции и наконец поступила так как давно хотела: отвесила Чхон Со Джин щедрую пощечину. Та испуганно вскрикнула, повернув голову по ходу удара. Соль А крупно вздрогнула и выставила вперёд руки, пытаясь уберечь Со Джин, на случай если Су Рён одного удара покажется мало.       -Возьми себя в руки, если хочешь спасти своего ребёнка, — уже спокойно произнесла Сим Су Рён, чуть отступив, но все ещё сверху вниз глядя на своего врага. — Ты ведь тоже мама, откажись от всего и заплати за свои грехи. Ради Ын Бёль. Иначе мне все равно, пострадает ли Ын Бёль. Соль А вскочила на ноги и обняла мать, уткнувшись призрачным лицом той в плечо.       «Как?! Как мама может говорить такие ужасные вещи?!» — пронеслось у нее в голове.       Со Джин же усмехнулась своему отражению в боковой стенке рояля, вытерла слёзы и гибко встала, вновь глядя в лицо Су Рён.       -Давай. Давай попробуй! Посмотрим, кто в итоге победит. — Сама того не осознавая, она переиначила любимую фразу своей вечной соперницы О Юн Хи: «поживём и увидим». — По-твоему не будет. — Со Джин все же не зря годами выступала на сцене и подчинялась приказам властного и деспотичного отца. Сейчас она быстро взяла себя в руки и даже нашла силы на легкую улыбку, вернув остатки гордости.       -Вот как? — Су Рён сделала шаг к ней. — Вот же, чуть не забыла, прости, что слила видео вас с Дан Тэ.       --Что?       -Знаю, между вами все кончено, видимо, я сглупила. Не знала? — Су Рён медово улыбнулась, безупречно разыгрывая свою партию, умело играя на чувствах Со Джин к Дан Тэ. Соль А даже думать не хотела, когда ее мать, всегда далекая от разного рода интриг и манёвров, научилась так виртуозно манипулировать людьми. — Джу Дан Тэ влюбился в О Юн Хи.       -Бред какой-то. Зачем ему влюбляться в такую дрянь как О Юн Хи? — страх за только обретённое женское счастье и застарелая ненависть к заклятому врагу волной поднялись внутри примы, повторно искажая совершенные черты. Уже трижды она смогла отобрать то, что принадлежало Юн Хи по праву: трофей фестиваля Чхон, Ха Юн Чхоля и славу на сцене. Вот только… удача могла и сменить фаворитку. –Думаешь, сможешь обмануть меня этим бредом?       -Ты все еще доверяешь Джу Дан Тэ? Тогда сама проверь. Ты бросила Ын Бёль ради такого подонка как он? Мне жаль тебя, Чхон Со Джин, –в глазах примы вновь заблестели слезы, потому что в глубине души она все еще оставалась обычной воровкой и прекрасно знала, как легко можно увести то, что человек зарабатывал потом и кровью всю жизнь. Сим Су Рён повернулась и ушла с легкой улыбкой победительницы на губах, Со Джин же со злостью схватила в охапку цветы, стоящие в напольной вазе возле рояля. После вытерла слезы, посмотрела на себя в зеркало и побежала на встречать Джу Дан Тэ.       Соль А осталась в репетиционной зале одна.       «Я всегда остаюсь одна. Ну почему, почему я мёртвая и ничего не могу сделать? –Злые слезы навернулись на прекрасные глаза, призрачные кулачки сжались. — Будь я живой, я бы смогла отговорить маму не мстить, и уехать с братиком к Хэ Ин. Они ведь очень умные, они смогли бы придумать, как забрать у Джу Дан Тэ близнецов, и все было бы хорошо… Все эти люди словно чудовища с человеческими лицами, и теперь мама с братиком становятся такими же… Ну почему, почему я ничего не могу сделать?!»       К ногам Мин Соль А подбежал забавный белый призрачный пудель и принялся заливисто лаять, упираясь передними лапами ей в ноги. Она присела, и пес тут же принялся слизывать слёзы с ее щёк как часто делал ещё при жизни обоих.       -Ох, Сахарок! Что же нам с тобой делать? — девушка обняла пса, привычно погрузив лицо в волны белого меха. –Мы обязательно, обязательно что-нибудь придумаем, пока всё не зашло слишком далеко. Мы найдем способ всё исправить и сделать маму с братиком счастливыми… Правда, мой хороший? — Соль А подняла мокрое лицо к потолку и медленно растаяла, вернувшись в солнечный свет. Пес повертелся вокруг, ещё раз облаял стены и рояль и растворился вслед за своей хозяйкой.       

***

      И все же Мин Соль А не успела ни придумать, ни реализовать свой план. Су Рён умерла на следующий день, пытаясь защитить близнецов и попав в ловушку, расставленную Джу Дан Тэ. Логан, избитый и опозоренный вынужден был вернуться в Штаты. Со Джин и Джу Дан Тэ праздновали победу, перевесив свои грехи на О Юн Хи. Все, что могла делать Мин Соль А это каждую ночь приходить к изголовьям Пэ Ро Ны и близнецов и отгонять от них злые сны…