ты пьёшь по вечерам облепиховый чай с медом, а он глотает таблетки

      ночь укрыла город темным шатром, на улицах зажглись фонари, как и в некоторых домах. вот одна из типичных дешёвых однокомнатных квартир тоже была освещена тусклым светом от старой люстры, в которой порой мигали лампочки. похоже, что они вот-вот погаснут, закончив выполнять свою работу.        за кухонным столом сидит русый парень с серыми глазами, смотрящими прямиком в кружку с оранжевым сладковато-горьким напитком, называемый облепиховым чаем. ярко-красный свитер на нем всегда делал парня ярким пятном на фоне всей серой массы. в эту серую массу входил и его младший братец-студент с темными, вечно лохматыми волосами и карими глазами. синяки под ними говорили о многих бессонных ночах, которые он активно запивал таблетками, а если бессонница не запивалась, то закуривалась парой сигарет. сейчас как раз тот вечер, когда таблетки не помогли. теперь тёмноволосый стоит на балконе в одном свитере, игнорируя ветер, который залезает прямиком под черный свитер и хватает парня холодными лапами под рёбра. белая шторка внутри дома едва колыхалась от ветра, проскальзывающего сквозь приоткрытую дверь на балкон.        кто бы мог подумать, что чуть ли не каждый вечер Канкри и Каркат Вантасы будут сидеть на кухне в полной тишине, слушая лишь тиканье часов где-то в коридоре и жужжание ламп. один лишь взгляд, одно лишь движение, чтоб понять друг друга. конечно они говорят, но тихо и редко, нашёптывая друг другу различные нежности, боясь разрушить уже давно не гудящую тишину в ушах. они просто привыкли. привыкли к запаху дешёвого табака, потому что на него только денег и хватало, к запаху трав, потому что старший брат безумно любил чай. такой же дешёвый, как и табак.  всё дешёвое, но такое родное...       вот прозрачная балконная дверь открывается со стороны улицы, запуская в квартирку холодный воздух, а после с громким хлопком закрывается уже изнутри. в руках Карката, уже замёрзших, потрескавшихся, в многочисленных царапинах и пластырях, обычная черная зажигалка, сами руки спрятаны под длинными рукавами свитера, голова как обычно опущена вниз. волосы взъерошены, похоже, сегодня особо сильный ветер.        «хоть бы не заболел»- пронеслось в мыслях Кана, который спокойным, но усталым взглядом рассматривал зашедшего в кухню брата. поманив младшего рукой, мол, чего стоишь, как не свой, кареглазый всё же шагнул навстречу к русому худому парню, а потом оказался рядом с ним, положив голову на плечо в красном вязаном свитере. он был таким же мягким, как волосы Канкри и сероглазый прекрасно знал это, разрешал гладить себя по голове, перебирать локоны, лохматить и портить прическу, даже если он не любил это. он не любил подобное, но любил Карката, поэтому позволял.  — Ты спать собираешься?— резко прервал тишину хрипловатый голос тёмноволосого.  — Я не буду спать без тебя, ты прекрасно знаешь это.        в ответ старший получил недовольное фырчанье и.. объятья? да, это были они. робкие, по-детски наивные и слабые. Кар обнимал его, как в детстве, когда боялся. на самом деле студент и сейчас боялся, но не темноты, как много лет назад, а боялся потерять единственного близкого человека, которого *он* любит. который любит *его*.        Канкри в это время будет разглядывать руки кареглазого, найдёт новые царапины и даже не будет спрашивать «зачем?» или «почему?», как раньше, ведь он понимает всё без слов. также без слов встанет, прервав объятья младшего, тем самым испугав его, что тот вот-вот останется один во всем мире, а после чего вернётся с лёгкой улыбкой, показывая на пачку новых пластырей с улыбками. небольшой кусочек ваты и немного перекиси водорода, сдержанное шипение Карката, а затем на его руке будет красоваться парочка новых пластырей, но уже с улыбками. про чай на столе уже все забыли, возможно, потом его придется пить холодным. теперь Кар грел руки под свитером брата, сидя у него на коленях и утыкаясь в плечо. первый не спит, потому что не помогают таблетки, второй не спит, потому что первому не помогают таблетки. а тем временем на часах уже скоро три ночи.        сероглазый продолжал сидеть, уже откинувшись на спинку полу-диванчика, пока не услышал тихое сопение у себя под ухом.        «уснул.»— с улыбкой на лице подумал парень, печально поднимая взгляд на горящую люстру, а после на выключатель. к своему счастью он с трудом, но дотянулся до выключателя и в тишине квартиры раздался щелчок, погрузив её во тьму. устроившись удобнее, Кан сцепил руки в замок за спиной студента и вскоре уснул и сам, прямо на кухне за столом, зато в обнимку с любимым человеком.        про облепиховый чай так и забыли, оставив остывать на столе, но никто утром и не посмеет вылить его— в любом случае кружка будет пуста. таблетки в конечном итоге помогли, даже не смотря на несколько выкуренных сигарет и потраченное время, зато потраченное с Канкри.