Торжество безобразного

Камера № 4 ???

      Когда запись снова включается, камера стоит уже ровно, снимает все с теми же дефектами, но чуть более четко. На экране происходит то, от чего детектив за компьютером дергается, ежится.       В объективе появляется Пак Чимин. Он с осторожностью и необъяснимой нежностью расчесывает и приглаживает волосы мертвого парня, откладывает в сторону расческу-щетку и осматривает тело, обходит его, пальцами ведет по бледной щеке, ниже к шее, ключицам, второй рукой проводит по впалому животу, кончиками пальцев очерчивает выступающие кости. Смотрит с восторгом и желанием, его зрачки постепенно расширяются, радужки буквально заполняются чернотой. Он отдергивает одну руку, сжимая брюки в районе ширинки, второй, пальцами забирается в рот парня, предварительно надавливая на уже синие губы.       За кадром слышны женские всхлипы, просьбы не трогать тело, оставить его в покое, мужской голос грубо ругает, покрытая всевозможными выражениями, но Пак не слышит, делает вид, что не слышит.       Он неторопливо расстегивает пуговицы рубашки, вешает ее на спинку ближайшего стула, туда же отправляются брюки, черные боксеры и носки, ботинки ровно ставит под стул.       У Чимина тело подкаченное, четкий рельеф мышц, смуглая кожа, пресс напряжен от желания, небольшой член подрагивает от возбуждения, а по розовой головке стекает капля естественной смазки, он мажет ее большим пальцем до уздечки, запрокинув голову, громко выдыхает. Пак тяжело дышит, разглядывает парня внимательно, облизывает пухлые губы, пальцами оглаживает по контуру отметины на теле. Он прижимается животом к столу, склоняется над трупом, чуть ли не прижимается лбом ко лбу, языком ведет по синим губам. Сжимает пальцами подбородок, раскрывает рот, проскальзывая в него языком, он стонет сквозь своеобразный поцелуй, вторую руку опуская вниз, за стол. Он буквально вылизывает чужой рот, отстраняется, спускаясь на скулы, шею, прихватывает губами мертвенно бледную кожу.       За кадром мешаются звуки, кто-то стучит о решетчатую дверь, девушка плачет в истерике, Пак закатывает глаза, и следом по помещению громом разносится его голос.       - Заткнулись сейчас же! Или каждый поочередно окажется на этом столе. - голоса затихают, будто громкость убавили, а Чимин вновь смотрит на парня перед собой.       Он уходит за камеру буквально на несколько секунд, возвращается, держа в руке небольшой бутылек и квадратик презерватива. Отставляет чуть в сторону от своей "игрушки" и с легкостью оказывается на столе, перекинув одну ногу через труп. Он смотрит сверху вниз, долго, изучающе, после, чуть склоняется, берет одну руку парня и облизывает длинные, худые, будто фарфоровые пальцы, глубоко вбирая в рот, гортанно стонет, инстинктивно дергает бедрами вперед, проезжая стояком по чужому животу, также задевая бледно-розовый мягонький член мертвеца, заставляя его этим движением оказаться в ямке тазовой кости. Отпускает руку, осторожно укладывая ее вдоль тела, ведет ладонями по бокам, вниз к бедрам, ненадолго останавливается, чуть сжимая пальцами, перехватывает под коленом одну ногу, губами прикасается к коленке.       Запись продолжает рябить и это помогает не углубляться в подробности, в звуки, но даже так камера ловит взгляд Чимина. Он смотрит в камеру, как раз между рваными полосами, и взгляд у него хищный, надменный, веки слегка опущены, а зрачки расширены так, что радужки почти не видно. Он не отводит от камеры взгляд еще какое-то время, ведет языком вниз по бедру, разрывает "зрительный" контакт, когда склоняется над телом и ставит свою отметку в самом сгибе ноги. Пак укладывает обратно ногу, покрытую синяками, берет бутылек, выдавливая на пальцы небольшое количество лубриканта.       Детектив перед экраном морщится, прикрывает рот рукой, но изображение вовремя теряется, испорченная пленка немного спасает нервы следователя. Когда изображение восстанавливается, также на расчерченном экране Чимин методично двигает пальцами в мертвом теле, а после, разрывает зубами обертку презерватива, с болезненным стоном раскатывает резинку по истекающему смазкой члену. Он с легкостью, рукой приподнимает мертвое тело за талию, на пробу двигает бедрами вперед, второй рукой направляя свой возбужденный орган. Чимина всего трясет, он часто дышит, с трудом толкаясь в узкое неподатливое тело, но делает резкий толчок и облегченно выдыхает, перехватывает уже обеими руками парня за пояс.       - Такой послушный, красивый. Сейчас ты выполняешь все, что я хочу, сейчас ты идеальный мальчик. - он делает первые короткие толчки, а голос хрипит от возбуждения и из-за испорченной пленки.       Тело под ним безвольное, дергается от резких, быстрых движений, одна рука соскальзывает и раскачивается, а голова периодически бьется затылком о деревянную столешницу. Чимин грубо вбивается в тело под аккомпанемент плача, всхлипов какой-то девушки, которая сквозь слез молит прекратить, оставить мертвого парня в покое, но Пак лишь громче стонет, когда пытается войти глубже, буквально натягивая мертвеца за бедра. Чимин хрипит, сгибаясь и упираясь лбом в грудь парня, у него слюна стекает по подбородку, и он уже почти задыхается от скорости своих движений, но еще немного, его тело на секунду обмирает и содрогается под хриплый стон.       Запись снова рвется, а бледный детектив нервно выдыхает. Он успевает отойти от рабочего места, взять графин, налить воды в стакан, и совершить некоторое количество ненужных, отвлекающих действий, когда запись снова восстанавливается.       Тело парня уже одето. Черные узкие брюки, черные ботинки с серебряными бляхами, белая свободная рубашка, пуговицы, которой как раз застегивает Чимин. Он застегивает еще одну, оставляя две свободными, поправляет воротник и подходит к столу со стороны головы мертвеца. Также аккуратно укладывает растрепавшиеся волосы.       - Ты был замечательным сегодня. - касается губами лба, после чего вставляет в дырки в ушах большие серьги в виде серебряных лилий, а на шею вешает тонкую цепь с маленьким кулоном.       Он подходит к камере, берет ее в руки и, вероятно, собирается ближе показать свое творение, но лента в конце совсем испорчена и запись обрывается.       Детектив откидывается в кресле и облегченно выдыхает, он еще бормочет себе под нос ругательства, вероятно, пребывая в шоке от увиденного, пока его коллега не хлопает по плечу, зазывая на обед.