Хрустальное сердце фарфоровой куклы

Лучшее лекарство от всех недугов — солёная вода. Пот, слёзы и море... Карен Бликсен

      — Хей-хей-хей! — только после одного междометия от комментатора толпа с трибун разошлась не на шутку — их крики стали настолько громкими, что даже в этой комнатке их можно было отчётливо услышать. Эбигейл перевела взгляд на телевизор, висевший в верхнем углу напротив её кресла. В нём в комментаторской рубке был изображён Сущий Мик — учитель английского в UA и сегодняшний «ведущий» фестиваля. — Внимание, дамы и господа! Готовьтесь, СМИ! Юношеские состязания, которые вы все так любите, — спортивный фестиваль UA начинается! А вы готовы?! Сейчас на сцену выйдут первогодки!       Зазвучали фанфары, в воздухе над спортивным комплексом вмиг взорвались десятки фейерверков. На середину поля вразнобой, но чинно, вышли первокурсники геройской академии UA. Как только на глаза Эбигейл попалась красно-белая макушка, она тепло улыбнулась.       — Спортивный фестиваль UA — крупномасштабное событие, где герои сталкиваются лбами раз в году! — продолжал на чистом энтузиазме вещать Сущий Мик. — В любом случае, эти ребята являются сверхновыми звёздами, отражающими вражеские атаки своими доблестными сердцами! Геройский курс! Класс 1-A!       Следующими Мик объявил ещё один геройский курс, класс 1-B. Затем — классы общего образования C, D и E. Курс поддержки: F, G и H. Напоследок — курс управления: I, J и K.       Про-героиня Полночь — куратор новичков этого года и по совместительству учитель истории современного искусства в академии UA — провела клятвы участников. У представителя класса Шото, уже небезызвестного Эбигейл Кацуки Бакуго, была своеобразная речь, вызвавшая довольно противоречивое мнение у всех участников и зрителей. Он клялся стать номером один. Свон хмыкнула от его самоуверенности. Хороший пацан. Знает, чего хочет.       Началось первое испытание — бег с препятствиями. Одиннадцать классов академии должны были преодолеть четырёхкилометровый трек вокруг стадиона, имея возможность использовать свои причуды на максимум. В этом испытании, несмотря на высокий темп, заданный с первых минут гонки, и несомненное лидерство, Шото пришёл вторым, т.к. Мидория оказался более прозорливым тактиком. Второе испытание — битвы кавалерий — прошло ещё более насыщенно. В основном все группы из сорока двух участников, отсеянных с помощью бега с препятствиями, охотились на команду Мидории, ведь тому за первое место присудили десять миллионов очков.       В общем, из шести команд первое место занял Шото со своими ребятами, ведь они сорвали повязку очков с Мидории. В ответ один из участников команды Изуку геройски стащил под шумок повязку с головы Тодороки, тем самым выведя их группу на четвёртое и последнее место из возможных для прохождения в третий тур. Эбигейл была нескончаема счастлива, ведь болела за обоих парней. За Тодороки, конечно, чуточку больше, но он и занял первое место.       Как только начался перерыв на обед, Эбигейл пришло сообщение от Тодороки-старшего с разрешением на встречу с Шото. Сейчас с ним можно было беспрепятственно поговорить, у участников же было время отдыха. Свон сорвалась с места моментально, даже свой зонтик забыла в комнатке. Еле не запутавшись в ногах, она скатилась по перилам лестниц на первый уровень, где находились круглый и замкнутый тёмный коридор для участников, ведущий на арену и с неё, и побежала по нему, заглядывая в каждый проход, в попытке увидеть Шото. К её разочарованию он был на противоположном конце арены — разговаривал с Изуку, — так что бежать приходилось много, а причуду использовать Эбигейл не собиралась. Лишь спустя десять минут, запыхавшись, она, наконец, прибежала к ним, совершенно не замечая Кацуки Бакуго в коридоре, явно подслушивающего беседу Тодороки и Мидории.       — Рамбутанчик! — вскрикнула Эбигейл, когда еле вписалась в поворот прохода на арену. Мидория был в шоке не только от слишком громкого звонкого голоса, вдруг прорезавшего напряжённую атмосферу тишины между ним и его одноклассником, но и от появления здесь самой девушки. Шото тоже, кажется, был ошеломлён, но пришёл в себя очень быстро и так же быстро направился к ней, славливая её в свои объятия прямо у границы света и тени.       — Не выходи на солнце! Где твой зонт?! Ну почему ты такая беспечная?! — тут же отругал он Свон, крепче прижимая её к себе от беспокойства и некого шока. — Ты что вообще тут делаешь?       — Тодороки-сан привёл меня сюда, чтобы устроить тебе сюрприз! — радостно оповестила девушка. — Ты что же, не рад мне?       — Рад. Конечно, рад, малыш, — Шото как-то судорожно выдохнул с улыбкой на лице, подставляя свои глаза для приветственных поцелуев от Эбигейл. Даже после этого он не выпустил её из объятий — наоборот, придвинул к себе за талию и темя, зарываясь правой рукой в её лишённые меланина волосы. — Какой хороший сюрприз. Давно ты здесь?       — С самого начала! Ты такой молодец, прекрасно проходил полосу препятствий, да и во втором этапе твоя команда блистала! И ты, Мидория-кун, — обратилась она к другу, чуть отстраняя лицо от груди Тодороки, — замечательно выступил. А ты, оказывается, очень умный. Правда, я так и не поняла, какая у тебя причуда.       — С-спасибо, Широ-чан, — Изуку, покраснев, почесал в затылке.       — Мидория, — обратился к парню Шото, — если ты не хочешь рассказывать о том, как ты связан со Всемогущим, то так тому и быть. Я одолею тебя, используя лишь свою правую сторону. Прости, что отнял твоё время. Идём, — он потянул за талию Эбигейл за собой в коридор, из которого она пришла. Но тут Мидория, поспешно подойдя на несколько шагов к ним, порывисто заговорил:       — Я… стою здесь только благодаря всем тем, кто мне помогал. Чтобы спасать людей с улыбкой на лице… Всемогущий… Я хочу быть как он, — рвано излагал свои мысли и мотивы Изуку под удивлённый взгляд Эбигейл. Шото лишь повернул к нему своё ухо. — Я должен быть достаточно сильным, чтобы стать номером один. Возможно, этот мотив — пустяк по сравнению с твоим, но я не могу проиграть! Не только ради себя, но и всех тех, кто помогал мне! Поэтому я принимаю твой вызов. И в качестве ответа я одержу победу в противостоянии!       Тодороки ничего не ответил. Постояв пару секунд, будто молчаливо соглашаясь, он возобновил свой путь, отчего и Эбигейл пришлось идти. Парень ведь так и не выпустил её талию из своих тисков. Когда они вышли в коридор, Кацуки уже не было там. Свон решила пойти в её комнатку, чтобы поговорить.       — Ты снова делишь себя на «лево» и «право»? — спросила она, как только Тодороки сел на кресло и, прикрыв глаза, откинулся на спинку, чтобы хоть немного передохнуть.       — Не начинай, — устало попросил он. Эбигейл вздохнула.       — А… Ну, да. Понятно. Кто я такая, чтобы что-нибудь говорить самому Шото Тодороки? — разочарованно сказала она, отворачиваясь. Её глаза заслезились. Девушка сжала свои маленькие кулачки, еле слышно всхлипнув. Она всегда была очень эмоциональной, особенно когда дело касалось её отношений и взаимоотношений с Шото.       Тодороки мысленно треснул себя. Ещё больше слёз Эбигейл он ненавидел только те её слёзы, причиной которым был он. Парень встал с кресла и вмиг преодолел то расстояние, что разделяло его с белокурой красавицей, после чего порывисто обнял её, развернув к себе лицом, и начал гладить по голове.       — Ну прости-прости. Я же совсем не это имел в виду, ты ведь знаешь.       — Я не понимаю… Я просто не понимаю, как помочь тебе не ненавидеть своего отца? — жалобным голосом говорила Эбигейл, всхлипывая на каждом слове. — Как помочь тебе воспринимать самого себя, как единое целое, а не как две половинки от Рей-сан и Тодороки-сана? Ты ведь не силу отца ненавидишь, ты часть себя ненавидишь. Мне так больно от этого, — последние слова она говорила уже шёпотом из-за слёз, которые сейчас впитывались в спортивную футболку Шото, источавшую запах владельца вперемешку с «свежим» потом.       — Я не могу по-другому, малыш. Я презираю его всем своим сердцем, — кулак Шото сжался на спине у девушки. Она всхлипнула громче, из-за чего всё её тело вздрогнуло, будто его током прошибло.       — Но причём тут твоя левая сторона?       — Я… не хочу говорить об этом, пожалуйста, — лицо Тодороки искривилось в гримасе боли. — Ты ведь только себя расстраиваешь. И меня. Я не могу смотреть на то, как ты плачешь. Пожалуйста, никогда не плачь из-за меня, хорошо, малыш?       Эбигейл ещё пару секунд повсхлипывала, после чего активно кивнула несколько раз. Тодороки выдохнул и поцеловал её в макушку, после чего обвив её руками, крепче прижал к груди, словно пытаясь защитить от всего мира.