Безумный Гарри

Утро в доме №4 на Тисовой улице проходило всегда одинаково. Петунья Дурсль по праву гордилась своим домом и семьёй. Её прекрасный муж, Вернон, имел свою фирму и приносил не то чтобы прям так уж и много денег, но на жизнь в достатке хватало. Сами они могут и экономить, но капризы своего любимого сыночка Дадли всегда были и будут в приоритете. Женщина ласково улыбнулась, только подумав о сыне. Как же она рада, что он похож на мужа, и что в её жизни всё настолько прекрасно. Конечно же, рядом два любимых мужчины. Что может быть лучше? Петунья надела передник и стала к приготовлению завтрака. Открыла холодильник, достала яйца и поставила разогревать сковородку, напевая незатейливую мелодию. Разбила яйца, положила бекон, закрыла крышкой и тихо ахнула, глядя на календарь. Через неделю у её непутёвого племянника день рождения. Женщина тихо вздохнула. По меркам Петуньи, которая была знакома и с обычным миром и миром магии, её племянник был слишком ненормальным. Сумасшедшим, если так можно сказать. Она скривилась, нет, он был психом. Хотя тоже не очень характеристика, сумасшедший псих. И ей плевать, что это тавтология, зато очень хорошее описание. Не то чтобы это сильно омрачало её существование, раньше возможно да, но она уже почти привыкла. Возможно, он бы мог вырасти приличным мальчиком, помогать ей по дому, в саду, но после нескольких неудачных попыток стало понятно, что это гиблое дело. Её прекрасные розы, которые она так любила, так берегла, просто исчезли. На второй попытке вместо прекрасных белых бутонов откуда ни возьмись появились яблоки. Как она переживала, чтобы этого не заметили соседи, а племянник лишь смеялся. Петунья признавала, что иногда боится его. Его смех заставляет её кожу покрываться мурашками и чувствовать ужас, хотя она уже немного привыкла. Его хихиканье после каждых слов, или когда он просто чем-то занимается, заставляет вздрагивать каждый раз. Ох, как они старались выбить эту всю дурь из его головы, но, кажется, после каждого раза становилось всё только хуже. Однажды, когда Вернон сильно его ударил, мальчишка зацепился и распорол себе предплечье и ладонь. Женщина помнила тот ужас, когда увидела лужу крови, уже думала вызывать скорую, придумывала всякие оправдания, но к её ужасу, племянник лишь каркающе засмеялся, как он делал лишь когда ему действительно было смешно, поднял руки и со смехом пошёл в ванную. А ещё он зашил себе эту рану, взял красные нитки и иголку, и зашил. И вроде как не испытывал ни боли, ни дискомфорта, только посмеивался про себя и говорил всякие странности, но Петунья была слишком в ужасе, чтобы что-то понять. После этого инцидента на теле мальчика стали появляться всё больше разных ран, которые сразу же зашивались именно красными нитями. Невозможно было не заметить, что ни одна рана ни разу не гноилась, да и вообще довольно быстро заживала, что опять же можно списать на эти его фокусы. Зачем же ему было это делать было непонятно, да и не спрашивал его никто. Сумасшедшего племянника звали Гарри Поттер, и он был сыном сумасшедшей Лили, хотя как признаётся себе Петунья, последняя оказывается ещё была нормальной, что собственно всё равно не поднимает её в глазах сестры. Гарри точно был ненормальным в том плане, что и его мамаша, но за эти 10 лет не было никаких магических выбросов, которые были у Лили, те фокусы что он творил были целенаправленными, и быстро проходили, так как племянник был человеком непостоянным. «Если он вообще человек» проносится у неё в голове. Петунья выключила огонь, занялась сервировкой стола. Послышался хлопок входной двери. Вот он, племянник. Стоит в большеватой одежде Дадли, которую всегда закатывает и подворачивает так, чтобы она всегда была коротковата. Штаны держат подтяжки, а на голове панамка, которая была двусторонняя, сейчас была вывернута оранжевой стороной, что свидетельствовало о прекрасном настроении. Хотя и в чёрной у него было хорошее настроение, по его же меркам, хотя фокусы свои он творил именно только в этом случае. Держит в руках букет цветов, полевые ромашки, если присмотреться. Женщина тихонько вздыхает, и достаёт вазу, этот своеобразный ритуал происходит почти каждый день. Ей действительно кажется, что мальчишка её любит, но всё равно как-то по-своему, стоило однажды сказать, что у миссис Полкинс цветник лучше чем у неё, как через день та жаловалась, что у неё появилась какая-то зараза и сожрала все цветы, и Петунья была уверена, что всё дело явно в другой заразе. Она молится по вечерам, чтобы поскорее пришло это чёртово письмо и племянника забрали его хотя бы б на месяц. По ступенькам уже спустился Вернон, и Петунья почувствовала себя самой счастливой. Дадли громко возился на втором этаже, на что та только покачала головой. Всё-таки ребёнок у неё был непоседливым. Дурсль в упор посмотрел на племянник, на что тот лишь хихикнул, состроил комично серьёзное лицо и глубоко поклонился, стукнувшись своей уродливой рукой об паркет. - Ваша почта, сэр, - всё ещё в поклоне проговорил мальчик, а потом резко встав, так что головой задел стол. На это он лишь сморщил своё лицо и опять весело прохихикал. Петунья не всегда понимала хихикает он или шишикает, иногда одно переходило в другое. Мальчик снял свою панамку и как-то рассеяно почесал голову. Волосы у него были чёрные, как крыло ворона, немного длинные, в некоторые пряди были вплетены перья разных цветов. Затем безумно улыбнулся, демонстрируя свои абсолютно белые зубы, и она считает, что это тоже одна из особенностей этих ненормальных. – Время чаепития. Дадли, спустившись с лестницы, вваливается за стол, как раз во время - Гарри передаёт почту Вернону. Тот по прежнему улыбается своей сумасшедшей улыбкой и ждёт свой такой же ненормальный чай. Хотя чай на самом деле был нормальный, но всё что держит в руках этот мальчишка автоматически становится таковым. Петунья лишь устало закатывает глаза, это какое-то помешательство. Как-то раз, во время очередного его чаепития, которых было слишком много, у них в доме сломались часы, ровно на отметке шести часов. Племянник просидел почти 3 часа так и не прекратив пить свой чай, пока Дурсль не решил их починить. К сожалению поломка была не единожды и это сулило проблемы. Так что мужчина собрал как-то всю семью и довесок к ним, чтобы отправиться на барахолку. Обычные маленькие круглые часы, которые были с длинной цепочкой они нашли у одного деда, который явно завышал цену, но Гарри хватило лишь улыбнуться и ему их просто кинули в руки. В тот день они обходили ещё много таких дедушек, где племянник нашёл кучу разных вещей, которые в принципе были никому не нужны. Но мальчишка лишь вывернул свою панамку в оранжевый цвет обратно, и вся семья лишь облегченно вздохнули. Петунья поставила чашку, которая была немного надколота, перед племянником и заварник с чаем. На самом деле у него был целый сервис на девять персон, почему именно на девять она не понимала, который он раздобыл на той же барахолке: все были немного разбиты, некоторые без ручек. Вернон же перебирал письма, пока его лицо не стало каменным и он не начал судорожно переводить взгляд с конверта на мальчишку. — Петунья, — хрипло позвал Дурсль, так что даже Дадли заинтересовался. Женщина выдохнула и сказала что-то неразборчивое. — Наконец-то, наконец-то, паршивец, тебя заберут отсюда, — прокричал весело мужчина, начиная смеяться. Мальчик лишь поднёс чашку к лицу, отчего очки запотели, но он даже не думал снимать их и протирать. Всё-таки обратив внимание на дядю, только кивал головой как болванчик, но так ничего и не ответил. Всю следующую неделю весь дом был завален письмами, которые так никто и не вскрыл. Все они складывались ровными стопочками, над которыми ворковал сам Гарри. Все остальные члены семьи лишь качали головой, их такими странностями не удивить, они жили с безумным ненормальным племянником, что им там какие-то письма и совы. Петунья передёрнулась – психушка по ним плачет. Потом лишь тяжело вздохнула, завтра у мальчишки день рождения, который он даже не воспринимает как праздник. Не ждёт подарков и поздравлений, но она разрешает ему в этот день пить чай на полу и даже садить рядом с собой его любимую крысу, которую он хрен знает где нашёл и называет Мышь Соня. И она тоже любит чай. Женщина опять тяжело вздохнула: вот заберут его, пусть там и мучаются. Ровно в двенадцать ночи кто-то громко начал стучать в двери, от чего проснулась вся семья. Вернон, вооружившись ружьём, спустился как раз к тому, как входная дверь упала на пол, а в проёме появился огромный человек. Хотя точно понятно не было. Племянник вышел последний, сверкая своей улыбкой, и стал как есть, в своих разных носках – один розовый в белую полосочку, другой синий в красный горошек, даже успел нацепить свою панамку, хотя о чём это, скорее всего он в ней спит. — Какого чёрта вы врываетесь в чужой дом? Это частная собственность, мистер, проваливайте! — прокричал Дурсль старший. Петунья лишь взялась за сердце, а племянник сзади сдавленно хихикнул. Под испуганный взгляд Дадли, Гарри снял с себя панамку, перевернул её чёрной стороной, встряхнул так как-будто она валялась всё это время где-то в пыли, и надел её. — Гарри, Гарри, это ты! Ты так изменился! Когда я в последний раз держал тебя на руках, ты такой крохой был! — низким басом проговорило огромное нечто, смотря на Дурсля младшего, от чего тот начал икать. А великан уже чуть ли не плакал от воспоминаний, сморкая не то в платок, не то в скатерть. Поттер лишь каркающе засмеялся, привлекая к себе внимание. — Дадли, — протянул мальчик, растягивая гласные, — ты украл у меня имя! — прозвучало почти обиженно, а затем его лицо изобразило такую растерянность, и он продолжил — или это я украл твоё. Мистер, — обращаясь уже к гостю — это какое-то сумасшествие. От собственной шутки Гарри опять рассмеялся. — Кто вы такой? — продолжал Вернон, не опустив ружьё. Шутку племянника он бы даже может быть оценил, если бы была другая ситуация, да и в принципе если бы у него было такое же чувство юмора. — Я это. Хагрид. Хранитель ключей я. В школе. Школа волшебства Хогвартс. Ты что, письмо не читал? — не обращая внимания на этот выпад проговорил великан. — У меня 182 письма, но не в одном не сказано, что вы Хагрид. — проговорил мальчик, весело хихикнув в конце. Великан лишь понуро опустил голову, кажись вообще не замечая странностей за собеседником, и спросил: — Так ты уже читал письмо? — Конечно же нет, — ответил Гарри так как-будто бы оскорбился. — Как вы могли такое подумать? Я не люблю парные числа. Петунья только закатала глаза. — О, это хорошо, Гарри, тогда держи, — пробормотал Хагрид, затем порылся в своих карманов, которые явно были больше, чем казалось. Опять таки эти фокусы. Миссис Дурсль уже даже надоело закатывать глаза на всё это представление — мальчишка то водит великана за нос: то сказал, что в письме нет про этого мистера ни слова, то уже говорит, что не читал его. Поттер принял конверт спустя 5 минут поисков и с торжественным видом открыл его. С маниакальным блеском в глазах, он принялся читать его, совершенно не замечая, что оно было вверх ногами. Спустя пару минут вроде к нему пришло понимание, что что-то не так, и мальчишка снял очки чтобы протереть их. Дадли, стоявший рядом, хотел постучать его по башке, но вовремя вспомнил, что не время для такого панибратства – панамка явно не того цвета. Дурсль младший лишь перевернул письмо и принялся читать вместе с кузеном.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля. ИСКРЕННЕ ВАША, МИНЕРВА МАКГОНАГАЛЛ, ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА!

— Если посмотреть с одной стороны, я вижу бородавку свиньи, а с другой свиную бородавку*. Какой ужас! — воскликнул Гарри и лающе рассмеялся. Вернон косо глянул на мальчишку, это был какой-то иной уровень состояния племянника и откровенно говоря, он не знал что это значит. — С какой же стороны мне смотреть? — А разве это не одно и то же? — булькнул из-за спины Дадли. — Ничего себе! — возмутился Гарри. — Ты бы еще сказал: «я вижу все, что ем», и я «ем все, что вижу» – это тоже одно и то же! Младший Дурсль может ещё и хотел что-то ответить, но вмешался старший, и тому пришлось лишь понуро опустить голову. Спорить с Поттером вообще было гиблым делом. — Мне кажется, мистер, — возвращая всё своё внимание к гостю, тихо рычал Вернон, всё также держа ружьё, — или время вы выбрали не подходящее. Сказать по правде, он сделал это специально, зная реакцию племянника на такое не уважение. Может Хагрид и хотел что-то сказать, но мальчишка резко как-то подобрался, вывернул запястье, на котором была намотана цепочка с часами, и в ужасе крикнул: — О! Какой ужас! Время спать! Он резко развернулся на пятках, залетел в свой чулан и хлопнул дверью. Зная его, родственники вполне представляли, что он заснул сразу же как упал на кровать. Великан был настолько растерян, что не смог и слова вымолвить, только уставился на Дурслей, на что Петунья только поджала губы и тонким указательным пальцем показала в сторону гостиной. Что может быть лучше чем огромное нечто ночующее у тебя в доме? А, точно, безумный племянник. Его скоро заберут, так что она готова потерпеть и этого.

***

Это утро было не менее странное чем ночь. Хагрид, который хранитель ключей, который по сути лесник, достал торт, на который, по своим же словам, успел сесть. На десерте было написано поздравление с днём рождения, но образованностью новый знакомый явно не блистал. Поттер, который притащил свою крысу, пил свой чай с тортом, который ему покупала Петунья. Не то чтобы это было поздравлением, просто лишний повод Вернону и Дадлику поесть сладкого, да и мальчишка ел самый маленький кусок, чтобы не перебивать вкус чая. Скоро племянник и великан уйдут на Косую Аллею и, помня сколько времени там проводила сестра, Петунья готовила термос, время чаепития всегда наступает внезапно. Она немного переживала на счёт денег, но ей сказали что у племянника есть деньги, на что она лишь удивлённо подняла брови, тогда как сам виновник вовсю ворковал со своей крысой. Хагрид в свою очередь понимал, что с Величайшим Гарри Поттером что-то не так, хотя его воспитывали магглы, так что кто их там знает. Лесник старался лишний раз не смотреть на мальчика, так как тот выглядел не совсем адекватно: эта странная шапка, какие-то перья в волосах, подтяжки, разные носки и, главное, красные нитки на коже, сделанные непонятно для чего. И самое главное, ему было всё равно, что великан рассказывал о его родителях. Вход в Дырявый Котёл был самыми обычными дверьми, за которой находился обычный бар для магов, правда сегодня там было необычайно много посетителей. В маленьком мальчике рядом они явно не признали Гарри Поттера, дурацкая шапка закрывала весь лоб. — Тебе как обычно, Хагрид? — крикнул бармен. — Не сегодня, я провожаю Гарри Поттера на Косую Аллею. — сказал донельзя довольный собой великан. То что началось дальше, было похоже на водоворот – все резко закружили вокруг героя, пытались к нему прикоснуться, а тот лишь безумно улыбался и, казалось, вообще находиться не тут. Когда первая волна схлынула, Хагрид подвёл мальчика к высокому мужчине в тюрбане, который стоял к барной стойке и старался быть незаметней. Взгляд ребёнка обрёл ясность и улыбка сползала с его лица, вместо неё появилось озадаченное выражение лица. Он наклонился так близко и всматривался так пристально, что пропустил пояснения сопровождающего о том, кто перед ним. Гарри хрипло захихикал, многие в баре бросили на него удивленные взгляды, но мальчик не обращал на них внимания, только сдвинул брови и, не мигая, смотрел в упор. Затем медленно наклонил голову вправо и, наконец, его лицо снова озарила улыбка, и он всё таким же хриплым голосом сказал: — Вы со мной раньше виделись. Я бы сказал: я с Вами, но это значило бы, что я встретил Вас первым, а так получается наоборот, — он резко мотнул головой, как-будто что-то его разочаровало, и сердитым голосом добавил — Нет! Нет! И ещё раз нет. Нет никаких мы. Только сумасшедшие говорят «мы». Мужчина выглядел удивленно и лишь кивнул, как-будто понял всё о чём говорил ребёнок. Как сказал потом Хагрид, это был Квиррелл, он преподаватель Защиты от Тёмных Искусств, а ещё что мужчина заикается. На это Гарри лишь пожал плечами: какая ему была разница на счёт чужих странностей. На самой Аллее на мальчика ничего не произвело впечатления, он сам привлекал внимание всех людей, которые проходили мимо. А вот банк вызвал восторг, точнее не банк, а гоблины. Но опять же, совсем не так как предполагалось. Гарри подбежал к первому же попавшемуся гоблину, схватил его за руку и начал трясти и сыпать всякими приветствиями. В тишине было слышно как кто-то поперхнулся, а Хагрид боялся как бы эти мстительные существа не ополчились на мальчика. Великан почти силком оттащил Поттера, который был всецело увлечён происходящим и только посмеивался тихо, но в тишине холла – оглушительно громко. — Кхм, мы это, за деньгами. Для Гарри Поттера, — прокашлялся Хагрид и с секундной задержкой передал ключ. Гоблин лишь кивнул в сторону, не решаясь лишний раз привлекать внимание сумасшедшего мага, кто их разберёт этих умалишённых. В повозке было отвратительно по мнению Хагрида, и очаровательно по мнению Поттера. Последний поднял руки и ловил потоки воздуха, его смех эхом расходился по стенам пещеры, но от этого ему становилось ещё лучше. «Слава королю гоблинов» кричал Гарри на одном из резких спусков вниз. — Это просто чудесно, — проговорил мальчик как только тележка остановилась. Хагрид весь зелёный мало походил на грозного великана. – Ваш король настоящий Король! — громко прохихикал, а затем грустно добавил — надеюсь с королевой вам повезло так же. Через секунду его грусти как и не было, и он уже ждал открытия своего сейфа. С каждой секундой он ставал всё дёрганей – хотелось успеть к чаепитию. На прощание в холле Гарри лишь махал всем рукой. В магазине мадам Малкин, где мальчик был сам – Хагрид убежал заливать горе от того, что Поттер не похож на Поттера – была лишь сама мадам Малкин и какой-то парень. Гарри удивился, даже протёр глаза. Парень. Беловолосый. Маленький. Кролик. — Милый, тебе нужны мантии в школу? — спросила продавщица, но мальчик лишь кивнул, заворожено глядя на кролика перед ним. Мадам лишь вздохнула и пошла собирать стандартный набор мантий. Разговор начинается завязываться как-то сам собой, но довольно односторонний, так как Гарри до сих пор гипнотизирует мальчика, на что тот вообще не реагирует. От подобной наглости Поттер приходит в себя, и наконец полноценно улыбается своей фирменной улыбкой, на что Драко – как он сам представился, и теперь это любимое имя Гарри – вздрагивает, но продолжает говорить. — Если честно, я не понимаю, почему в школу принимают не только таких, как мы, но и детей из других семей. Они ведь другие. Они по-другому росли и ничего о нас не знают. Представь, некоторые даже никогда не слышали о Хогвартсе до того дня, как получили письмо. Я думаю, что в Хогвартсе должны учиться только дети волшебников. — Какая разница? — спрашивает Гарри, на что собеседник совсем не аристократически выпячивает глаза и, вроде, багровеет. — Есть только я, есть только ты. Самая высокая степень пренебрежения это говорить «мы», когда ты один. Понимаешь? — его улыбка становится ещё шире. — В своей голове ты всегда один. — Ты странный. — задумчиво говорит Драко, ещё не понимая как ему относится к новому знакомству. — Когда я встречусь с тобой в следующий раз ответь на один вопрос. Что общего между школьной партой и вороной? Пока наследник Малфоев прибывал в прострации, Поттер уже забрал покупки и убежал по направлению в следующие магазины. Теперь Драко хотел только поговорить с отцом, или лучше не говорить, кто знает как он отнесётся, что его сын разговаривал с каким-то сумасшедшим. Гарри смотрел на сову в руках Хагрида с неким укором. — Она белая, — обиженно пропел мальчик, а потом задумавшись добавил: у меня уже скоро будет белый кролик. Хагрид вроде как обиженно сопел, а Поттер только закатывал глаза, но всё-таки добавил: — Это весьма… человечески, — тут он хихикнул, — от тебя. Я должен сказать спасибо? — Ну хватит тебе, — ворчливо заметил Хагрид, пытаясь скрыть смущение — он явно был очень польщен. — Я ж так понял, что Дурсли эти тебя... ну., не особо подарками баловали. А ты не с ними теперь, а с нами, тут... э-э... по-другому все будет. Ладно, нам только волшебная палочка осталась. В «Олливандер» пойдем, лучшее место для этого. Там тебе такую палочку подберут, закачаешься, да! В лавке Олливандера Гарри не выглядит впечатлённым, а на десятой палочке его часы издают какой-то звук и мальчик бухается на пол и достаёт термос, две чашки и крысу. На вопрос отвечает просто – чаепитие. Палочка из остролиста легла в руку как-будто влитая. — О, браво! Да, это действительно то, что надо, это просто прекрасно. Так, так, так., очень любопытно... чрезвычайно любопытно... Мистер Олливандер уложил палочку обратно в коробку и начал упаковывать ее в коричневую бумагу, продолжая бормотать: — Любопытно... очень любопытно... Гарри лишь нахмурился, казалось что ещё чуть-чуть и он вскипит. — Самое глупое, что я слышал в это жизни — это любопытство. Я не любопытствую и вам не советую. Можно голову потерять. — на последней фразе, его лицо разгладилось, и он опять улыбнулся. — Сколько платить деньгами? — Семь галлеонов. — как-то обижено проворчал Олливандер. Гарри низко поклонился, руки, которые свободно висели, пару раз прошлись по полу. И мальчик немного дергано вышел подальше отсюда.

***

— Это твой билет на поезд до Хогвартса, — пояснил он. — Первое сентября, вокзал «Кинге Кросс» там все написано, в билете этом. Если с Дурслями... э-э... какие проблемы, ты мне... ну... письмо пошли с совой, она знает, где меня найти... Ну, скоро свидимся, Гарри. Поезд тронулся. К счастью сам Гарри тронулся давным давно.