skinny jeans

      Эта идиотка попросту не умеет пить.       Шот.       Еще один.       И вприкуску.       Пятый уже не лезет. Запах спиртного вызывает брезгливость в желудке и на накрашенном лице. Так что рюмка оказывается на стойке, а не в горле.       — Я знал, что ты не умеешь пить, но ты же и не мужик.       Она не понимает, откуда доносится такой похуистичный голос. Вертится по сторонам, щелкает пальцами, и только с третьего раза замечает рядом Фушигуро, который пялится на нее в полумраке бара. Скучно пьет жижу из рокса, повернувшись к ней вполоборота.       — Ох, милый, говоришь так, потому что я в силе перепить тебя, — она поднимает на него гордый черный наманикюренный палец, а затем колеблется: — Погоди… А ты что пьешь?       — Коньяк.       — Скучно. Неинтересно.       Тодзи закатывает глаза, будто бы ее мнения спрашивал, и допивает свой коньяк залпом. Молодой бармен оперативно пополнил рокс, возвращаясь к другим клиентам. В этом баре Тодзи знают как исключение: хозяину бара в недавние времена приходилось выбивать ребра и селезенку за неоплаченные долги.       А вот и скидки. А вот и хорошее обслуживание.       И тут она резко оборачивается на него, сверкая зелеными глазами. Ее оттенок немного темнее, чем у Фушигуро, будто чайные листья, и при плохом освещении вовсе кажутся карими. Плюс: они еще и пьяные после добротного количества шотов за счет заведения.       — И вообще, Тодзи, когда ты в последний раз выходил достойно в люди? Если не учитывать этот бар, когда ты был в… парке?..       Тодзи вскидывает брови, как бы намекая, что это был самый тупорылый вопрос для наемника, для которого человеческие жизни — всего лишь семечки.       — Считается, если жертва была в парке?       — Нет.       — Ну… Наверное, несколько лет. С бывшей.       — А кино?       — Столько же.       — Хороший ночной клуб?       — Прошлой весной, вроде.       — И что ты там искал?       — Суку.       — И нашел?       — Нашел.       Девушка пожимает губами на крайне односложные и красноречивые ответы Фушигуро, и немного откидывается на спинку барного стула. Длинные ножки подводят ее, как и пьяное равновесие, и только Тодзи со своей реакцией не дали ее огромной жопе в скинни джинсах упасть на грязный пол бара.       — Мать твою!..       — Кажется, тебе пора домой. Во второй раз я не стану тебя спасать.       Тодзи с усмешкой вспоминает, как умудрился с ней познакомиться: она — третья дочь богатых выродков на окраине города. Глава семьи нанял его для кражи документов конкурентов по бизнесу. Она невольно оказалась на деловой встрече при сделке, стояла позади отца в кресле, и беззаботно крутила свои черные до лопаток волосы, лопая пузыри из жвачки. Всем видом показывала, что ей насрать на дела семьи и на кражу документов; хотелось на Бали, и что Фушигуро явно не в ее вкусе.       Но Фушигуро не из тех наемников, у которых вместо мозгов — куча навоза. Труда не составило заметить, как она нарочито медленно слизывала жвачку с губ, горделиво вздергивая нос. У девки железные амбиции иметь гораздо больше, чем помещается на ладони, и Фушигуро это сразу раскусил.       А потом узнал: идиотка умудряется обманывать отца и грош цена ее амбициям.       А потом уже как-то узнал: предпочитает жесткий анальный секс.       Все ее тело, которое начал трахать — сплошной абсурд: никакой груди, которая даже в ладонь не помещается, ростом ниже его сантиметров на десять, в целом тело на девяносто-шестьдесят-девяносто, но бедра явно не девяносто, а все сто девяносто. Ее задница — это что-то с чем-то: огромная и жирная, которую она обожает оборачивать в обтягивающие платья, которые ворует у старшей сестры, когда надо прикинуться его спутницей, если у Фушигуро прикрытие на чужом фуршете.       Тодзи не смешивает личную жизнь и работу; Тодзи не смешивает ее огромную задницу и работу. Как бы, от секса не отказывается, любит его во всех проявлениях и позах, и, так случилось, но эта задница, которая сейчас упирается в балки барного стула и торчит, как огромный кусок ваты через них, отвечает ему тем же.       Девка заказала себе и Фушигуро по три шота. Явно собирается мешать градусы.       — Ты заказала виски?       — И что?       — Ты хочешь, чтобы тебя разнесло? — возмутился, рассматривая ряд стопок. — Ты вообще пить не умеешь. Я завтра не собираюсь тебя жалеть и возьму тебя на заказ.       — Да, пожалуйста, — цокает на Фушигуро, и он за это пинает ботинком в барный стул. — Эй! Я тебя сюда притащила с трудом, потому что вечно кормишь меня завтраками! Проблююсь — и огурчик.       — Ага. Мне это на голову и упадет.       — Вот и хорошо. Вместе веселее. Не спорь со мной и пей.       Тодзи усмехнулся, смирился с сегодняшним вечером и стремительно осушил все три стопки как не в себя, закидывая голову к потолку. Темный виски оказывается в организме, разжижает кровь, создает свои условия для существования. На вкус солоноват, торфяной, а на аромат — чистый скипидар.       Девка следом опрокидывает стопки в себя. Ей удалось это гораздо тяжелее: хватает Фушигуро за мощное предплечье, вжимается ногтями. Компенсирует резкость в горле. Тодзи не отдергивает руку, замечает: ее крашеные глаза в туши жмурятся. По ней видно, что сегодня она явно не сомелье.       Тодзи косится на черные ногти на своей руке, а потом и на девку:       — И что тебе это дало?       Она оглядывается на него, и понимает, что для Тодзи три шота виски подряд — просто попить водички.       — Ты, что, деревянный? Вообще не дерет?       — Немного. И, если ты не в курсах: я вешу больше тебя втрое.       — Вообще не аргумент.       — Аргумент, тупица. Тебе еще один — и тобой можно драить полы.       — Мм, хочешь мной полы протереть?       Ну началось.       — Или, например, эту прекрасную барную стойку?       — Завали.       — Или туалет, что около бармена?       — Завали, я сказал, — усмехается.       — Или, милый, сам не прочь мне отдраить кое-что?       Тодзи покосился на нее и уловил нарастающий клубок кайфа под ширинкой. Как бы, если посмотреть на обстоятельства, в которых его напарница неплохо так пьяна, неопрятно выглядит, исподтишка смотрит с намеком на жесткий секс прямо на месте, то вообще немудрено, почему так льстят ее грязные намеки. Она поворачивается к нему полубоком и демонстративно разводит ноги в стороны. Тодзи невольно косится на шов.       Блядские скинни джинсы и ее бедра.       — Порой забываю, какая ты похотливая сучка.       — Сучка? Такого ты мнения обо мне?       — То есть, ты шмара?       Сучка хищно улыбается и резко кладет свою руку ему на квадрицепс, лаская ногу через толщину джинсов. Тодзи незаметно на миг напрягся, боясь, что она вместо ноги схватит яйца. Эта девка из принципа смотрит ему в глаза, медленно моргая, и Тодзи хочется подправить ее тушь, которая осыпалась на нижнее веко.       — Для тебя я стану кем хочешь, хоть раком, — лыбится. — Если назовешь меня еще раз в таком тоне — и каждый здесь услышит, как отменно ты трахаешься.       У Фушигуро кровь действует по своей логике: со всех органов уходит в член, не спрашивая самого Фушигуро, хочет он того или нет.       И он не сильнее своих инстинктов и звериного искушения, и не может проигнорировать такой соблазнительный взгляд зеленых глаз, и наблюдает за ее размеренными манипуляциями: она гладит его накачанное бедро, царапает ногтями ткань, чтобы слышал треск, а вторая рука — сильнее сжимает предплечье под черным джемпером.       Тодзи опускает взгляд на ее разведенные ноги — она замечает это, — и рот невольно заполняется слюной. Моментально перехватывает все ее руки, убирает от себя, пережимает запястья, тянет впритык. Девочка опешила от такой резкости, и алкогольный туман не позволил уследить за его быстрыми движениями, оказываясь у его лица в критической близости.       Тодзи не привык себя ограничивать.       — Если ты сейчас не прекратишь, то мне останется отвести тебя в туалет и жестко выебать сзади.       — Звучит ахуенно. Я согласна.       — Ты сейчас серьезно?       — Да.       Тодзи тоже предельно серьезен. Даже когда эта пьяная сука зажимает его член через джинсы со всей силы, надавливая большим пальцем сверху, показывая, что секс в туалете бара — херовое предостережение. Мелочиться с этой девкой не станет, даже если в туалет наведается завсегдатай. Остальными пальцами зажимает сверху, тянет вниз, Фушигуро коротнуло как при скачке электричества.       Добродушно с каменным лицом оставляет студенту-бармену чаевые, отбивает руку от своих яиц и тянет подружку насильно в одиночную дамскую комнату, закрывая щеколду. Прижимает к двери грубо, совсем не как девушку, и из нее выбивается последний кислород и трезвый рассудок: возбужденно дышит через рот, заставляет кровь идти быстрее по венам, и ее маленькая грудь вздымается, а бедра — елозят, провоцируют возбуждение.       Женский туалет воняет так, будто здесь подохло пару шмар. Или это такая дешевая туалетная вода?       Девка уловила момент: еще раз сжимает член Фушигуро через джинсы. Там уже все покрепчало, и Тодзи моментально перехватывает ее руки, зажимает над головой, вжимает в деревянную дверь с грохотом.       — Ты на полном серьезе вынуждаешь меня трахнуть тебя прямо здесь. Среди чертовых тампонов.       — Да, на то и расчет, милый.       Девка нагло тянет Тодзи в пьяный поцелуй, представляя собой просто обмякшее тело, у которого течет изо всех дыр. Но Тодзи не дает себя поцеловать, подставляя под удар собственную щеку, и разворачивает девку лицом в дверь, хорошенько впечатывая. Заломил руки на спину. Похоть подгоняет его, и он смотрит на прекрасную огромную задницу в скинни джинсах, которая торчит и требует члена в себе. И девка, уловив заминку, пихается назад и упирается ему в эрекцию.       — Угомонилась.       — Трахни меня уже, хватит болтать.       — Подождешь, — заламывает руки больнее. — Я намерен воспользоваться ситуацией.       У нее заплелся язык на «блять» и продолжать стало бессмысленно: Фушигуро усадил ее на раковину, которая вовсе не обещает выдержать такую жопу. С жутким намерением трахнуть ее Тодзи приступил расстегивать ее джинсы, которые с трудом налезли. Девка выгибается, наслаждаясь яркой инициативой, и Тодзи стягивает джинсы, которые застряли сначала на заднице, а потом на сапогах.       Тодзи злится: ему помешали эти блядские колхозные сапоги.       — Твои ебучие сапоги все портят. Зачем ты их надела?       — Создала… образ.       — Колхозницы?       — Наездницы.       — Тупой суки.       И снимает с нее сапоги, цинично бросая к унитазу, и стягивает джинсы до щиколоток, высовывая одну ногу. Ему открывается прекрасный пейзаж: насквозь промокшая бежевая ластовица трусов, под которой прячется лакомое. Тодзи стремительно освобождает свой измученный член от адского давления, потому что уже больно, но девка мешает ему: небрежно останавливает его руки, хватает его за шею и опять утягивает в поцелуй. На этот раз удачно. Тодзи ничего не видит и ничего для него больше не существует помимо этой вагины и жопы, которые сейчас начнут гореть. Девка специально много накопила слюны, сколько смогла, и передала ее Тодзи в поцелуе.       Фушигуро отпихивает ее от себя в зеркало, сохранил полный рот слюны, обволакивает каждый уголок рта, и прикоснулся пальцами к промокшим трусикам, которые можно спокойно выжимать, — так сильно ее тело ответило ему на все наглые замашки. Видимо, вообще не лгут, когда говорят, что пьяная баба — пизде не хозяйка.       Тодзи падает на одно колено, скрываясь наполовину, и девица с отменной задницей громко задышала, предвкушая этот ловкий язык, который с удовольствием исследует каждый ее влажный сантиметр. Ее гладко выбритые ноги раздвигаются еще шире, приветствуя Тодзи, и он медленно, издеваясь над издержкой, снимает с нее трусики.       Ох, блять.       Ненужная тряпка летит на сапоги, и в нос Тодзи ударил прекрасный женский аромат, тараня его процессы. Это тело всегда встречает его послушно, покорно, всегда поддакивая на любые телодвижения и ласки, как уличный кот. Он трахает это тело уже несколько месяцев чуть ли не через день, выучил наизусть, как ебаную молитву, но каждый раз, как новый. Снова заползает ей в трусы — и все как по приказу в смазке.       Девочка всегда следит за своей гигиеной — полная депиляция.       — Стоит мне ноги раздвинуть, так кукушку клинит, да, Тодзи?       Тодзи скептически нахмурился. Типа, да, но не готов это признать.       — Ну же, давай, сладкий. Я хочу твой язык и член. Я вся теку.       И Фушигуро, в общем-то, тоже.       Тодзи спускает немного слюны на свои пальцы, раздвигает ее половые губы, и жопастая сучка засуетилась: заерзала задницей, немного приподнялась на раковине, истекая со всех возможных щелей желанием быть оттраханной, чуть ли не со всех дыр обтекая. Тодзи перестал мучить, в первую очередь, себя, мгновенно ввел два пальца в ее промежность, не обращая внимания на стиснутые стенки, и девка издала высокопарный стон.       Да, определенно лучше, нежели, когда болтает.       Внутри нее чертовски душно, влажно, и ни разу не узко; два длинных пальца гуляют в ней, проходят глубже, растягивают и царапают стенки, отчего у девки не закрывается пасть и закатываются глаза от долгожданных фрикций. Голова откинута на забрызганное зеркало, пальцы сжимают бортики раковины, пальцы ног — поджимаются, стоит Фушигуро по-особенному задеть вход во влагалище. Опять дразнит половые губы большим пальцем, вновь плюет, и у него в трусах просто пиздец какой-то, а не пожар, — по-другому это никак не назвать.       Она течет, как дешевая сука, и только позже, когда уже тело попросту сдается, Тодзи прикасается слюнявым языком к самой чувствительной точке в женском теле.       И тут черноволосая сучка с жопой два ствола хлестко застонала и вцепилась в его черные волосы на макушке.       Ох, блядь.       Тодзи не противится, когда корни стягивают, а только в наказание вставил пальцы, издеваясь языком. Ее крашеные в черный ногти впиваются, тянут ближе, чтобы чуть ли не носом врезался, чуть ли не сожрал ее киску и, судя по всему, Тодзи вообще не против: устраивает ей оральное родео, всей шириной языка лаская, подключая пальцы. Она стонет, не сдерживается в звуках, сжимая смольные волосы от перенасыщения чувств. Одна гребаная горошина состоящая из нервов способна принести девице то удовольствие, о котором и мечтать не может. Тодзи знает как она любит, и делает специально наперекор: язык успевает уставать от неугомонности и стремления вылизать эту киску до дыр.       Она на вкус слегка солоновата и в конце кислит, но прекрасно ложится на язык. Шершавый язык раздвигает губы, никаких зубов, медленно и ритмично, останавливаясь на клиторе, следя за ее оргазмом по реакции и сжатию волос. Из ее промежности течет еще сильнее, будто там ебаный пожарный гидрант, и Тодзи ни за что не даст ее вязкой смазке пропадать в никуда, и размазывает ее по киске, перемешивая со слюной, выуживая из жопастой сучки одобрительные крики любви. Она сжимает его волосы сильнее, еще сильнее, когда Фушигуро играется с ее клитором, изводя до летаргии, вынуждая кровь приливать стремительней. Тодзи не надо ни шоколада, ни сливок, чтобы жрать эту вагину как голодный.       Тодзи согласен трахнуть ее во всевозможные дырки, но так сложилось, что у него кончились запасные презервативы и они предпочитают вагинальному анальный секс. Сегодня тоже не исключение, даже если сука пришла в бар без пробки в жопе.       — Я сейчас кончу…       Она возбуждена до предела, до чертовой точки кипения, и язык Фушигуро с пальцами только усугубляют ее положение. Оргазм настигает медленно, размеренно, подкрадываясь к ней секунду за секундой. Она сильнее утягивает Фушигуро в шикарный отлиз, тот вытаскивает пальцы, стряхивает, и в заключение заползает кончиком языка в вагину, оттягивая и размазывая слюни по всей горячей площади. Девка смотрит вниз, грозясь кончить прямо сейчас — и Тодзи смотрит на нее в ответ с закрытым наполовину лицом, — его прическе кранты, как и члену, который ни за что не простит такое ахуевшее игнорирование.       Она кончает моментально, от сласти закрывая себе рот, постанывая в мычание имя Фушигуро. По телу бежит фейерверк, конечности обмякли, когда Тодзи сделал вакуум на клиторе и помог добить оргазм. Окрашенные в красный губы не замыкаются, маленькая грудь вздымается, успокаивая дыхание, которое разогнало кровь по всему организму.       Она пиздец какая вкусная.       Убирает руку с Тодзи себе за спину для равновесия, и Фушигуро измученно встает с колена, собирая напоследок пальцами остатки слюней и смазки для дальнейшего, — ему уже больно находится с кошмарным стояком в джинсах. Восстанавливает дыхание, рьяно протирая губы от ее смазки. Сам чуточку пьян, но выпитый алкоголь не помешает его члену трахать эту жопу под завязку. Чтобы не смела просить добавки.       Немного ведет челюстью, успокаивает язык зубами.       — Еще… Не вставай.       Тодзи иронично изогнул бровь, приступая расстегивать собственный ремень.       — Ты отлично лижешь. Блять… Вставай на колени.       Ремень летит на закрытый унитаз. Надо засадить сучку на свой член незамедлительно.       — Я хочу больше.       — Комплименты тебе не помогут.       — Тодзи…       — Ты сейчас договоришься.       — Ну Тодзи…       Блядь.       Если она не в силе собрать мозги в кучу, Тодзи поможет: ставит ее раком прямо над раковиной, вынуждая видеть себя в отражении грязного зеркала. Его мышц достаточно, чтобы крутить этой задницей, как ему вздумается.       Ее ноги слегка дрожат. Правая нога подвела и согнулась, и девицу недурно подкосило, но Тодзи даже здесь, когда кровь и мозг в члене, спас ее от встречи с раковиной, схватив голову за лакированные жесткие волосы. Совсем как податливая игрушка, от которой одно только название. Девка с голой задницей двинулась назад и прогнулась в спине как кошка.       Тодзи собрал остатки влаги с ее горячей киски себе на пальцы, забирая как можно больше, не имея ни лубриканта, ни резинки. Попытался собрать все до капли, самому заполняя рот слюной, царапая щеки и язык зубами. Сплевывает, размазывает по пальцам и пристраивает их к промежности, которая давно уже заждалась члена и жадного внимания.       — Мне тебя готовить? Или потерпишь? — интересуется, держа за волосы.       Девка не услышала его, и Тодзи шлепнул, возвращая к реальности.       — Нет… никаких пальцев.       — Как скажешь, шмара.       — Не смей м…       Договорить ей не дал: с волос переместил руку на рот, насильно вдавливая пальцы в щеки и потянул на себя, выгибая суку в дугу. Эту суку надо насильно затыкать, иначе из нее будут лить слова, как из той самой промежности между ног, готовая на все издевательства.       Второй рукой достал член, оставляя немного слюны на трусах, и эта задница норовит и норовит сесть ему на стояк, ненасытно раскачиваясь из стороны в сторону. У девки под ним не хватает терпения ни на что: помада мажет его пальцы, дышит через нос, сама утыкается ему в член, смотрит на него через зеркало. Фушигуро смазывает член остатками, вновь плюет, мажет, дрочит, и всучивает член в эту аппетитную задницу. От долгожданной заполненности девка замычала и поддалась вперед рефлекторно, но тут же расслабилась, выгибаясь еще сильнее.       Фушигуро скрипит зубами от неповторимых ощущений, гортанно стонет и тянет свою бабу на себя за морду, втискивается в узкую задницу без должной подготовки. Сжимает свободной рукой ее мясистую булку до красных следов, тянет на себя, вынуждая погрузить член полностью. Да, Тодзи невероятно любит анальный секс, до головокружения, и обожает баб, дающих ему это головокружение. Тодзи загоняет в нее член по самые яйца, стонет, выгибается над ее телом, покрытое невидимыми растяжками, и только рука на лице унимает женские стоны.       Фушигуро не смог сдержать стон, и начал по-черному трахать ее.       Как же это седалище прекрасно лежит в ладони и бьется об его бедра, стоит засадить по самые не балуй. Сучка чувствует его член внутри себя, как он двигается, разогревает стенки до сотни градусов кипения, растягивает ее, хоть и без подготовки слегка больно и дискомфортно. Парочку минут можно и потерпеть, чтобы потом, стоит войти в антураж, теряться в ощущениях и благородно увязать.       Помада пачкает его пальцы, и они скользят, Фушигуро поправляет руку каждый раз, чтобы жопастая сука не привлекла внимания. Она отвечает на жесткие фрикции также энергично, как трахает ее Фушигуро, ни в чем не уступая и не проигрывая, демонстрируя инициативу. У двоих пьяная пелена в голове, но у нее — непроглядный туман, расширенные зрачки и нарастающая вторая волна оргазма только от члена в жопе. Сантиметры Фушигуро трахают ее, как отбойный молоток, и она пускает слюни. Фушигуро зажимает ее задницу, и ему одной ладони мало.       В ней пиздец как сладко. Эта жопа однозначно будет помнить его член до конца времен.       Фушигуро поправляет волосы с лица, и когда эта огромная задница, которая весь вечер его дразнила скинни джинсами, встретилась с ним в сотый раз, выбила из него грудной стон. Девица спускает руку на клитор, яростно дрочит, наращивая оргазм. Но Тодзи это не понравилось: заломил руку за спину, пытаясь не сбивать собственное дыхание жесткими фрикциями.       У него вспотела спина трахать эту жопу до отказа.       — Ты кончишь и без рук, сучка.       В ответ сдавленное «мудак» и размазанное «дай кончить»       Тодзи игнорирует и делает резкое, размашистое движение в ее седалище до блядского конца, и от ахуенеза согнулся над ней и прикоснулся носом темных волос, которые приятно пахнут лаком и цветочными духами. Ненавидит цветочные запахи. Косится на зеркало — и видит ее измученное лицо, закрытое его рукой, и потекшую по щекам тушь от слез удовольствия. Тодзи скалится, понимая, что толком ничего особенного, а ее распирает до такого состояния. У девки скачет под кожей кадык, вздымается грудь от легкой гипервентиляции, и он принюхивается к черным волосам, — слишком увлекся ее розовой задницей, не поднимая взгляд.       Слюни просачиваются уже через его пальцы — она специально их столько пускает — и Фушигуро убирает руку, и она выдыхает всей грудью, и от пальцев тянутся слюнявые нити. Она переводит дыхание, слизывает давящее ощущение с губ, и щеки красные от сжатия. Тодзи сжимает теперь ее жопу двумя руками, и медленно выходит из нее, чтобы посмотреть на ее отработанную жопу, на свое творение, и с интересом поднимает взгляд на нее.       Сука отдыхает.       А этой суке нельзя отдыхать.       И Фушигуро загнал снова.       Это не жопа — это два куска мяса.       — Блять… ты мудила, Тодзи, — Фушигуро не понял: вопрос или утверждение. — Дай мне кончить!       — Никаких, сука, рук.       Девка рычит, тянется второй рукой, но и ее Фушигуро заламывает за спиной. Она не знает, с чего беситься: от невозможности кончить или с самодовольной и наглой ухмылки Фушигуро, который смотрит прямо ей в глаза через зеркало; он по всем размерам больше ее, и он позади нее выглядит так, словно покровитель.       Она в наказание сжимает задницу, заключая член Фушигуро в плен, — это не даст ему нормально двигаться.       Фушигуро зашипел, оценил ее умения, но тоже прихотливый: насильно заламывает девичьи руки за ее спиной, давит на лопатки в нужных местах так, чтобы она завизжала не от удовольствия — от боли. Заломил так, аж слипшиеся ресницы разомкнулись, и она пустила новую порцию слез.       Фушигуро опять смотрит на нее через зеркало, показывая всем видом, что сейчас он из принципа сделает толчок, который ее задница никогда не простит. Или схватит за шею и начнет душить до посинения.       В принципе, второе уже практиковали, и она пустит только слюни на такое.       — Разожми задницу.       — Дай мне кончить.       — Ты меня плохо поняла?       С Тодзи разговоры короткие — он еще сильнее заламывает лопатки, доказывая, что он не уступит.       Это превращается из секса в дуэль.       — Разожми, я сказал. Прямо сейчас, сука.       В напористости характера Фушигуро ни разу не проигрывал, и девка понимает, что он даже из принципа ее не отпустит и не продолжит трахать, пока не прекратит строить из себя умную. Пару секунд молчит, дает ему время передумать и дать поблажку, но, все-таки, животное желание кончить выигрывает, и разжимает стенки, немного даже устав их напрягать. Поникает головой и проиграно стонет, дав понять, что пора ебаться.       Без вопросов.       Фушигуро ядовито улыбается, чувствуя победу, и вновь приступает трахать девушку до беспамятства: она опять заливается страстными стонами, закусывая губы и пожирая остатки помады, смотря на себя в зеркало, качаясь в такт движениям. Кряхтит, кричит, запахивается, и эта тяжелая задница бьется кожу об кожу, — эти звуки отражаются от кафеля и возвращаются в их уши.       Тодзи замечает: ее лицо полностью испачкано губной помадой, тушь потекла вниз, к той самой помаде. От прически — ничего: непонятные торчащие локоны, бьющие то по носу, то по воздуху; прилипающие к губам, лезущие в рот, закрывающие лицо от неустанных толчков в задницу. У Фушигуро от ее побитого вида вылетают предохранители в мозгу, и он в страсти тянет сучку на себя, вырывая из нее протяжные стоны боли, и каждый полимер его тела пополняется животной энергией, и кусает ее за плечо.       И тут на нее обрушился второй оргазм, который просто взорвал ее мозг и заставил ее тело содрогаться. Фушигуро даже не стал останавливаться, пока она кайфует. На ее грязных устах его имя. От мощи она прекратила двигаться в ответ, пока оргазм полностью не утих, отпуская ее мышцы от судорог.       От нее ничего не осталось. Фушигуро увидел, каково ее лицо через зеркало, — тупое, сексуальное, блядское и стервозное.       Тодзи сам на жуткой грани кончить.       — Ты такая ебанутая, подруга.       — Тодзи… у меня крыша едет.       — Я вижу.       И резко, совершенно неожиданно, он вытаскивает свой член, разворачивает ее ватное тело лицом к себе, и она без подсказки падает на колени. Моментально взяла в рот, облизывает, дрочит ему и берет глубже, туда-сюда, и Тодзи хватает ее за черные волосы намертво. Стоило суке насмешливо взять по гланды, унимая рвотный рефлекс, он не сдерживается и кончает ей на губы и подбородок, полностью добивая ее внешний вид в фарш. Он глубоко прерывисто стонет, пока эта сука специально подставляет лицо.       Слишком грязно. Слишком спонтанно и вязко.       Все мышцы Фушигуро в одно мгновение превратились в вату. Он взмок, пока трахал эту задницу, и поправляет со лба волосы, протирает уголки рта, смотрит на свою бабу сверху, на коленях, с капающей с подбородка спермой. Блять, он не устанет эту дрянь трахать каждый раз, стоит заметить эту жопу в поле зрения.       Она слизывает языком остатки спермы на губах, а до чего не дотягивается — собирает пальцами, пытаясь свести ее к минимуму на коже. Тодзи отстраняется, тяжело дышит, пытается отвыкнуть от ощущения ее задницы на члене и бедрах, и она специально для него слизывает все с пальцев, оттягивая язык. Немного горчит, но сойдет, если сразу проглотить, — Фушигуро это понял по движению кадыка через тонкую кожу на шее.       Эти чертовы губы, которые не закрывались, еще раз просятся быть выебанным, когда они вернутся домой. Тодзи уже все за нее решил — она, блять, едет прямиком к нему.       Фушигуро кончил только что, но готов сделать это еще раз. Когда организм будет готов.       Девушка поднимается на шаткие ноги, опирается на раковину позади себя и понимает: она не протрезвела.       Фушигуро прижимается к стенке, не мешая ей одеваться, все еще оцепенев от мощного оргазма; заправляет член обратно, поправляет ширинку, волосы, мокрый от пота джемпер. Смотрит на нее — на ее задницу — и таращится: она полуголая нагнулась за своими трусиками и скинни джинсами, которые Фушигуро поставит на первое место в списке вещей, которые он ненавидит больше всего на свете.       Вид у нее такой, будто вместо одного Фушигуро, ее трахали по меньшей мере семеро.       Тодзи рассмеялся, чем вызвал у девки недоумение.       — Когда я смотрю на тебя, это напоминает мне анекдот. Старый, несмешной, но актуальный для тебя.       Девка заправляет свои ноги в скинни джинсы, косо смотря на Фушигуро на другом конце маленькой туалетной комнаты.       — И какой же?       — Да не, ты, блять, обидишься, если расскажу.       — Начал — заканчивай.       — «Король спросил, почему пустеет казна…». Слышала хоть раз?       — Нет, не слышала.       — Так вот: там шута трахнули по кругу. Выглядишь идентично, честное слово.       Девушка оглянулась на него, как на идиота, и он рассмеялся еще сильнее. Что ж, так она и выглядит: словно те самые придворные вместе с королем пустили ее по кругу.       Девка немного обиделась, и ударила Фушигуро в плечо со всей силы, натягивая последний сапог.       — Раз ты у нас заебатый шутник, то закажи мне бизнес-такси и сам за него заплатишь.       — Напугала пиздец.       — И ты оплатишь мне все, что я куплю в кондитерской.       — Так вот ты чем жопу наращиваешь? Сраными булочками?       — Ага. У тебя претензии?       — Ни разу.       Девка поправляет свой убитый радикальным образом макияж хоть как-то, включив воду. Фушигуро подает ей руку, включая джентльмена на пару минут, и она первая выходит из женского туалета, вновь сверкая своим огромным седалищем у него перед глазами; оба делают непреклонный вид, что только что не ебались, как две твари, в жалком женском туалете.       Бармен мило помахал Тодзи на прощание, и тот коротко кивнул, покидая бар. Славный малый.       Тодзи, пытаясь сохранить на улице равновесие, облокотился на фонарный столб, пока она маячит рядом, стоит лицом к трассе, и он попросту не мог не сжать эту жопу через скинни джинсы, которые обязательно порвет, стоит ей просто попасть к нему за порог.       Заказывает бизнес-такси до своего дома — они оба пьяные. И прямо в салоне эта тупоголовая сучка, сидящая в паре дюймов от него в своих скинни джинсах, осмелилась опять красить свои губы в красный. Тодзи не в силах отказать себе в таком богатстве и упрямо проводит слюнявыми пальцами по ее губам одним размашистым движением, снова измазывая пол-лица помадой до самых сережек.       Поэтому рвет ее джинсы прямо на улице по шву с треском.       Если эта идиотка не умеет пить, то он не умеет ограничивать себя.       Все просто.