Лиза.Игорь. P.S. Вместе навсегда.

От наших родителей мы получили величайший и бесценный дар - жизнь. Они вскормили и взрастили нас, не жалея ни сил, ни любви. И теперь, когда они стары и больны, наш долг - вылечить и выходить их! Леонардо да Винчи

В то время как тетя Катя боролась за жизнь страдающего от жара Игоря, Лиза маялась в доме у Пантелея Степановича, не зная, куда себя деть и что ей делать дальше. POV Лиза Сегодня тридцать первое декабря… Новый год. Казалось бы, веселый шумный и озорной праздник, а мне было совсем не весело. Конечно же, я помогала дедушке готовить праздничный стол, кое-где убралась, но все равно мысли об Игоре часто возвращались ко мне снова и снова. Однако забыться мне помогла уборка в шкафу в гостиной… Тут было много всего старинного и необычного. За стеклом стояли посудные сервизы из хрусталя, которыми, казалось, лет тридцать никто не пользовался, и они теперь только украшали шкаф. В некоторых чашечках и глубоких мисках лежали какие-то старые драгоценности типа советских медалей и сломанных помутневших от времени наручных часов, которые лежали там только потому, что выбросить было жалко. А также большим интересом для меня являлись фотографии, стоявшие тут же за стеклом. Их было шесть штук, на двух красовался совсем еще молодой Пантелей Степанович в костюме и рядом с ним такая же юная девушка в белом платье. Это были свадебные фотографии, которые вызвали у меня еще один острый укол в душе, однако все равно умилившие. На другой фотографии был изображен дедушка с женой и еще маленьким свертком в их руках. Я поняла, что это был их сын. Рядом была ещё одна фотография этого же мальчика, только уже где-то в возрасте десяти лет. Малыш завороженно улыбался, смотря, как с его рук лесная белка кушала орешки. На следующей фотографии, которая уже была цветная, в отличие от других, уже были изображены другие молодожены. Это был сын Пантелея Степановича с милой черноволосой высокой девушкой рядом, темные глаза которой ярко контрастировали с белоснежным платьем на ней. И на последней фотографии, на которой была подписана дата «7.03.1997», рядом с новогодней елкой в красивом пышном голубом платьице стояла девочка, наверное, лет пяти и улыбалась в камеру улыбкой без двух верхних зубов. Я ностальгически вспомнила, как у меня самой выпадали молочные зубы. Ах, какое это было блаженство - расшатывать их языком! Мне кажется, все так делали. - Это моя внучка, Аннушка, - раздался голос дедушки за моей спиной, и я невольно вздрогнула. Я так загляделась на фотографии, что не заметила, как дедушка вошел в комнату. - А почему больше нет фотографий? – удивленно спросила я, обернувшись к Пантелею Степановичу. - Эх, - вздохнул дедушка и сел на диван. – Сын-то мой, Никитка, разбился на машине. В пургу ехали они сюда ко мне, да не заметили ямы. Э-хе-хе. Остались только Ирочка, женушка его, да Аннушка живые. Но, видимо, не нужен им стал дед старый. Что с меня толку? Вот и не видел… кхм… Не видел я их больше. Ни Ирочку, ни Аннушку… - с этими словами дедушка умолк и опустил голову. Надя заскулила и подошла к дедушке. Она положила свою большую и лохматую голову ему на колени и закрыла глаза. Я от неловкости всей ситуации стала мять тряпку для пыли в руках, не зная, что мне делать. - А как же ваша жена? – в надежде спросила я, хотя сама понимала, как глупо сейчас было это спрашивать. - А Надюшка тоже умерла, - махнул рукой дедушка. – Даже внучки… не смогла дождаться. Он совсем опустил голову и начал гладить собаку. Та в ответ добродушно облизывала его руки, будто подбадривая своего хозяина. А я едва удерживала слезы, понимая, что собаку он неспроста назвал Надей. И так одиноко внутри стало, так защемило все. И от жалости к этому человеку, и от безысходности, что ничем я не могла ему помочь. Вот ведь как в жизни бывает… И сколько их, таких же одиноких и беспомощных, по всему миру?! Про которых забыли по своей людской глупости и неблагодарности. Которые больше ничего не могут, кроме как назвать своих домашних животных именами родных, чтобы хоть ненамного, но избавиться от этих тяжелых оков отчужденности и одиночества… Миллион раз я прокляла себя за то, что вообще начала этот разговор. Так нехорошо было расстраивать повеселевшего за это время, проведенное со мной, Пантелея Степановича. Я понимала, что он был так добр ко мне именно потому, что я была похожей на его внучку с фотографии, которая, наверное, даже не помнила о том, что у нее есть дедушка. Я подошла к старику и села с ним рядом. Прижавшись щекой к его плечу, я обхватила его грубую ладонь и сжала в своих руках. - Спасибо вам за то, что не бросили меня там, - хриплым от застрявшего комка в горле голосом проговорила я. – Если бы не вы, я бы, наверное, погибла. Дедушка поднял на меня морщинистые глаза и улыбнулся сквозь белую длинную бороду. «Словно Дедушка Мороз…» - пронеслось в моей голове. - Ну, разве я мог поступить иначе? – ответил он мне.

***

Мы дружно проводили уходящий год и встретили Новый. Пока били куранты, и мы стояли с дедушкой рядом со старым телевизором, я, словно маленькая девочка с блестящими глазами, восторженно смотрела на все вокруг, и мне на самом деле казалось, что именно в эту ночь может случиться настоящее Волшебство! «Дедушка Мороз, - зажмурившись, подумала я, – пусть Игорь будет счастлив и пусть Пантелей Степанович больше не будет одинок! Пожалуйста. А мне ничего не нужно!»

***

*** - Лизонька, - услышала я голос дедушки, который только что вернулся домой, – иди сюда, встречай скорее гостей. Я не один. - Бегу, дедушка! – ответила я, но потом удивилась. Наверное, это был какой-нибудь друг Пантелея Степановича, который решил поздравить своего товарища. Я, все ещё немного прихрамывая, вышла в другую комнату и вдруг остановилась, находясь в неописуемом шоке. Передо мной стоял Игорь, улыбающийся мне и явно едва сдерживающийся, чтобы не кинуться меня обнимать. - Ну, наверное, вам нужно остаться одним. А у меня как раз скотина некормленая, - сказал дедушка и вышел из дома. Я стояла молча, не зная, что мне сказать и как реагировать. Я понимала, что, кажется, опять была виновата перед Игорем. Опустив голову, я переминалась с ноги на ногу, но внутри у меня все ликовало. «Спасибо! – кричало все в моей душе. – Спасибо, спасибо! Это все-таки волшебная ночь. Ты существуешь! Существуешь!» - Ну что же ты меня так пугаешь? – заговорил Игорь, не выдержав молчания. – Зачем же ты так, Лизочка, зачем? Я слышала, как дрожал его голос, от нервов ли или от слез, которые тоже подступали к его глазам. - Я же так сильно тебя люблю, почему ты убежала? Все оставила - и телефон, и одежду теплую… И даже записки не написала. Я не могла ничего ему сказать. Мне было стыдно, я понимала, что сморозила огромнейшую глупость. Ну как я могла так подумать про него? Как? Я решила, что ничего не смогу сейчас сказать, потому что даже мои мысли были сбивчивыми и неразборчивыми мне самой. Поэтому я молча подошла к нему и обняла. Он тут же прижал меня к себе, зарывшись лицом в мои волосы. Я молчала и не переставала благодарить Небо за помощь, которую оно мне сделало. Мы так и простояли, обнявшись и не говоря ни слова, пока не вернулся дедушка. - Могу я ее у вас забрать, Пантелей Степанович? – спросил Игорь, когда дедушка прошел в дом. – Скажите, что я должен буду делать, чтобы ее ножка поправилась скорее. - Ну, я думаю, тебе, Игорек, хватит сил ее до дому довести, уж помоложе будешь, чем я-то, - улыбнулся дедушка. - Я дам тебе мази и все объясню. В скором времени мы собрались и, распрощавшись с добрым дедушкой, отправились в путь. Я снова погрузилась в свои мысли и угрызения совести, но теперь уже перед дедушкой… Мне казалось, я поступаю неправильно. Ведь он снова оставался совсем один. - Почему ты грустишь? – спросил меня Игорь. – Ты чем-то обеспокоена, я вижу. - Я?.. Э-э-э… да неправильно мы делаем! - угрюмо ответила я. – Пантелей Степанович там… один остался. Я рассказала Игорю историю дедушки, всхлипывая и добавляя своих мыслей по поводу всего узнанного мной. Все время Игорь нахмурено смотрел вдаль и внимательно меня слушал. По окончании моего рассказа он сказал, что это очень трудная ситуация, но обещал подумать над этим. Вскоре мы вернулись в дом. Я увидела красивую елку, которая стояла в гостиной и снова недовольно выругала себя. В это время Игорь прошел в комнату и полез в свой чемодан. Он достал что-то оттуда и повернулся ко мне, спрятав это что-то за спину. - Знаешь, Лиз… - начал он, и я заметила волнение в его голосе. – На самом деле я хотел сказать это тебе в новогоднюю ночь, но раз так получилось… Я думаю сейчас самое время. Пантелей Степанович мне все рассказал. Я понял тебя, но то, что я тебе сейчас скажу, ответит на все твои вопросы, и они исчезнут… Я слушала Игоря с быстрым биением сердца. Я точно знала: чудеса на Новый год ещё не закончились…