Что же со мной стало?..

***

      И вдруг я проснулся. Моя голова ужасно болит. На улице идёт проливной дождь и всё небо серое.       Я поглядел на часы — они показывали двенадцать. Уже два часа я спал, не выключая свет, но теперь вдруг захотелось спать ещё сильнее. Я пошёл на кухню и налил себе воды из-под крана, но всё равно, хоть пей, хоть не пей, мне не становилось легче. Я лёг на диван и стал думать, что со мной происходит. Постепенно, однако, я опять задремал и погрузился в сон. В нём мне приснилось, что я сижу за пишущей машинкой в редакционном отделе, а вокруг стоят секретари и пишут под мою диктовку, причём делают они это на немецком языке, так что понять, что они пишут, было совершенно невозможно. Кто я? Где я? Почему я тут? Я пытался задать им этот вопрос, но они меня как будто не слышали. А нет, я даже ничего не сказал, это прозвучало в моей голове и только.       А когда я стал спрашивать у них ещё и ещё раз, я наконец понял, кто они такие — это были редакционные машинистки, и мне надо им что-то рассказать… Но что? Я чувствовал, что это важная и очень важная мысль, но не мог понять, что же это может быть. И тут меня отключило… Я снова в этом мире, голова всё также болит, а я чуть не упал со стула на пол.       Я открыл глаза и тупо огляделся. Из-за серого света из окна вся комната казалась такой мрачной и серой… Я подошёл к холодильнику. Открыл его. Там стоит тарелка с нарезкой, лежит хлеб и котлеты в кастрюле. Я достал это всё. Налил воды в чайник и поставил его греться. А пока принялся делать себе бутерброды из того, что есть. Чайник закипел. Я залил последний пакетик чая в чашке и пошёл в ванную комнату, по пути прихватив один из бутербродов. Пока дошёл уже половина его была у меня во рту. Я повернул ручку в душе, и вода начала литься. Я настроил какая нужна мне температура и, пока вода доходила до нужной мне, сходил взял чистых вещей из своего шкафа и стал принимать душ.       Уже через несколько минут я плескался под струями, стараясь согреться. Я совершенно не знал, как быть. И тут я услышал её голос… Я резко выключил воду и прислушался. В квартире была полнейшая тишина. Включил снова воду. И снова её голос… Он так близко, как будто у меня в голове… Чёрт… Так оно и есть… Я стоял и тупо смотрел в одну точку. Вода стекает по мне. Я скучаю по ней…       Я вышел из душа уже немного взбодрившись, но мысли о ней не давали мне покоя. Я выкинул пакетик, добавил сахара в чай и принялся доедать то, что наготовил.       Придя в комнату, я стал разбираться, что мне лучше одеть. Я выбрал рубашку с длинным рукавом, чёрные джинсы и кроссовки. Я решил, что не будет ничего страшного, если в гостях у друзей я буду выглядеть как зомби. Во всяком случае, после вчерашней халтуры выглядел я достаточно прилично. Спустившись вниз, я надел куртку. Она была почти новая. Прихватив с собой зонт, я вышел на улицу.       На улице всё также шёл дождь. Я открыл зонт, развернул его и опустил на голову. Дождик немного освежил меня. Стало немного легче.       Я дошёл до метро. Ехать было недалеко — три остановки. Зайдя в метро, я увидел, что станции не было ни одного человека.       Выйдя на платформу, я сел на скамейку. Прошло довольно много времени, прежде чем поезд. Я увидел его свет фар. Он подъехал. Когда двери открылись, я заскочил в него и оказался в пустом вагоне.       Закрыв глаза, я прислонился спиной к двери. Меня окружала звенящая тишина — было слышно только, как стучит моё сердце. Поезд тронулся. Я погрузился в невесёлые мысли о том, что будет дальше.       Вспомнилось всё — как я проводил её, наш первый поцелуй и последние объятья. Я достал свой бумажник и посмотрел на её фотографию… Поезд остановился, мне пора идти. Я быстро вышел из вагона и пошёл на улицу. В этой части города уже не было дождя. Светит солнце. Я вдохнул запах свежести после дождя и устремился к нужному мне зданию.

Четыре года назад. Май.

23. Записная книжка Пушкина. Стихи. 1825 год.

«Послушай, муз невинных Лукавый духовник: Жилец полей пустынных, Поэтов грешный лик Умножил я собою, И я главой поник Пред милою мечтою; Мой дядюшка-поэт На то мне дал совет И с музами сосватал. Сначала я шалил, Шутя стихи кроил, А там их напечатал…»

      Рассказав этот стих до конца, я спросил у своих учеников, что они видят в нём, какая у него идея? Так и не услышав хорошего ответа, я оставил им это как домашнее задание и отпустил их по домам. На улице уже всё давно позеленело и поют птицы. Я закрыл окна в аудитории и пошёл на выход. Закрыл кабинет. Это последняя неделя. Вздохнув, я направился к выходу.       Интересно, что теперь делать? Весь год в голове крутилось стихотворение «Мой дядюшка-поэт». Иногда я доставал его, читал и понимал, что чего-то не хватает, и стихотворение не закончено. И тут меня осенило. Я полез за кошельком и стал искать записную книжку. Чего-то не хватало. И вдруг я понял, что не хватает шестой строфы! Вот оно, моё шестое стихотворение. Осталось только записать. Итак, «Мой дядюшка-поэт» начинается: «В начале был шепот…». Нет, не с той буквы. Сделаем так: «Шепот был глухой…». Где это? Вот, сейчас. «Быть может, прошептал…». Точно! Я дописал и направился домой.       Путь от работы до дома занимал у меня ровно 7 с половиной минут быстрой ходьбы или 12 минут спокойного шага.       Зайдя в дом, я почувствовал запах только-только приготовленной еды, моя жена сидит за журнальным столиком, попивая свой кофе, пишет что-то в ноутбуке.       Откуда-то я слышу сигнал машины, он всё громче и громче. Я закрываю глаза и вдруг эта сигналящая машина промчалась мимо меня. У меня в руках зонт. Я посмотрел на свой пейджер, я снова в реальности, стою в начале пешеходного перехода. Солнце обогрело мою правую сторону лица, я устремился далее в путь.