Секрет: Дочь Греллья Сатклиффа

-Ты лжешь, — злобно прошипел Фантомхайв и уставился на собеседника, готовый проделать дыру во лбу у друга. -Любая история правдива, если в нее верит сам рассказчик, а детали можно и опустить.-тот не обращал внимания на злобные взгляды. Свою порцию негодования и праведного гнева, он получил от раненого Фаустуса, несколько обижанных взглядов от Ханны и шепотки троиняшек. И даже так было невозможно вытянуть из него слово, Транси спокойно дожидался прихода жнецов. Хотя навряд ли они услышат что-то новое, наверное… -И какого черта вы тут тухните? — безумным ураганом Сатклифф влетел в комнату, за ним хихикая вошел Гробовщик. Блондин с улыбкой встретил давнего знакомого, отмечая свою правоту, тот ни капли не изменился. -Давно не виделись, кажется прошло лет шесть? А может и чуть больше? — лукаво произнес граф, кидая ехидные взгляды в сторону жнеца. Уловив настроение хозяина дома, Грелль стрельнул ответной ухмылкой. -Может уже перейдем к делу? С вами и с ума сойти не долго. -Не тебе нам об этом говорить Фантомхайв, или тебе напомнить как на прошлой неде… -Заткнись, я понял.- недовольно прошипел Сиэль, сегодня все его раздражает, с рассветом в его душе поселилось напряженное ожидание худшего. И вот его ожидания оправдались, а спокойное и молчаливое состояние «пострадавшего» выводило из себя. Но его сердце смягчилось, стоило вновь встретив алого жнеца. Да и что взять от безумного Алоиса? Тот и до смерти своей с головой не дружил, а сейчас тем более, спросу как от младенца. -Так что ты говоришь было на прошлой неделе? -вновь вернулся к расспросам Грелль, заговорчески подмигнув Транси, послышалось довольное хихиканье Легендарного. -Сатклифф! Клод устало вздохнул, плечо до сих пор саднило, вывести яд из организма удалось почти сразу. Но кровь остановить все не получалось, он потерял больше литра, может это и не смертельно для демона, но все же, от этого мерзкое чувство слабости распространилось по всему телу. Злость на господина давно прошла, он все чаще начал замечать, что не может долго гневаться на любимого. За последние годы проведенные в одном доме, бесповоротно поменявшие его жизнь, и взгляд на этот грешный мир. Наблюдая знакомую картину веселой перебранки и слушая недовольные возгласы графов с жнецом, присоединившейся Гробовщик подливал масло в огонь, припоминая давние события. Отрешенными оставались лишь они с Михаэлисом, к сожалению он чувствовал ядовитое желание опонента поговорить. -Выглядишь отвратительно, — как бы невзначай, в пол голоса бросил Себастьян. -Открытая рана, лучше любого воздержания.- он не остался в дологу и презрительное выражение лица, маслом легла на душу, временно избавляя от раздражения. Подколы насчет незрелости отношений этой парочки, точнее факт не способности Фантомхайва осознать свои чувства и меж тем счетные попытки Михаэлиса достучаться до него. Навряд ли граф это заметит, пока по лбу этим не постучишь, но в ближайшее время дворецкий не сможет применить этот ход. - Не имеет значения чего ты добиваешься, но у меня нет желания возиться с тобой. -Разве? Не я здесь раненный пес. -Перестань вести себя как ребенок, раздражаешь.- выдохнув, Клод отвернулся от собеседика. Он понимал, что так Себастьян пытался отвлечь от тяжелых мыслей и в какой-то мере испытывал благодарность за это. Ибо они разделяли одну и ту же проблему, пав жертвой любви, точнее парочки не в меру избалованных, наглых, гордливых и безумных мальчишек. Алоис изводил его с того самого дня как они заключили контракт, несносный ребенок измывался над ним как мог, доводя до яростного иступления. Каждый день он мечтал об избавлении от наказания, до дрожи в руках желая придушить причину своего раздражения. Один единственный капризный ребенок вызывал такое количество эмоций, что не смогли пробудить все те кого он когда-либо встречал веками. Вспоминания свое помешательство на Фантомхайве, его одолевает отвращение к самому себе, жалкая попытка избавиться от чувств к собственному господину, была обречена на провал с самого начала. Такое не прощают. Никто кроме Алоиса не простил бы такого, в доказательство своей искренности, он позволил ему воскреснуть и подарил новый смысл жизни. Все те годы, что он заботился о теле и душе господина, после смерти и возвращения к жизни. Пытаясь казаться безразличным, жаждал убежать от него, но каждый раз словно под гипнозом возвращался. Годы научили принимать господина со всеми несовершенствами, а у Транси их было так много. И от этого он еще сильнее казался самым прекрасным существом, которое Фаустус больше никогда не смог бы встретит. Да, он так и не сумел полностью понять его, но это было и не необходимое, достаточно просто верить на слова и быть рядом. Чтобы было если бы он выбрал другой путь? Либо просто не окликнулся на зов? Одна мысль об этом обращялась в личный ад. Переосмыслив все, он наконец принял простой и немыслимо важный факт: Что он полюбил Алоиса с первой их встречи, из-за собственной гордыни причинил тому столько боли. А сейчас, спустя столько лет кропотливой работы и нескончаемых трудностей, что они проходили на каждому шагу. Клод имел честь вкушать сладкие плоды, в виде неизменных глаз полных любви, от которых невозможно было оторваться. Дворецкий перехватил лазурный взгляд, в который раз убеждаясь в том, что это его любимый оттенок синего.

***

Во тьме ночи высокие кусты цветов в саду, выглядели настолько хрупкими и величественными, милосердно позволяющее любоваться собой. По темному небу, освященному бледным светом луны и обманчивым мерцанием звезд, безмятежно проплывали облака ведомые ветром. Кто бы мог подумать, что всего несколько часов назад здесь все было разрушено, земля пропитана гнилой кровью, а воздух смердил смертью и разложением. Вот что происходит когда ад вторгается на землю, ненависть смешивается с грехом, тем самым порождая хаос. -Здесь так тихо и спокойно, — жнец не удивился услышав тихий голос хозяина поместья.- Ты принял правильное решение, Сиэлю всегда тяжелее и больнее, чем он желает показать. Ходячий клубок нервов, впрочем, такой же как ты.- граф проницательно взглянул собеседнику в глаза, обнажая все его тайны. Отчего жнец неосознанно напрягся, с Алоисом, либо безмятежно и комфортно, либо жди ножа меж глаз.-Не волнуйся, с ней все хорошо. -Как ты… -То что многие считают меня слепцом и глупцом, не означает, что я таков на самом деле.- Алоис сорвал бутон розы, методично лепесток за лепестком, словно играя во всеми знакомую игру. —Грелль, кто как не ты понимает насколько это удобно. Впрочем, скажу честно, мне не известно почему ты передумал и решил признаться ему. Но единственное, что я знаю — ты принял правильное решение. -А что если все было напрасно и я ошибся? — отчаянно произнес Сатклифф, ему хотелось до конца понять во что все выльется, кто же не хотел узнать будущее у того кто его видит. -В определенный момент жизни ты поймешь, что все было не зря. Все переживания, боль и старания не уйдут без следа. Ты обязательно получишь свою награду. — граф отвернулся, так что жнец мог видеть лишь спину и белокурый затылок. Некоторое время они так и стояли в тишине сада, впитывая запах роз и чужой боли. Рано или поздно все находит завершение, как и время, что они дали друг другу на передышку— Я не расскажу о ней им, ты сам должен сделать это когда придет время. -Спасибо,- только и смог выдавить из себя Сатклифф, одновременно сотрясаясь и успокаивая самого себя. Граф же решил дать тому время, прежде чем скрыться за очередным зеленом кустом, граф произнес так тихо, что слова почти невозможно было разобрать, скорее для себя, нежели для того что перестал слышать: -Ты уже настолько же счастлив, насколько пытаешься казаться. Надеюсь, ты примешь это пока не стало поздно...

***

-Какого черта? Меня не было всего 5 минут, что вы успели натворить? - Грелль лицезрел смутно знакомую картину, Фантомхайв и Михаэлис громко о чем-то спорили, не обращая ни на кого внимания. Гробовщик молча прислонился к стене, благоразумно решив не вмешиваться, в такие моменты никакие слова не могут оторвать разяренного графа и провинившегося дворецкого. Другой такой парочки негде не видно, похоже они приложили руку к началу этой драмы, главный вопрос который из них это сделал. Лично Сатклифф, грешным делом думает на Фаустуса, все же этот паук до дрожи его нервировал. -Михаэлис разбил чашку из любимого сервиза Фрэнсис и вылил ведро воды на голову леди Элизабет в день важной встречи, и подговорил Мэйлин взять на себя вину за содеянное. Транси и Фаустус знали об этом, но не рассказали. - милосердно пояснил Легендарный, посмеиваясь, потуги графа ударить Михаэлиса, выглядели весьма комично, учитывая их разницу в росте и телосложения. -Почему? -Я думал, что рассказал ему об этом, и они с Себастьяном уже успели помириться.- в разговор встрял Алоис, не пойми откуда появившийся. По его лицу ясно читалась обида и недовольство, похоже и он был в ссоре со своим спутником.- И сейчас я случайно упомянул об этом Сиэлю. Ничего из этого не случилось бы, если бы кое-кто не напомнил мне о том что знает, что Фантомхайв ничего не знает о случившемся! -Прошу прощения, но я считал, что вы выслали то письмо месяц недели назад Ханной. К тому же, у меня нет желания ввязываться в чужую драму.- Клод так же бесцеремонно вмешался, он выглядел все таким же безучастным, но можно было уловить еле заметные нотки усталости и раздражения в его голосе. Снова из-за недомолвок между оппонентом и его спутником, им всем приходиться выслушивать подобные сцены. Чем-то данная ситуация напомнила ему событие в Амазонке, когда из-за ревности к леди Мидфорд, Себастьян совершил очередную глупость. За последние годы Клод, стал более разговорчив и язвителен, поэтому не упустил возможности поддеть соперника.-Однако, Михаэлис должен был заметить, что я предупреждал о последствиях в случае уличения лжи. И предлагал ему признаться в содеянном. Себастьян отправил ему взгляд полный ненависти и яда, но единственное о чем волновался Фаустус, это нарастающая волна головной боли, по телу пробежала мелкая дрож, ноги подкашивались. Похоже в его организме находятся остатки яда тварей из ада. -Клод? С тобой все в порядке? - Алоис обеспокоенно метнулся к нему, дворецкого хватило только на то чтобы коротко кивнуть. -Вот же лжец, похоже остатки яда в организме дают о себе знать. Вернемся в поместье, граф Транси придется позаимствовать вашу лабораторию и вас за одно, Грелль побудешь моим ассистентом.- Сиэль и Михаэлис оставили свои разборки на потом, и внимательно слушали Гробовщика, Грелль под недовольное выражение лица демона. позволил Клоду опереться на себя, ибо миниатюрный и хрупки Алоис навряд ли подходил для этого.-Граф, думаю вы сами тут разберетесь и встретите наших гостей из департамента, эти идиоты только сейчас соизволили появиться. И запомните, никто не должен узнать о том, что Сатклифф здесь. Существование личных катакомб поместья Транси, было известно узкому кругу лиц, то же самое можно сказать и о доме Фантомхайва, но сейчас не об этом. В одном из множеств помещении под землей, они скрылись в самом уединенном, ниже лаборатории. лишь темница. Адриан не отрываясь от наблюдения за реакции яда в крови жнеца, для этого пришлось взять свою собственную, записывал результаты. Невероятно, яд буквально замораживал кровь демонов, не позволяя ранам зажить, именно поэтому было так тяжело остановить кровотечение. Если в прошлый раз Себастьяна, лишь ранило когтями и удалось вовремя обработать рану, в случае Фаустуса, это был полноценный укус, именно в слюне содержится высокая концентрация яда. Поэтому пара капель концентрированной дозы отравы в организме так пагубно сказались на демоне, во истину будь это кто-то другой умер бы на месте. А этот гад еще и умудрился приличное количество времени продержаться на ногах. Тем не менее, сейчас это не лучшим образом сказывается на здоровье, учитывая потерю крови и все то же время, Сатклиффу с Транси придется попотеть, к счастью один из тройни помогал им, пока все остальные выкручивались наверху. Склянка со смесью крови Гробовщика и яда, растворилась, а на столе появилась кривая дыра. Совершенно противоположный эффект, жидкость нагревалась до немыслимой температуры, а затем разедало собственную плоть. Благо он знает время, через которое жнец "сгорит" , сложно выбрать, что хуже, замерзнуть насмерть или сгореть заживо. Забавно, что же будет с ангелом, если его отравить?

***

Ликорис нервно сжимала любимого мишку в руках, раздумывая о вчерашнем открытие. Она слишком быстро уснула, для того чтобы подумать об этом как следует .Интересно, какими еще способностями она обладает? Значит дли это, что при должной концентраций и тренировках, ей под силу проходить через стены? Или что же она конкретно вчера сделала? Сатклифф-младшая из-за рассеянности оставила игрушку на кровати, перешагивая через ступеньки спустилась на первый этаж, в камине мерно потрескивали поленья. Весна в этом году была особенно пасмурной и холодной, утрени туман еще не развеялся, погружая улицу в уныние. Пейзажи за окном не радовали детских глаз, отсутствие красок и глухая тишина давили на нервы. Отчего-то стало так грустно и жутко, и сама того не осознавая малышка разозлилась. Так жаль, что она еще совсем ребенок. Будь она хоть на несколько лет старше, было бы гораздо лучше. И почему жизнь такая блеклая по утрам? Или же все дело в ней? Ничего не хотелось, точнее девочка не знала чего хотела. Маленькие ручки сжались в кулачки, и она со злости громко топнула ножкой. В тот самый момент пламя в камине волной поднялось к потолку, опалив стены и близь стоящею мебель, оставляя черные дорожки, разбрасывая вокруг яркие искры. Ликорис отшатнулась к противоположной стороне, при этом больно врезаясь об край дивана и падая на опаленный ковер, как ни странно, но огонь совсем не задел ее. Страх и волнение затмевало шок от содеянного, похоже сама того не осознавая она воздействовать на свое окружение. Но что важнее, гостиная была безвозвратно испорчена, и мамина дорогая мебель, либо обуглена и обратилась в пепел, либо до сих пор тлела в огненных искрах. -О Боже... - в этот момент входная дверь слетела с петель и в комнату влетел Сатклифф-старший, Ликорис убедилась в том что Бог отвернулся от нее, и знай она ругательств не постеснялась бы выразиться. Вслед за папой вошел незнакомый мужчина, и теперь на нее смотрели две пары удивленных глаз. -Сладкая, меня не было всего двадцать минут...-Единственное, что сдерживало Греллья от того чтобы не сматериться, это дикая усталость и большие изумрудные глаза, смотрящее на него с удивлением. Устало смахнув челку с лица, он поманил ребенка к себе, попутно усаживаясь на обгоревши кое-где диванчик. Олеандр с немой поддержкой погладил его по плечу, не в силах оторвать глаз от дочери, что казалось не замечала его. Малышка прижалась к коленям родителя, виновато посматривала на него, ей было прекрасно известно о бессонной ночи в чужом доме. -Я могу все объяснить...- она несколько поколебалась, думая о том как лучше всего ответить и объяснить сложившуюся ситуацию.- Ладно, если честно я не знаю как это получилось. Но ты же не злишься на меня папочка? Олеандр не смог сдержать смешок, за что тут же получил укарезненный взгляд от возлюбленного, а малышка только сейчас обратила внимание на спутника папы. И на запах, что смешался с вонью гари и тлена. Перед ней собственной персоной стоял отец, из-за которого она смогла поджечь гостиную , и которого она так сильно хотела увидеть. От пристального взгляда алых глаз и улыбки которой он одаривал ее, щеки залились румянцем, Ликорис заметила свою схожесть со вторым родителем, странно, но это не вызывало отторжения. -Папа...- ее взгляд метнулся к сидящему Греллью, похоже его веселила эта ситуация, найдя смелость она вновь взглянула на мужчину.-...и папа? Папа и папа... у меня есть родители? -Грелль, наша дочь в самом деле такая милашка, - девочка спрятала покрасневшее лицо, в коленях Греллья, у ее отца был такой смущяющий голос. Невольно она подумала, что было бы восхитительно, будь и у ее пары такой же голос, словно в сказке. Девочка сдавленно пискнула, не сумев сдержать эмоций. Она была невероятно счастлива и смущена, настолько, что не могла говорить. -Прекрасно милый, ты сломал нам ребенка. -Неужели?- впервые за всю свою жизнь, Олеандр взял на руки своего ребенка, долгожданный первенец. Кто бы мог знать, что мимолетная мысль завести ребенка с жнецом, во время соития, могла привести к такому. Видеть кого-то настолько похожего на тебя самого, прикасаться к такому хрупком и нежному существу, просто невероятно. Не скрывая любовался ей, разглядывая прелестное детское личико, с пухлыми щечками и большими глазами, узнавая черты лица пары и подмечая собственный подчерк. Покрасневшая от смущения, с надутыми от возмущения губами, Ликорис сложила руки на груди, при этом поглядывая на папу-которая-мама, что лишь пожала плечами на такую наглость со стороны отца. Предана собственным папой, хотя на самом деле преданной она себя не чувствовала. А Грелль Сатклифф с удовольствием впитывал каждый взгляд возлюбленного, направленный на их дочь, так словно в его руках находилось произведение искусство, символ их безумной связи. И единственное, что он испытывал, глядя на то как Олеандр целует их дочь в щеку, это невероятное счастье. Этим утром совсем забыв, о всех проблемах за стенами их скромной обители, он погрузился в омут с головой, и даже разгромленная гостиная не могла испортить его настроение. Похоже жизнь, не такое уж несправедливое дерьмо, каким порой может казаться, он смог убедиться об этом лично.