Where Do I Belong?

Квартира была такой же, какой он ее оставил тем днем — пустой. Никакой мебели, кроме надувного матраса и прикроватного столика, где Йен поставил ночник. Даже пластиковый пакет над окном исчез, вероятно, из-за той злобной дамочки снизу. Микки уже ненавидел ее, как и пуделя в памперсе. Ублюдочная псина. Йен убедил его вернуться, вся эта обратная психология срабатывала каждый гребаный раз, даже после десяти лет вместе, и он должен был знать лучше других. Рыжий похлопал своими нежными зелеными глазенками, убедился, что Милкович в расслабленном состоянии, и даже пошел на компромисс с ним, лишь бы заставить его вернуться. Он сможет ссать в бассейн, но за это ему придется пялиться на продукты в Whole Foods и посещать занятия йогой. Одно ебучее занятие, и он никогда туда больше не вернется. Если бы его семья могла видеть это… Как и прежде, он чувствовал себя не на своем месте. Все было так мило — ладно, там было чертовски красиво и чисто. Ни плесени, ни разбитых стен, ни потертого ковра, душ работал без того, чтобы приходилось дергать вентиль в течение пяти минут, и еще в квартире хорошо пахло, а не как настоящей мочой в его собственном доме. Стены были свежевыкрашены, заставляя его чувствовать себя грязным, заставляя его чувствовать, что он был единственной вещью, которая никогда сюда не впишется, той самой вещью, которая торчала, как сломанный палец. Он скучал по их бугристой, слишком маленькой кровати и по шуму — автомобильным сигналкам, выстрелам и крикам людей. Было чертовски тихо, а луна судя по всему светила ярче чем вообще можно представить. Даже проснуться от того, что Фрэнк обосрался, было лучше, чем эта блядская луна. Он вернулся только потому, что слишком сильно любил Йена, чтобы проводить каждую ночь вдали от него. Да, он будет дома, и у него будет все необходимое для сна, кроме этого теплого, манящего тела, к которому он так привык прижиматься спиной, когда спал. Если он замерзал, Йен согревал его. Когда ему снились плохие сны, Йен оказывался хорошим сном, который заменял кошмары собой. Йен сделал его жизнь достойной жизни, Йен заставил его хотеть быть счастливым, быть лучше. И вот они снова в этой пустой долбанной квартире, а он все еще не знал, что с собой поделать. — Пока тебя не было, я кое-что добавил, — сказал Йен, чтобы нарушить молчание. Микки просто стоял, гадая, что же изменилось, потому что он не мог этого видеть. Как бы он ни выглядел, Йен знал, что муж не хочет спрашивать. — Леди, живущая двумя дверями дальше, покупает новый диван. Я столкнулся с ней сегодня, и она спросила, не нужен ли нам ее старый, — рыжий слегка улыбнулся, разводя руками. — Мы сможем забрать его только через несколько дней, но он кожаный и выглядит почти новым. У него даже есть эти выдвижные подставки для ног. Йен казался таким счастливым. Таким, блядь, счастливым. — Так же она дала мне каталог, в котором есть поддержанная мебель, реально дешевая, а еще с доставкой. Может быть, мы что-нибудь присмотрим себе. И снова брюнет ничего не сказал. На самом деле, он не знал, что сказать, чтобы это не прозвучало злобно. Он не хотел злиться на Йена. Больше не хотел. И Йен быстро сообразил, что тот пока не собирается отвечать, поэтому решил продолжать, надеясь добиться от мужа благосклонности. Когда рыжий двинулся по коридору к их комнате, Микки последовал за ним, все же остановившись в дверях. — Лип сказал, что он не против того, чтобы мы забрали нашу кровать и все остальное, что у нас там есть. Мы просто должны поехать и сделать это. Может быть, завтра у нас получится загрузить «скорую». Микки слегка улыбнулся, и, видимо, именно это было нужно Йену, чтобы продолжать в том же духе. Он был гребаным солдатом, святым, благословением. Настолько полон надежд и оптимизма, которых брюнет никогда не мог понять. Когда Микки оглядел комнату, в ней все было так же, как и до этого — все та же кровать, все тот же надувной матрас. Да, на нем было трудно устроиться поудобнее, но не так уж и плохо, если убрать отсутствие шума и эту луну. Он бросил взгляд на окно, готовый послать ебучее солнце к черту, когда увидел гигантское белое одеяло — или то, что раньше было белым одеялом, закрывающим теперь окно целиком. Ничего не было видно, как в пустоте. Ни солнца, ни луны, ничего, и это заставило его улыбнуться. — Мне тоже было трудно заснуть, но я постарался, — с улыбкой признался Йен. — Надеюсь, это поможет. Микки кивнул, надеясь, что Йен знает, как высоко он это ценит, и тут заметил на полу рядом с кроватью маленький радиоприемник. Это было не совсем радио, а полицейская станция, с одной из этих раций. Он быстро обошел комнату и присев на корточки, включил ее, тут же услышав, как офицеры быстро переговариваются, называя коды опасности, которые он помнил из своей прошлой жизни, в то время как на заднем плане орали сирены. Микки переключал каналы, обнаруживая один и тот же шум на каждой волне. — Может, это поможет, — предположил Йен, пожав плечами. — Знаешь, мне тоже нелегко. Я прожил в Саут-Сайде столько же, сколько и ты, всего в нескольких кварталах от меня. И это займет какое-то время, потребует перемен для нас обоих и для тех придурков, которые здесь живут, но мы это заслужили, Мик. Мы много работали, чтобы получить то, что у нас сейчас есть, и мы можем жить так, как всегда хотели, только не знали об этом. Микки повернулся, чувствуя себя виноватым. — Если это поможет, то я украл ее из полицейской машины сегодня утром, когда искал тебя. — Да ну нахуй? — удивленно спросил брюнет, игриво приподняв брови и улыбнувшись. — Ага. Он поднялся на ноги и подошел к тому месту, где стоял Йен, выглядевший и говорящий так же, как и всегда. Переезд туда не изменил этого, как и того, кем он был или откуда они родом. Мысль о том, что все эти годы в аду могут быть изменены чем-то таким простым, как почтовый индекс, заставляла его хотеть ударить себя за то, что он был слабаком. — Мы все еще саутсайдовцы, Мик, и всегда будем ими. Брюнет кивнул, чувствуя некоторое волнение, которого раньше не было. Кое-что ему пришлось выучить на собственном горьком опыте, вместе с тем, что у него был муж, готовый пройти такое расстояние, чтобы он все это осознал. — Я знаю. Уверен, что знал это все время. Благодарно кивнув, Йен обнял его за плечи и поцеловал в шею. — Если через пару месяцев это не сработает, мы вернемся. — Обещаешь? — спросил Микки, его голос звучал по-детски испуганно, прежде чем Йен сжал его плечо. После этого все растаяло. — Обещаю.