И всё же вдвоём легче

Кэйя роняет на кровать их обоих. Комнатка постоялого двора тесная и душная, воздуха катастрофически не хватает, и они шумно дышат, путясь в одежде. Когда влажные поцелуи спускаются с шеи на грудь, Кэйя почти скулит: — Будь грубее. Смятая рубашка комом летит на пол. Сознание плавится, как воск горячей свечи. — Что мне с тобой сделать? — Аякс выдыхает ему в ухо и слегка прикусывает мочку. Кэйя встречает укус одобрительным стоном и довольно жмурится. — Я не знаю. Можешь крепко связать меня, — его смуглые ладони безумно привлекательно смотрятся на светлой коже Аякса, — можешь выпороть. Скажешь подчиняться каждому твоему слову и желанию — я буду. Что угодно. Я хочу чтобы это было больно. Аякс садится верхом, чтобы прижать чужие руки к кровати. Они оба возбуждены, и Кэйя слегка подаётся бёдрами вверх, пытаясь урвать немного приятных ощущений. Смотрит ему в глаза с игривой ленцой, легко поддаётся и лежит почти смирно, ожидая продолжение. Аякс вместо этого нежно гладит большим пальцем его запястье, ощущая дикий темп пульса. — Тебе действительно легче наказать себя, чем простить, не так ли? Его тон заставляет Кэйю нахмуриться. Далёкая от настроения и неуместная фраза. Он отмахивается от неё, как только Аякс снова начинает его целовать, чтобы подставить беззащитную шею. Наказать себя. Не смешно даже. От касаний губ по всей груди расползается жар, но этого мало. Этого безумно мало: ласки Аякса невозможно горячие, но такие осторожные и правильные. Внутри будто натягивается горящая струна. Стены комнаты внезапно оказываются слишком тесными, а воздух невыносимо тяжёлым. Ещё через секунду Кэйя понимает, что струна появилась не из-за физической близости. Аякс шепчет: — Люблю тебя безумно. Ещё через секунду струна рвётся. Горло сковывает железный ошейник. Он стискивает зубы, сжимает кулаки так, что ногти впиваются в кожу. Ему кажется, что он бесконечно падает в бездну, и сделать вдох почти невозможно. В поцелуях Аякса теперь мало сексуального подтекста — он проходится еле ощутимыми касаниями по ключицам, составляет дорожку от плеча до щеки. Отпускает руки, берёт в ладони лицо напротив. Бережно приподнимает повязку, стирая собравшиеся под ней слезы. — Дыши, — его голос спокоен, но в нем скрыто столь многое, что Кэйю трясёт. — Всё в порядке. Всё не в порядке. Совсем потерявшийся в пространстве Кэйя жмётся к нему, обнимает так крепко, что трещат рёбра. Аякс гладит его по голове, баюкает, словно ребёнка, и позволяет вымочить плечо горячими слезами. — Мы будем в порядке, если поможем друг другу, — произнесённые вслух слова делают легче. — Я всегда буду на твоей стороне, и никому не позволю ранить тебя. Даже тебе самому, понимаешь? Кэйя молча кивает и закрывает глаза. В нём все ещё кипит истерика, но голос Аякса выходит на передний план всех чувств и ощущений. Кэйя ему верит.