Falling, the missing details / Падение (отсутствующие детали)

Кара всегда испытывала определенное беспокойство в том, чтобы быть супергероем и о жизни в целом, но её «наполовину-полный-стакан» отношение к ней не позволяло ей выразить это. Хэнк и сенатор смотрели новостной репортаж, в котором говорилось о пожаре на вершине высотного здания, где пожарные, по всей видимости, оказались в ловушке. Сенатор повернулась ко мне лицом, сказав: — Супергерл, ты успеешь? Но меня уже не было. Я не могла дождаться, чтобы убраться из офиса ДЭО, где сенатор бесстыдно заигрывала с Хэнком. Когда в новостях стало известно о чрезвычайной ситуации, я почувствовала облегчение от того, что могу начать действовать. Спасение нескольких жизней всегда помогало мне чувствовать себя лучше и заставляло забыть о собственных проблемах на какое-то время. Это было плохо? Чувствовать себя лучше, зная, что другие люди страдают? Было ли это плохо, хотеть быть героем? Я не причиняла страданий, но, тем не менее, казалось, что это плохо — получать хоть какое-то удовольствие от ситуации в целом. Я полетела быстрее, надеясь, что поток воздуха отвлечет меня от этих неудобных мыслей. Но как сильно я ни старалась отвлечься, я не могла от них убежать. Быть хорошей девочкой было действительно тяжело, и стать героем заставило меня столкнуться с внутренними демонами, о которых я и не знала. На самом деле, когда я сдерживала все свои силы внутри себя, и хранила все о себе в секрете ото всех, кроме моей семьи, это чуть не задушило меня. Это было сокрушающее, всегда быть кем-то намного меньшим, чем я знала, что могла быть. Когда я впервые открылась миру, это было лучшее чувство, которое я когда-либо испытывала, не утопая больше во лжи. Но после того, как я признала, что обманывала себя и весь мир, большая паутина лжи, которая создала мою жизнь, начала распутываться. Мне было почти невозможно признаться самой себе в этой лжи. Как же я могла признать ее перед миром? Во всем было ТАК МНОГО лжи. Когда я скрывала свои силы, я видела те ужасы, которые могла бы предотвратить, если бы только я приняла свою судьбу раньше. Алекс всегда верила, что я уважаю ее личную жизнь, но я смотрела с постыдным желанием каждый раз, когда она принимала душ. И я ничего не могла с собой поделать, потому что никто, кроме моей семьи, не знал, что сексуальность криптонцев не обладает иммунитетом против желтого солнца. Единственным способом, которым я могла контролировать повышенное сексуальное либидо, было полное воздержание и даже гипноз, убеждение себя в том, что секс отвратителен. Каждый день я напоминала себе, что высвобождение этого демона будет катастрофой для всех. Но верить в это становилось с каждым днем все труднее, когда я вспоминала, как много хорошего появилось в следствии раскрытия моих сил. Каждый день я рассказывала миру немного больше о себе, и немного больше о Криптоне, и признание этой лжи и секретов всегда было облегчением. Но я только призналась во лжи о своих суперспособностях и чувствах, которые общественность сочла бы приемлемыми. Супергерою не позволено иметь слабости или саморазрушительные силы. Если я не могла лгать о них сама себе, то, по крайней мере, мне нужно было защитить моих друзей и общественность от сомнений, которые разъедали мою душу. Сегодня было особенно тяжело, потому что два друга подвергли мою решимость проверке. Сначала, я столкнулась с Шивон и Уинном, трахающихся друг с другом в подсобке. Я повела себя отвратительно, потому что я не могла признаться даже себе в своих настоящих чувствах. Я немного ревновала. Нет, я сильно ревновала. Я знаю, что это было нечестно, чувствовать себя так, после того, как я разбила сердце Уинна. Я думала, что хочу, чтобы его сердце исцелилось с кем-то другим. Но не с этой злобной сучкой Шивон! С кем угодно, только не с ней! Но нет, ни с кем-либо вообще. Я не могла любить Уинна так, как он хотел того, но я всегда знала, как сильно он любит меня. Я притворялась глупой, но как я могла пропустить это? Он часто шептал свои чувства, прежде чем узнал о моем супер-слухе. И я видела, как он мастурбировал несколько раз на фотоснимки со мной, когда думал, что никто не видит. После этого иногда было трудно его уважать, но знать, что кто-то любит меня и даже вожделеет меня так сильно было действительно приятно. Я не могла любить его так, как он любил меня, но я все равно любила его. Затем, спустя короткое время после того, как я поймала Уинна, вожделеющего другую женщину, я столкнулась с Джеймсом, который страдал после того, как Люси бросила его. Стыдно признаться, но мое сердце забилось от восторга. Джеймсу было больно, и он нуждался во мне, как в друге. Для него разрыв был очень тяжелой вещью, и я должна была посочувствовать ему, а не думать о том, как воспользоваться открывшейся возможностью. Я призвала все сочувствие, в котором он так нуждался. Так что у меня было много всего на уме перед роковыми событиями того дня. Я говорю это не для того, чтобы оправдать все, что могло случиться. Но я не хочу оставлять впечатление, что красный криптонит был единственной причиной моего неминуемого падения с небес в глазах, ну, практически, всех. Конечно, он сыграл огромную роль, но это была только искра, брошенная на уже горящие угли.