О путанице и кулонах, что так греют сердце

      Когда это происходит в первый раз, Сяо Чжань делает это неосознанно. По чистой случайности.              Правда.              Разбуженный трелью телефонного звонка и осознавший, что ни один из его будильников не прозвенел, Сяо Чжань, путаясь в простыне, подскакивает на кровати и начинает собираться. У него самолет через два часа, а он еще даже не выехал, и, судя по настойчиво звонящему то и дело менеджеру, кажется, он опаздывает.              Натянув штаны, футболку и толстовку, он тянется к прикроватной тумбочке, в спешке ища цепочку с кольцом — они с Ибо вчера слишком увлеклись, и пришлось снять ее, чтобы не порвать. От воспоминаний о прошедшей ночи, о том, как Ибо стонал и выгибался под ним, тянулся к нему, в паху Сяо Чжаня начинает тяжелеть, но он глушит в себе этот порыв и, наконец найдя искомое, застегивает цепочку на шее.              — Чжань-гэ? — Ибо открывает глаза, лениво потягивается, его речь немного невнятная из-за того, что он все еще находится в мареве сна. Сяо Чжань наклоняется к нему и целует в распухшие, мягкие губы, заставляя Ибо недовольно поджать их и вздохнуть. — Тебе уже пора?              — Да, — уже направляясь к двери, говорит он, пряча цепочку под футболку. Металл холодит кожу, от этого небольшого дискомфорта внутри прорастает очередной росток счастья. Обернувшись на пороге спальни, Сяо Чжань прощается: — Отдохни, баобэй, я напишу позже.              Ибо фыркает. Звук настолько милый, притягательный, что порыв вернуться в постель и зацеловать эти влекущие губы становится почти нестерпимым. Сяо Чжань знает, что не может себе позволить задержаться еще дольше — менеджер порвет его на части за то, что снова пришлось перестраивать график.              Так что он окидывает зарывшегося в подушки Ибо ласковым и теплым взглядом, уходит прочь, прикрывая тихо за собой дверь.              И только в машине, позволив себе ненавязчиво коснуться цепочки и висящего на ней предмета, Сяо Чжань понимает, что это далеко не кольцо.              Он улыбается, глядя на пришедшее спустя пару часов сообщение Ван Ибо:              Чжань-гэ, ты не видел мою цепочку?              Вместо ответа Сяо Чжань присылает ему селфи, на котором, оттягивая пальцем плотную вязь металла, демонстрирует кулон — голова быка в фильтрах смотрится удивительно гармонично.              Ван Ибо присылает ему голосовое сообщение, и когда Сяо Чжань прослушивает его, в ушах еще долго стоит его счастливый вскрик.                     

❤.

             — Нет, дорогая, — останавливает он Орешка, когда та пытается поиграть с лежащей на прикроватной тумбе цепочкой, — нельзя. Ибо расстроится.              Орешек смотрит на него своими красивыми, большими глазами, и в них Сяо Чжаню видится немой укор: мол, как же так, человек, почему я не могу поиграть с этой игрушкой?               Она тянет лапку, поддевает кулон головы быка снова и снова, пока Сяо Чжань, вздохнув и оттащив ее прочь, аккуратно придерживая за мягкое пузико, не говорит:              — Орешек, — тон его голоса ласковый, несмотря на укоризненные нотки, — нет.              Он гладит пальцами ее шерстку, плавно и неторопливо, будто успокаивая. Орешек переминается с лапки на лапку, смешно водит носиком-пуговкой, а потом укладывается прямо на его руки, положив мордочку на хозяйское бедро. От ее тельца расходится тепло, она мягкая, нежная и ласковая, немного обиженная, и Сяо Чжань тихо смеется, чувствуя небольшую грусть.              — Малышка, — шепчет он ей на ухо, касаясь краешка губами. Дернув им, Орешек пытается увернуться, но хватка у Сяо Чжаня крепкая, не дает двинуться с места. Прикусив кончик аккуратного ушка, Сяо Чжань зарывается носом в ее шею и только потом шепчет: — Поиграем в другой раз.              Мурчание раздается в ответ. Едва слышное, оно нарастает и нарастает, погружая в транс и заставляя осознать собственную усталость. Последняя неделя выдается трудной, каждый день приходится летать из города в город на съемки и читку сценария, так что сейчас, когда у него есть свободные часы в абсолютной тишине и наедине с собой, Сяо Чжань предпочитает застыть в этом мгновении, укутанный родным запахом и нежным звуком.              Ибо выходит из душа, ласково касается его волос пальцами, немного массируя. Приятные волны расходятся по телу, Сяо Чжань жмурится и тихо выдыхает, прижимая кошку к себе ближе.              Ему не хочется открывать глаза. Он почти засыпает, убаюканный ее мурчанием. Чувствуя, как Ибо обнимает его со спины и его губы касаются шеи, даруя поцелуй под самым воротом домашней футболки, он лишь вжимается в жилистое тело сзади и затихает, окончательно погрузившись в сон.              С утра, поняв, что Ибо уехал первым, он находит на тумбочке вместо своей цепочки с кольцом кулон. А в машине предпочитает игнорировать направленный на него пристальный взгляд менеджера, когда он бесцеремонно пишет Ван Ибо:              Ты забрал мое кольцо.              В ответ приходит подмигивающий смайлик и короткое:              Это обмен, Чжань-гэ.              Впрочем, она даже ничего не говорит, когда Сяо Чжань расплывается в счастливой улыбке.                     

❤.

                    — Чжань-гэ, — насмешливо тянет Ибо, цепляя пальцем цепочку у того на шее. Серебро блестит в искусственном свете, он щурится, приближая свое лицо, расплывается в улыбке, и Сяо Чжань ловит себя на мысли, что Ибо похож на довольного щенка, которому уделили время и позволили поиграть с любимой игрушкой. — Почему ты делаешь это?              В его голосе сквозит чистое любопытство. Сяо Чжань, нависнув сверху, лишь честно отвечает:              — Почему нет? — в глазах Ибо появляется знакомый теплый свет. — Мне нравится.              Его ладонь скользит по чужой шее, оглаживает кадык и спускается дальше, на линию ключиц. Кожа после ванны у Ибо еще влажная, от нее приятно пахнет гелем для душа — что-то фруктовое, ненавязчиво-легкое, но настолько вскружившее Сяо Чжаню голову, что невольно у того пересыхает во рту. Кажется, еще немного, и его разорвет от переполняющих эмоций.              По правде говоря, задумываться о том, почему он вдруг решает носить кулон, который сам же и подарил, нет ни желания, ни времени. Это какая-то обыденная вещь, вроде той, когда решаешь надеть любимую футболку или же в очередной раз прочесть понравившуюся книгу — просто действия, доставляющие удовольствие. Сяо Чжань считает, что в подобном нет ничего страшного, учитывая, что Ибо, стоит тому увидеть цепочку на шее Сяо Чжаня, одаривает его нечитаемым взглядом, замирая на мгновение.              Немного забавно и до жути приятно.              Губы у Ибо теплые, немного сухие, целуя их, Сяо Чжань ощущает себя правильно, на своем месте, возле нужного человека; целуя их, он чувствует, как Ибо тянется к нему в ответ, как сбивается их дыхание, превращаясь в одно, как блекнет и становится незначительным мир, исчезая со временем.              Они разрывают поцелуй лишь для очередного глотка воздуха. Ибо все еще цепляется пальцем за цепочку, переводит взгляд, и есть в его глазах что-то такое, жгучее и родное, что сидит и в самом Сяо Чжане и пускает внутри него корни, словно бы многовековое дерево.              Обхватив ладонью его ладонь, он подносит ее ко рту и целует каждый палец, пока дыхание их обоих не сбивается, а в паху не разгорается знакомое пламя вожделения.              — Если ты против, — хрипло вдруг произносит Сяо Чжань, пока Ибо приглашающе раздвигает ноги. Ладони Сяо Чжаня тут же перемещаются ему на бедра, гладят и гладят все ниже и ниже, спускаясь к икрам — Ибо приподнимает их, сводит вместе, давая доступ. Ком в горле мешает говорить, но все же слова вырываются наружу, утонув в очередном поцелуе: — Если ты против, — повторяет он, — я перестану.              Ибо касается кончиком языка его губ, потом, выдыхая ему в рот, доверительно шепчет:              — Я счастлив, если ты делаешь это, Чжань-гэ.              Голос его полон нежности, полон чувств настолько, что кажется, будто бы они разлиты сейчас огромным океаном вокруг них. Спокойным и тихим, с теплыми волнами, игривыми и нежными. Чудится, что они не в спальне, а на берегу, их тела мокрые и покрыты песком, горячим от знойного солнца. Сердце, раз за разом пропуская удар, болит, почти останавливаясь.              Счастье — неспешное, огромное-огромное, словно снежный ком, — накрывает его. Падает внезапно, словно бы проливной дождь, пронзая каждую клеточку его тела. Ибо улыбается ему, целует, гладит своими руками и подставляется под ласки, томно и жарко выдыхая ему в ухо заветные слова.              Сяо Чжань знает каждое из них. Они отпечатаны у него на внутренней стороне век, звучат музыкой и подобны ударам все того же замирающего сердца.              Поистине прекрасное чувство.              — Баобэй, — он касается губами чужого виска, — я буду носить его, пока ты не захочешь вернуть его обратно.              Расплывшись в улыбке, Ибо вдруг хрипло шепчет:              — Никогда, — его томный и сладкий шепот признанием звучит в тишине. — Носи мое сердце всегда, Чжань-гэ. Оно только твое.              И Сяо Чжань носит.