Чай и отравленное печенье

Очнулась Ева уже после. Голова гудела, а глаза немного жгло. Девушка была в неизвестном месте с неизвестное время, но на улице было еще светло… или уже? Рядом безмятежно лежал белый кролик и подергивал носиком. Француженка с интересом его рассматривала, пока в какую-то секунду он не стал вытягиваться ужасным образом. Его морда увеличилась и на миг стала как у собаки, а затем и вовсе как у человекоподобной обезьяны, эта обезьяна повернула к ней голову и в ту же секунду деформировалась в молодого юношу, которой игриво улыбнулся и сказал: «Бу!». -Что ты так смо-о-отришь…? Может хоть испуга-а-аешься? Люди обычно говорят что-то в роде «ааа», — протянул парень и в ту же секунду из соседней комнаты донесся вскрик. — О, да, вот так. -Ты [цензура] издеваешься?! — снова донесся знакомый голос. — Убери свои руки! Само заживет!.. Да [плевать]! Я с неба упала, а не в чан со святой водой нырнула! Тут двери этой комнаты открылись и оттуда вышел худощавый мужчина с растрёпанными волосами, тот самый с кладбища, а вслед за ним кошачье шипение. Он выглядел раздраженно и немного замучено. Может это была ломка? -Что? Противи-и-ится? — поинтересовался блондин и беспечно откинулся на диван. -Отбивается. Сказала тебе идти за каким-то Карелиумом и Санктусом- сухо ответил второй и перевел взгляд на Еву. — Ну, а ты? Будешь драться как твоя подружка? Ева резко забилась в угол дивана, на котором она лежала, испуганно глядя на обоих. Они же сохраняли какое-то снисходительное пренебрежение. Было видно, что оба не понимали, что делать с Евой и что она тут вообще делает. -И как много ты видела-а-а? -протянул блондин. -Я ничего не видела! — внезапно и резко ответила Ева и поджала под себя ноги. -Нехорошо вра-а-ать, — ответил блондин. — Вы все люди такие глу-у-упые. Надеетесь обмануть дья-я-явола. -Дьявола…? — с каким-то сарказмом переспросила Ева. -Тебе надо еще поспать, — заметил наркоман и подошел ближе. Его противные, крючковатые пальцы коснулись лба девушки и в ту же секунду перед глазами начало темнеть. *** Во второй раз Ева проснулась уже ночью. Мрачные тени выстраивались в жутковатые силуэты. Воздух был как-то тяжел и влажен. Словно пар. Ева лежала на том же диване. Тихо. Свет из соседней комнаты слегка освещал комнату. Внезапно внешнее спокойствие нарушилось. Черная тень прошла по комнате, волоча за собой по полу что-то кожаное и тяжелое. Этот неизвестный тяжело дышал и топал по скрипучим половицам к комнате со светом. Осветился знакомый профиль с горбинкой на носу и короткими волосами. Затем себя показали волнистые рога, словно у лося и халат, ползущий за рыжей по полу, скрывая под собой еще что-то. Джессика зашла в ванну и закрыл дверь. Свет остался только на полу. Ева затаила дыхание и села на диване. В ванной забулькала вода. В носу стоял запах крови. Стоило Еве коснуться пальцами пола, как она поняла, откуда шел запах. Ева подогнула под себя красные пятки и с ужасом посмотрела на огромные следы крови. Хотя француженке не хотелось идти туда, но любопытство было сильнее. Брюнетка тихо встала и, аккуратно обходя лужи крови, подошла к двери, ручка которой тоже оказалась влажной. -Ева, иди спать, — внезапно сказали из-за двери, это был спокойный, хотя и усталый, голос Джессики. — Тебе тут нечего делать. -Т-там кровь, — у Евы внезапно задрожал голос, будто она никогда вообще крови не видела, хотя она и девушка. -Я потом все вытру… -Что происходит?! — громко спросила Ева и дернула ручку двери. Она не поддалась. А Джессика отчего то замолкла. — Джессика? Выйди! Пожалуйста! -Я не хочу пугать тебя еще сильнее… — ответила та, вода опять забулькала. -Я тебя не боюсь. Хочу тебя видеть… Тут же были какие-то уголовники! Джессика, мне страшно без тебя! Открой дверь! Голос Евы то и дело срывался на крик и всхлипывал. Но тут внезапно затих, в ту самую секунду, когда ручка двери дернулась с другой стороны и дверь открылась. Перед француженкой стояла Джессика, нагота которой скрывалась под одним единственным развязанным халатом. Из ее лба торчали черные рога, вызывающие воспаления на коже. Глаза красные — капилляры полопались. За ее спиной висели какие-то черные куски кожи, с которых на пол текла вода вперемешку с кровью. -И что? Я не страшная? — безразлично спросила Джессика и оперлась о косяк рукой, из которой торчали острые когти, как у настоящего льва. Француженка распахнула глаза и рот, тупо глядя на подругу. -Ну? Скажешь что-нибудь? -Что с тобой…? — удивилась Ева и закрыла руками рот. -Ты не успокоишься, да? — Джессика иронично улыбнулась и протянула француженке руку, предлагая зайти в ванну. Ева зашла в ванну, не спуская глаз с рогов англичанки, и даже немного поскользнулась на воде, вылитой на пол. Ванна представляла собой большую комнату с ванной посреди комнаты, двумя умывальниками и унитазом. Все было как-то старо и заброшено. В огромной ванне была налита горячая вода — шел пар -, а в этой воде розовыми красками растворялась кровь. Все было заставлено свечами. -Кто ты…? — дрожа спросила Ева, смотря, как Джессика закрывает дверь. Из-под ее халата торчало три пары крыльев. -Ну, люди придумали нам много названий… Я демон, — ответила Джессика с каким-то особым отвращением. — Тебе сейчас ничего не понятно, да? Я очень много тебе соврала… Не простила бы себе, если бы ничего тебе не сказала. -А Сторм и Ждун? А те, кто был тут днем? — голос задрожал и снова сорвался на крик. Ева отошла к ванне, настороженно глядя на Джессику. -Сторм, Ждун и Алан тоже демоны… Это долгая история. -Расскажи… — попросила Ева. -Несколько веков назад… — тяжело начала Джессика, — Бог запер Сатану в подземном мире, разрушив «врата в ад» и запрятав их осколки в земном мире, чтобы ни ангелы, ни демоны не могли их найти… Хотя почему этот идиот с звездой во лбу не спрятал их в раю, тогда бы ничего этого не было. Потому что даже без одного осколка врата снова не откроются… В общем с того самого момента, как люди ступили на эту землю, мы пытаемся найти эти камни. Много веков… Многие демоны даже перестали их искать к 19 веку, но сейчас за это взялись все… Все демоны. Мы приехали сюда за оставшимися кристаллами. Помнишь, тот, за которым мы поехали? Это один из них… А когда все соберут Сатана выйдет из ада на вашу землю и тогда Небо и Земля начнут войну…- Джессика сняла халат и села в ванную, расправляя крылья. — Потом никого не останется в живых… Только Бог и Сатана, я думаю… Потому что ни один из них не может убить другого, только серьезно ранить. -Я не верю… -Тогда как ты объяснишь это? — Джессика расправила меньшие из трех пар крыльев, немного наморщившись от боли и снова сложила. Ева отвернула голову, обняла себя за плечи, ежась от холода, ей не хотелось верить во все это. -Холодно? Там лежит мой свитер, можешь надеть, — заботливо ответила Джессика и указала на стул у стены, на котором лежала одежда. — На улице совсем похолодало от предстоящего… -И что мы теперь все умрем? — перебила Ева, надев свитер поверх своей рубашки. -Я этого не допущу… Иди сюда, — мягко попросила Джессика и протянула к подруге руку. Ева непонимающе на нее посмотрела и затем подошла к ванне. -Я всю остановлю… Обещаю, — шепотом сказала рыжая и стыдливо опустила голову, после чего взяла за руку Еву и сплела их пальцы. Француженка опустилась на колени рядом с ванной и тут же ощутила на лбу губы демона, а затем на щеке и на второй. Джессика начала зацеловывать все лицо Евы пока она снова не поежилась от холода. -Тебе не холодно? — тихо спросила Ева и отвернула голову, несколько стесняясь наготы англичанки. -Нет… хотя снег выпал. -Но сейчас же июль! — воскликнула девушка и вскочила с пола. -Выгляни за окно, — посоветовалась рыжая и окунулась в воду с головой. Ева встала и подошла к маленькому окну в ванне, завешанному плотной шторой. За окном оказалась огромная снежная гладь, плавно вздымающаяся в темп дыхания. Весь мир словно плыл. -И это все… Ангелы сделали? — поинтересовалась Ева. -Демоны тоже постарались. У нас могут самые разные способности, — объяснила Джессика, убирая волосы назад. -А у тебя? -Видела розового сфинкса? — Ева кивнула. — Это была я, — ответила Джессика. -Ты превращаешься в кошку? — удивилась Ева. -Я бы показала, если бы у меня были силы и желание тебя напугать, — сухо ответила Джессика. — А еще я бы хотела тебя поцеловать. (Вот всем тем, кто избегает таких моментов сейчас лучше сделать «фить-фить» и не читать) -Но ты же только что… -В губы. Но я не хочу пугать тебя… -Нет, я не против. Ева подошла к Джессике и та сразу взяла француженку и притянула к себе, усадила на край ванны. -Даже несмотря на то, что я тебе наврала и на то, кто я такая? — осторожно спросила Джессика и прижалась мокрым лбом к плечу Евы. -Ты же рассказала в конце концов, — шепотом ответила брюнетка и наклонила голову. — А если мы умрем…то я не хочу избегать тебя в последние дни… -Да… Джессика чуть приподнялась в ванне и поцеловала Еву в губы, осторожно положив руку ей на щеку. Тут дверь в комнату открылась и на пороге очутился Алан с завязанными в хвост волосами. -О-о-о, вы тут уже развлека-а-аетесь, — протянул он, бесстыдно смотря на открывшуюся немую сцену. -Иди к черту Алан, — прошипела Джессика. -Я рад бы к черту провалиться, когда бы сам я не был черт, — промурлыкал он и скрестил руки на груди. -Это Гете…? — внезапно спросила Ева. -О, твоя подружка нра-а-авится мне все больше, — улыбнулся тот. — Она одна в этом колхо-о-озе в курсе о Иоганне Вольфганге Гете! -Отвали. Это не имеет значение… Больше… Алан с любопытством оглядел спину Джессики и прикусил губу. -Ладно, Ева оставишь нас? — попросила рыжая, вылезла из ванны и надела халат. -Хорошо… — Ева вышла, обходя стороной блондина и тут же наступила в кровавую лужу. -Зачем ты применяешь к ней магию? — спокойно спросил мужчина и закрыл дверь. -В смысле? Ты же знаешь, что я сейчас не могу колдовать, — Джессика завязала халат. -Нет, я не об этом. Ты же заставляешь ее себя любить, — сказала блондин. -Она не любит тебя по-настоящему, она просто под влиянием твоих врождённых чар… И ты, видимо, забыла про них. Привыкла, что всегда и всем нравишься? -Лучше скажи, что ответили курицы с нимбами, — отрезала Джессика. -Не верят и хотят видеть камень… Они уже тут, кстати, — добавил парень. -Черт возьми! — вскрикнула девушка и начала торопливо одеваться в нормальную одежду. Джессика оделась и вместе с Пифоном вышла на улицу. Там стояли уже знакомые нам крылатые. А дом… Дом был словно среди океана снега. -А вот и она! Виновница торжества! — прорычал Карелиум и вспыхнул голубыми капиллярами. -Где камень? — прямо спросил златовласый. -Сначала мне нужна гарантия того, что ни я, ни Ева не пострадает, — твердо ответила рыжая. -Ты не в том положении, чтобы указывать. -А вам что нужна война неба и подземного мира? Вы умрете, ваши дружки с нимбами… -Нет, война — не выход, но мы не можем ослушаться властителя, — пояснил Санктус. — И в случае чего мы не сможем остановить орду ангелов. -Послушав его вы выбираете большее зло. Вы же вроде за мир во всем мире. -Да, но откуда нам знать, что камень действителен? Нам нужны доказательства. Джессика хмыкнула и достала из кармана сверток с камнем и протянула его золотому ангелу. Тот взмахнул рукой и камень подлетел в воздух, а затем взял за руку своего попутчика и приложил камень к руке Карелиума. Голубой ангел завопил, отчего из густого черного неба упала синяя молния. -Действительно… — удивился злотовласый. -За что?! — заорал второй ангел. -Поздно мы спохватились — безразлично заметил Алан. -Ждите. Если все решится, то завтра вы не умрете, — ответил Санктус и заключил красный камень в прозрачную сферу. -Я убью тебя, Санктус! — прорычал Карелиум и тут же на землю опустился золотой луч света. Ангелы исчезли. -Что ж… мне тоже по-о-ора. Буду собирать мона-а-атки, — ответил Алан. — На Алтьфе Центавре в это время года хорошо-о-о… -Ты очень помог. -Только не говори «спасибо», а то меня стошни-и-ит, — улыбнулся блондин. -Спасибо, — ехидно улыбнулась девушка. -Черт тебя дери! — крикнул напоследок Алан и плавными шагами провалился под землю. Джессика осталась одна. Наполнила грудь ледяным воздухом и зашла в дом, волоча за собой крылья. В доме сидела Ева. Она сидела на диване, завернувшись в одеяло и смотрела перед собой. -Подслушала? — шепотом спросила Джессика и села рядом. -Откуда ты все знаешь…? — выдохнула она. -Это одна из моих способностей… неосознанно чувствую всех вокруг… и могу контролировать эти чувства, — Джессика тяжело выдохнула.- и твои чувства — тоже моя способность. -В смысле? — удивилась девушка. -Я хотела, чтобы ты меня любила… и ты любишь, — объяснила Джессика и встала. — Я хотела, чтобы ты меня простила, и ты простила. -Но я правда…! -Даже если это не мои способности, я должна отвезти тебя домой и исчезнуть. -Навсегда? -Навсегда. Ева чуть вздрогнула и выпустила прежние слезы. Было жаль ее. Джессика фыркнула, сняла пиджак и залезла под одеяло к Еве, обняла ее и прижала к груди, неровно вздымающейся каждую секунду. Не было лака для волос, потому они висели вниз. Цвет несколько вымылся. Мешки под глазами. Усталые зеленые глаза и продрогшие белые пальцы. Ева всхлипывала, как маленький ребенок. Маленькая лачуга среди океана снега, среди лужи чувств демона. Страшно. Одиноко и холодно. За окном было темно. Ни единой надежды. И все равно что там в доме с бирюзовыми створками. Плевать, сколько слез уже пролил Базиль и как долго Сторм шатается по аду. Важно в ту секунду было только одно — продлить мгновенье, хотя оно не было столь прекрасно. *** Утром Ева проснулась уже одна. В своей комнате. На ней все еще был тот розовый свитер и шорты с завышенной талией. Француженка поднялась и заплакала. Не зная почему она плачет, почему так пусто стало на душе и почему кровать такая холодная. В углу стоял холст со смазанным карандашом. Там, наверно, ранее что-то было. Может что-то дорогое. Отец Евы сидел в зале и мирно читал Достоевского. Она не задержала на нем взгляда. -Ты плакала? — удивилась бабушка Вивьен. -Нет-нет. Просто что-то в глаз попало… — показала головой брюнетка. -Держи, — бабушка сунула девушке в руки красное яблоко. Неясная тоска теперь накатывала на Еву, когда она заходила в комнату, как будто там чего-то не хватало. Вас, наверно, волнует вопрос, а где же Джессика? Она совсем не далеко. Всего лишь на несколько миллиардов километров под землей. В той самой лачуге. Сидит и гладит по голове Еву. А в голове у нее маятником шатается фраза: «За нарушение дьявоского строя, нарушение статей 676 и 340 о связи с людьми, приговаривается к вечному заключению в нижнем мире…»