Вам когда-нибудь снилось, что ваш любимый ребёнок тонет?

Он на Титане. Он знает, что находится на Титане, потому что мог узнать его где угодно. Его от этого тошнит. Когда Тони понимает, где он находится, в его голове слышится голос.  — Мне что-то не хорошо… Почему он так хорошо это знает? Он тоже один. Он никого не может найти. Ни Питера, ни Стрэнджа, ни Стражей. Где все? Он зовет их (в основном Питера), но там ничего нет. По его спине пробегает дрожь. Он почти знает, что что-то должно произойти, как Питер с его паучьим чутьем. Вдруг что-то в его периферии. Плавающий. Чтобы понять, что это пыль, требуется секунда. Пыль? Он посылает глубокий чёрный ужас в живот Тони. Почему он так боится пыли? Потом позади него доносится удушающий звук, он поворачивается и… От одного вида фиолетовой руки Тони чуть не отлетает от страха. Танос. Но откуда Тони это знать? Он не может. Он еще не встречался с Таносом. Он все еще ждет появления Титана с Питером и Стрэнджа и Стражей. Таков был план. Так почему он знает, что план не сработает? Почему он знает, что к концу дня потеряет всё? Он не может знать. Тони был настолько захвачен своим страхом, что только что понял, кого держит Танос. Питер. Он держит Питера за шею. Парень все еще носит костюм Человека-паука, но не Железного паука, это тот костюм, который Тони подарил ему в Германии. Вдобавок к удушению, Питер пинается, бьется и отчаянно пытается вырваться из хватки Таноса, но ничего не помогает.  — Питер! Тони делает выпад, но не может двинуться с места. Как будто его удерживала невидимая сила.  — Отпусти его! — Тони не может решить, звучит он более злым или отчаянным. Тони идет, чтобы поднять перчатку, но ничего не находит. Он смотрит вниз. Его броня Железного человека исчезла. Он возится с одеждой, пытаясь найти способ активировать нанотехнологию, но ее нет. Затем, в одну ужасающую секунду, Танос бросает Питера. Тони бросается вперед, невидимое давление уходит. Питер отвернулся от него, свернувшись клубком. Тони становится на колени рядом с ним, перекатывая ребенка так, чтобы он лежал лицом вверх. Первое, на что регистрирует Тони, — это кровь. Столько крови. Кровь льется из носа, рта, глаз, ушей Питера. Тони идет вытереть его, но в конечном итоге оно покрывает его руку. Глаза Питера открыты, но за ними ничего нет. Пустота. Смерть. Нет. Нет. Питер жив. Он — не мог вот так умерет. Тони этого не примет. Он в порядке. Просто ему больно. Питер не может умереть.  — Пит? Ты меня слышишь, малыш? Ты слышишь меня? Ты в порядке. Давай, малыш, вставай. Ничего не происходит.  — Это твоя ошибка, — за ними грохочет голос. Тони не нужно поворачиваться, чтобы понять, что это Танос. Но откуда он знает? Он никогда не разговаривал с Таносом, так откуда ему знать его голос? Тони игнорирует его, сосредоточив внимание на Питере.  — Пит, всё будет хорошо. Просто вставай, ладно? Питер?  — Этот ребенок любил тебя как отца, а ты его подвел, — снова говорит Танос. Тони охватывает вспышка гнева. Танос не имеет права называть Тони плохим отцом, когда он убил свою дочь, а затем имеет наглость оплакивать ее. Но Тони этого не знает. Он не знает, что у Таноса уже есть камень души. Он не знает, что Танос убил свою дочь, чтобы получить это. Так откуда он знает? Тони смотрит на Питера. Мертв. Мертвые, пустые, ушедшие, холодные глаза. Тони наконец поворачивается к Таносу.  — Верни его, — слова выходят тише, чем имел в виду Тони, но ярость все еще присутствует. Танос не двигается.  — Я сказал, верни его! — у него перехватывает горло. Тони снова поворачивается к Питеру, но его уже нет. На его месте пыль. Пыль. Повсюду пыль. Наполняющая воздух. Ослепляющая его. Удушающая его. Он не может дышать, её слишком много, он умрёт… Тони просыпается с кашлем. Поднимаясь, ни на что не шлепаясь. Он наклоняется над кроватью, пытаясь подышать воздухом. Чья-то рука лежит на его плече, и он почти вздрагивает, прежде чем понимает, что это Пеппер. Она сочувственно смотрит на него, потирая круги на его спине.  — Просто дай мне минутку, — он справляется, спотыкаясь от кровати. Добравшись до кухни, он сразу же устремился к раковине. Он брызгает холодной водой на лицо. Это приятно, почти успокаивает. Кошмары для него никогда не были редкостью. Сначала они начались после Афганистана, а затем, через несколько месяцев после битвы за Нью-Йорк, они стали происходить каждую ночь. Примерно через месяц после Роджерса и Сибири ему снились кошмары о своих родителях, Барнсе и Стиве, которые били его щитом в грудь. Но как только Питер вошел в его жизнь, кошмары, впервые за долгие годы, наконец утихли. Никогда не останавливались, но замедлялись. В течение нескольких месяцев после возвращения Тони на землю он видел их каждую ночь. Это было ужасно, даже хуже, чем в Нью-Йорке. Затем появилась Морган, и они снова притормозили. В настоящее время он не может сказать. Он не получает их так много, как раньше, но все равно много. Все они либо о Питере, либо о Таносе. И, честно говоря, он отдал бы все, чтобы вернуться к своим кошмарам об Афганистане. Он смотрит на часы в духовке. 3:12 утра. Это бьет его с сердце с новой болью. Сегодня 10 августа. 10 августа 2020 года. День рождения Питера. Тони тяжело вздыхает и направляется в комнату Морган. Она все еще мирно спит. Иногда Тони не может представить, как быстро она взрослеет. Это звучит банально, но действительно кажется, что буквально вчера она была новорождённой крохой, которая все время плакала. Теперь ей шестнадцать месяцев от роду. Пеппер говорит, что это потому, что она такая же, как Тони. Громкая, упрямая. Это тоже все во внешности. У нее глаза Тони, нос Пеппер и, как ни странно, улыбка Питера. Это звучит глупо, Морган и Питер не связаны биологически, так как же она могла получить улыбку Питера? Но она это делает. Это напоминает ему о работе в лаборатории с Питером, когда ребенок вечно болтал о «Звездных войнах», школе или патруле с этой широкой, фирменной улыбкой Питера Паркера, которая наполняла Тони такой большой любовью, чистой отцовской любовью, хотя раньше он этого не осознавал. Но он думает, что не сможет выдержать этого. Ему нужен воздух. Он выходит на переднюю палубу и дышит, оценивая свежий воздух и то, что он больше не задыхается от пыли Питера. Озеро совершенно неподвижно, он слышит щебетание сверчков и дуновение легкого ветерка. Если бы вы сказали Тони, скажем, пять лет назад, что вот где он закончил бы? Он бы не поверил ни на секунду. Но вот он был. Тони закрывает глаза и думает о Питере. Сегодня ему исполнилось бы восемнадцать, он бы уже закончил учебу и скоро отправился бы в колледж (если бы Тони что-то сказал по этому поводу, MTI). И это больно. Больно знать, что Питер никогда не закончит учебу, не поступит в MTI или просто не доживет. Это несправедливо, это все знают. Тони знает это, Мэй это знает, Пеппер знает это, любой, кто имел удовольствие познакомиться с ребенком (его ребенком), знает это. Сетчатая дверь за ним со скрипом открывается. Это Пеппер. Она обнимает его сзади, кладя голову ему на спину.  — Сегодня день рождения Питера, — тихо говорит Тони.  — Тебе следует вернуться в постель. Попробуй уснуть, — бормочет она. Он следует за ней обратно, зная, что не проспит остаток ночи. С Днем Рождения, малыш.