А что значит непорочность?
9 апреля 2021 г., 22:46
***
Чувства его всегда полны реальности. Особенно когда Гарри прикладывает голову к груди парня, тихо вдыхает и наслаждается нотками свежих фруктов — чётко узнаёт этот гель для душа из тысячи подобных — чувствует руки на своих лопатках, которые нежно бродят по спине в нечётком, но ласковом жесте, ощущает на своей макушке чужие губы. Парень не бросается бессмысленными клятвами и обещаниями «быть рядом до конца», потому что знает — Лоуренс и без этих слов поймёт, что нужен ему, что он любим им. Единственным весомым и вечно актуальным доказательством является их взаимодействие, их контакт, как физический, так и эмоциональный. И никаких заезженных сопливых фраз. Никаких розовых очков. Никаких пустых, не имеющих веса выражений. — Ничто не вечно, но мы постараемся. — Их девиз Даже сейчас, в момент нашествия множества зомби, в который каждый только и стремится к выживанию и спасению только собственной шкуры, русоволосый старательно поддерживает за плечо и локоть, чтобы второй не упал со своей вывернутой лодыжкой. — Я сам, — шепчет травмированный снова и снова, но стискивает зубы, стоит ему только коснуться стопой асфальта. — Нет-нет, иначе мы и совсем не дойдём! — помощник не ведётся — заместо тепло улыбается, с поддержкой в глазах, которые, кажется, ещё больше светятся энтузиазмом за линзами очков. Сейчас Гарри плевать, наиграны эти эмоции или искренни. Сейчас главной целью является найти хоть какое-нибудь укрытие, даже временное. Каждые полчаса — отдых, ведь идти за двоих — дело не из лёгких. Передышки в каких-то крытых беседках, старых и неотёсанных зданиях, давних заброшенных строениях стали вызывать рвотный рефлекс и животный страх, как только даже в этих местах стали виднеться лужи крови и появился её запах. Единственное, что радует в этих обстоятельствах, так это то, что чем дальше парни находились от центра города, тем меньше зомби попадалось им на пути. — Зомби… Ходячие мертвецы… Смесь крови и гнилой плоти на костяных ногах… Я всегда думал, что это всего-навсего выдумки для каких-то однообразных триллеров с финалом которых приходит разочарование из-за их глупости… — Гарри не говорил, он шептал, чтобы не тратить силы лишний раз. — Все так думали… а вот оно, как бывает. В дрожь бросает, — Лоуренс нахмурил брови, слегка прикусив губу. Он был без понятия, куда идти. Но просто оставаться в полуразрушенных домах и прятаться за обломками не светило перспективами, ещё и нагоняло тоску. Да и слишком опасно это было, исходя из обстановки и их состояний — уставшие и раненые, им нужно искать убежище. И чем быстрее удача им улыбнётся, тем лучше. Парень уже не помнит, как они доходят до маленькой аптеки с погасшим крестиком, к последнему шансу на какие-то лекарства, бинты и средства обработки ран, но отчётливо помнит, что это было ближе к закату. А ещё он запомнил навсегда, как позади него раздаются шаги, слышится свист в воздухе, а потом грубое мужское: — Стой! Прекрати! Это люди! Опусти биту, идиот! Русоволосый повернулся с лицом, полным надежды. Его молитвы были услышаны. Они спасены. Удача всё же может снисходительно относиться к ним.***
— Лоур… — у Гарри не хватает сил, чтобы сказать что-то. Сильнейшая мигрень пронзает голову, стоит ему только открыть рот. — Да, я здесь… — тихо шепчет упомянутый, аккуратно касаясь холодного с капельками пота лба лежащего. — Всё хорошо. Мы в безопасности. Обессиленный едва ли слышно стонет от боли, с шумом втягивает воздух и жмурит глаза. — Тебе нужно отдохнуть, — продолжил Лоуренс. — Если тебе что-то понадобится — я всё время здесь, рядом. Не бойся. Сейчас ситуация для нас не критическая. Но вот отдохнуть тебе точно нужно. Гарри что-то тихо пробубнил, выражая не то ли согласие, не то ли недовольство, но через какое-то время вновь засопел, как ни в чём ни бывало. Спал и восстанавливался светловолосый относительно других новоприбывших недолго — чуть больше суток. Самостоятельно сесть ему не позволил всё тот же беспокоящийся о его состоянии Лоуренс, который только и делал, что сидел рядом с ним и что-то рассказывал о здешней жизни. Поначалу у едва ли проснувшегося парня создалось впечатление, что его спутник ударился в сказки — какие-то подозрительно добродушные люди, дозоры, патрулирование территории, разведки… всё походило на какой-то недописанный боевик, сюжет которого додумывался на ходу, но стоило Гарри добраться до спортзала, ему пришлось поверить. Поверить в сорок с хвостиком людей, которые старательно искали помощи и защиты в этой школе, в новообретённые суровые реалии, в новые проблемы человечества. — Ты в порядке? Тебе легче? — какая-то девушка с каштановыми волосами по плечами с особенной тщательностью оценила внешнее состояние парня. — Как твоя нога? В руке её была маленькая тканевая аптечка на заклёпках, из-под верха которой выглядывали бинты в упаковке и какие-то средства для обработки ран. Видимо, именно она в своё время позаботилась о его состоянии. — Уже намного лучше, спасибо за вопрос, — Гарри часто-часто закивал, всё ещё пытаясь окончательно сойтись с этой мыслью. Люди здесь… Подозрительно отзывчивые. Слишком миролюбивые. Это вызывало ужасные беспочвенные подозрения, от которых воротило от самого себя, но со временем Гарри свыкся. Он ужился с мыслью, что теперь всё совсем наоборот. Мать вряд ли позовёт его к столу, друзья вряд ли позвонят с просьбой поиграть в приставку. Даже Лоуренс, его горячо любимый Лоуренс — он поменялся до мозга костей. Теплота его улыбки стала многим чуждой, в глазах не бегали те озорные язычки пламени. Русоволосый всё также любит Гарри, всё также нежно треплет его по плечу, невзначай касается губами его щёк, но что-то не так, и парень никак не в состоянии понять, что именно его терзает. Что-то не так, но найти точную причину подозрений тот так и не смог. В итоге, ему пришлось мириться и с этим, доказывая себе, что из-за обстоятельств у него начала развиваться паранойя и недоверие ко всем подряд.***
— Лоуренс, давай начистоту, — высокий парень около двадцати двух лет настойчиво буравил его взглядом. — Это ты украл еду? Гарри незаметно скривился, пока внимание не было приковано к нему. Как можно вообще думать о таких глупостях? Как можно думать, что такой человек, как Лоуренс, может украсть? Чем руководствуются люди, когда предъявляют такие обвинения? — Я просто сохранил немного своей еды, — сам же русоволосый был рад, что некоторые ещё остались в здравом уме и не поддаются предвзятости. В тихом омуте черти водятся, не так ли? — Я не позволил бы себе украсть что-то. — Не ври… — угроза заблестела в глазах студента, а лицо превратилось в гневную маску. — Это не ложь! — Лоуренс тоже начал выходить из себя. Даже уважая настойчивость и верность себе, он меньше всего сейчас хочет, чтобы к нему цеплялись по каким-то мелочам. — Зачем тебе это? А? — стоял на своём лидер. «Упёртый, как бык», — скользнуло в мыслях Гарри. — «Спорить так они будут ещё долго». — Будет проблематично, если у нас совсем не останется еды на случай критической ситуации, — насупился младший из спорящих. — Я съедал половину своей порции, а половину забирал с собой. Ничего у других я не брал, — на повышенных тонах продолжил он. — Да даже если так, невозможно было накопить настолько много! — сорвался на крик начавший этот разговор. — Лоуренс, ты ведёшь себя ничтожно! Сначала крадёшь у своих же товарищей, а потом пытаешься оставить нас с носом! — Он этого не делал! — не выдержала девушка. Она считалась заместителем лидера, поэтому могла оказывать на него хоть какое-то влияние, но, увы, не в этот раз. — Вечно ты идёшь против меня! У тебя какие-то проблемы? Надоело быть в безопасности и нормальной жизни?! Они начали спорить, громко кричать, приводить ни с чем не связанные аргументы и переходить на личности. По обе стороны от этих людей находились скопления молодых людей, занимающие их позиции. Вскоре и младшие подключились к бессмысленной дискуссии, от чего спортзал заполнился множеством голосов разного тембра и тона. Не придя к единому решению, выжившие разбились на два лагеря. Одни пошли за лидером, считая, что Лоуренс — бесчестный вор, а другие выбрали себе в качестве лидера заместительницу, которая верила в его непогрешимость и благоразумность. — Не волнуйся, — говорила она, — я верю тебе. И эти ребята тебе верят. — Она окинула взглядом тех, что сидели в дальнем углу спортзала. — Другая группа, правда, захватила склад продуктов, но сегодня ночью мы планируем его отбить! — захваченная этой идеей, девушка стукнула кулаком по своей ладони и с уверенностью направилась к тем, что сидели и коротали своё время разговорами между собой. — Идиоты, — тихо сказал Лоуренс. Кругом апокалипсис. Люди не знают, куда деть себя, будут ли они живы сегодня к ночи, зомби же бесцельно бродят с желанием пополнить свою немалочисленную армию. А место, где, наконец, выжившие могут чувствовать себя не одиноко, кишит междоусобицами и взаимной неприязнью между остальными. Вот и явное проявление идиотизма в здешнем обществе. Они были так заняты соперничеством друг с другом, что полностью потеряли бдительность по поводу всеобщей проблемы — свободно шастающих на территории зомби. — Придёт день, когда вы доиграетесь. И они доигрались. Этот день настал. У них априори не было шансов на выживание, но их тупое соперничество поставило точку в этом вопросе.***
Со дня переселения в строение средней школы прошло около двух недель. Девять выживших — прекрасное количество, которое можно держать под строгим контролем и не переживать, что они взбунтуются. Никаких сплетен. Никаких глупостей. Все действуют аккуратно и без лишних резкостей, не нарываясь. Это убежище, где король — Лоуренс. Он решает, жить им или умирать в муках, караулить старшую школу или отправиться на разведку в корпус средней. И всё равно. Людей слишком много. Девять человек может разделиться на две неравных группы, в каждой из которых бы отказывались принимать чужую точку зрения, желая доказать свою. Люди глупы. А те, что поумнее, умеют манипулировать дурными. Это легко, Лоуренс знает это, как истину. Его бесхребетные родители, которые думали, что добились всего в этой жизни, прошли мимо достижения высокого уровня манипуляции. Кукловодами им было суждено быть совсем недолго — до той поры, как Лоур осознает своё некрепкое положение в плане доверия и самостоятельности. Именно тогда роль марионеточника занял парень. Совладав с тонким искусством дёргания ниток нервов и чувств, он понял — это отнимает очень много сил, но стоит того. Эмоции хрупкие, отношение к чему-то не вечно, но цели существуют до их исполнения в жизнь. Русоволосый всё решил. Ему нужен идеальный мир, в котором он будет королём, который в праве распоряжаться людьми и их чувствами и потребностями, мир, где всё будет зависеть от его решения. Именно поэтому сейчас кругом беснуются зомби, притесняющие настоящих живых. Те, что сбегаются на звук, с удовольствием лезут во все окна и двери, словно по зову, ведь их так манила простейшая трель школьного звонка, знакомая чуть ли не каждому. Гарри не хватало дыхания. Он бежал из последних ног в неизвестном направлении, петляя так, как только мог себе позволить. Горло и ноздри жгло, перед глазами замельтешили миллионы разноцветных точек, в ушах стоял звон, но парень всё также летел изо всех сил, сам того не понимая, вверх по лестнице и чуть не столкнулся с несколькими зомби. «Это конец». — Констатировал факт он у себя в голове. Сейчас его разорвут на мелкие кусочки, а сам Гарри никогда не узнает, добрались ли, в конечном итоге, его друзья до убежища, или их постигла та же участь.И пусть ответ достаточно очевиден, хочется верить, что всё не так плачевно. Хранить пустую надежду до конца, в солёных дорожках слёз, в алых пятнах крови, в последних истошных криках.
Наступающие на пятки сзади, и грозящиеся сомкнуть свои зубы спереди, ходячие мертвецы старательно тянули руки к светловолосому, как к последнему шансу на жизнь. Но до этого шанса дотянулись не они. — Гарри! — самый близстоящий зомби с грохотом завалился вниз. Крепкой хваткой впившись в запястье спасённого, Лоуренс устремился на больших скоростях в неизвестном направлении. — Что, чёрт возьми, происходит?! — перекрикивая гам кругом выдал Гарри. — Я объясню всё чуть позже, шевелись! — оминая стоявших сплочённой стеной мертвецов ответил русый. Вызволенному были слабо знакомы места, мимо которых они бежали. — Да куда ты меня ведёшь?! — не выдержал он, когда те достигли слабоосвещённого спуска. — Где остальные?! — В безопасное место, — небрежно бросил эти слова, так, словно это ничего не значит. — Ты скоро всё поймёшь. Меньше нервничай. Да и не значат они, и в правду, ничего. Всё это так давно было распланировано, так чётко, что от самого себя становилось приятно. Наконец, они остановились. Подвал. Это место не патрулировалось никогда. Ни при двух отрядах, ни при первичном составе, ни сейчас, в последние деньки этой импровизированной команды. Возле одной стены высились консервы и упаковки с едой, рядом — кучи медикаментов. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — этого может хватить на долгие недели вперёд, если не на месяцы. — Где остальные? — тихо выдохнул Гарри. — Не стесняйся и бери, что хочешь, — улыбнулся Лоуренс. — Где другие, Лоуренс? — настойчиво спросил светловолосый. — И, к слову, здесь есть достаточно обезболивающего, на случай, если у тебя продолжатся мигрени. — Где ребята?! — сорвался на крик первый. Лоур старательно его игнорировал, не придавал значения словам и одному и тому же вопросу. От него веяло уверенностью и спокойствием. Его невозможно было вывести из себя. Несмотря на то, что сейчас Гарри впервые со злобой повысил на него голос, русоволосый всё также хранил нейтральное выражение лица: — Здесь безопасно, — убедительным тоном произнёс он. — Вот и всё. Ещё хоть что-то нужно? Здесь есть вода, еда, лекарства. — Тогда мы должны привести сюда остальных! — стоял на своём Гарри. — Если ты посмеешь принести себя горстку трупов, то ты будешь следующим. — Что?.. — Что? — Что ты сейчас сказал?! — Гарри топнул изо всех сил, стукнул по стене кулаком так, что рука заныла. — Мне жаль, но… — Лоуренс запнулся. — Хотя, знаешь, мне не о чем жалеть. Выживают умные, глупцы же дохнут, прям как мухи, — парень протёр рукавом куртки линзы с маленькими пятнами. — Ты ведь тоже рад, что мы снова наедине, да? Как в старые-добрые времена, когда не было всех этих мертвяков, стервятников, готовых размозжить тебе голову просто потому что хотят жить и не остановятся ни перед чем! Пока они не убили тебя нужно действовать. — Он разводит руками, да так, словно это какая-то простая истина. У Гарри село горло, чтобы сказать, что сам Лоуренс стал ничем не лучше, а голова кипит. Хотелось бы верить, что это — всего лишь кошмар, каких полно на его веку. Вот-вот он проснётся и всё, к чему он привык за полтора месяца, вернётся на круги своя. — С этих пор всё просто встало на свои места! Нам теперь никто не помешает! Всё, как раньше! Ты и представить не можешь, как я ждал этого момента! Гарри рванулся ближе, пригвоздил его к стене, мёртвой хваткой вцепившись в плечи, но на лице его всё также играла раздражающая улыбка. Улыбка сумасшедшего, улыбка самого настоящего психопата, который был воистину счастлив своему достижению. — Ради нас. Я больше никогда и никому не причиню вреда! — Потому что тебе больше некому его причинять, кретин! — из глаз светловолосого катились слёзы, а в голове бушевал шторм. А Лоуренс всё также счастливо улыбался… Его чувства были преисполнены реальности и живости…
