Хрустальное сердце фарфоровой куклы

Вам, должно быть, нелегко живётся, если вы всё ещё верите в справедливость. Эрих Мария Ремарк. «Время жить и время умирать»

      — Разве аксиомы не должны быть не нарушаемы? — тихо просила Эбигейл у Шото, сконфуженно сжавшись под почти не шокированным от представившейся картины взглядом отца.       — Теорема? — предположил Шото, тоже смотря на молчавшего учителя с какими-то бумагами в левой руке — правой он всё ещё держал ручку закрывшейся за спиной двери.       — Они тоже не нарушаемы…       — Тогда: исключение из правил, — заключил Тодороки. Мысль о том, чтобы впустить девушку из рук и выйти из компрометирующего положения ещё не посетило его заторможенное сознание, поэтому Сотриголова решил помочь ученику:       — Сделаем так… сейчас я выйду, досчитаю до десяти и войду.       Не дав подросткам и слово вставить или хотя бы согласиться с его гениальнейшим планом, мужчина вышел из палаты. Действительно, прошло ровно десять секунд, когда он снова вошёл внутрь, вновь не постучавшись. К этому моменту Эбигейл уже сидела на своей кровати, сжав ноги вместе и положив сложенные руки на них. Девушка старательно делала вид, что ничего не произошло, хотя её красное лицо говорило само за себе.       Тодороки же, сложив руки на груди, стоял у стены, опираясь о неё спиной. Вот кто-кто, а он был мастер в управлении мимикой и каждой мышцей своего тела, поэтому его флегматичное выражение лица было идеальным.       Сотриголова повернулся к Эбигейл.       — Итак… кхм-кхм… — Айзава прокашлялся, разминая засохшее горло. В руках, как оказалось, были документы о выписке его подопечной и медицинская книжка. — Больница более тебя не держит, поэтому собирайтесь — поедем в академию.       — И Тодороки? — немного удивлённо спросила Эбигейл. — Разве общежития для классов уже готовы?       — Да, — Шота кивнул. — Все твои одноклассники уже переехали. Ты можешь зайти к ним вечером.       — Это замечательная новость, — девушка улыбнулась прижимая руки к часто-часто бьющемуся сердцу. Как хорошо было осознавать, что небольшая тахикардия возникла на фоне радости, а не стресса и ужаса. — Но как же… как же Эрика?       — Я не сказал Бакуго и остальным… но думаю, вы сможете молчать.       Эбигейл эмоционально закивала, а Тодороки кивнул. Тогда Айзава продолжил:       — Власти уже вынесли своё решение по этому поводу. Они хотят заключить Эрику под стражу, для успокоение той части народа, которая верит в её связь с Лигой Злодеев.       — Но таких людей очень мало, разве нет? — почти не сомневаясь в своих словах, спросил учителя Шото. — Зачем их успокаивать, в то время как уже семнадцать миллионов человек подписали петицию о немедленном освобождении Эрики из-под наблюдения полиции?       — Сегодня эти люди говорят одно, а завтра Лига Злодеев может снова нанести удар. И если последствия будут серьёзными, весь их гнев может обратиться на неё.       — Они сделают её козлом отпущения… — еле слышно прошептала Эбигейл. Глаза девушки вдруг защипало, но она стоически сдерживало горечь от разочарования в горле, прикусив губу.       — Боюсь, что так… — Айзава, прикрыв глаза, кивнул. — Власти хотят показать, что действия Лиги никак не будут зависеть от Эрики. Если она будет находиться под постоянным наблюдением, можно будет в случае чего доказать, что она невиновна и не шпион. Есть и обратная сторона — если найдётся неголословные доказательства того, что над ней действительно проводились эксперименты в лаборатории Все за Одного, которые не повредили её разум и не сделали безвольного раба, все обвинения будут сняты.       Эбигейл искривила своё хорошенькое личико.       — А шрамов на её теле не достаточно?       В тоне голоса ученицы так и сочился яд сарказма и с долей оскорблённых и уязвлённых гордости и чувства справедливости. Шота вздохнул и отрицательно покачал головой.       — Боюсь, что доказать происхождения этих шрамов тоже очень сложно. К тому всегда есть такой универсальный аргумент, как «Всё подстроено для усыпление бдительности народа и героев». Сюда же приплетут и следы наркотиков в её крови, ведь как можно доказать, что её кололи на протяжении нескольких лет, а она выглядит вполне здоровой. Её история о «противоядии», выводящем яды из организма, очень правдоподобна, но суду нужны факты — люди зачастую отказываются верить словам. Да и верят в то, во что хотят. И я их понимаю. Но в любом случае, Эрике ничего опаснее домашнего ареста под присмотром максимум на год не грозит. Уверен, за это время Лига успеет натворить дел. Ну или герои её уничтожат под корень.       — Надеюсь, — подытожил разговор Тодороки.       Эбигейл промолчала, стиснув кулаки. Чтобы она не сказала, дела это не исправит. Общество, действительно, очень жестоко порой, и чтобы изменить его, надо приложить не мало усилий.

***

      Прошла ещё неделя.       Дело Эрики не двигалось. По крайней мере, так заявлял своим ученикам Айзава.       Второй триместр начался, начинающие герои из класса 1-А вновь стали посещать свои уроки, замечая, что их классный руководитель практически не бывает в академии. Об этом говорила и Эбигейл, упоминая, что домой опекун возвращается в два-три часа ночи.       Бакуго и Айзава-младшая дважды давали показания. У девушки также изъяли копию фотографии с родителями, где была запечатлена обезьянка Пайнаппуру. Тогда-то у неё и стали возникать подозрения насчёт личности Эрики, а Шота тем же вечером подтвердил её догадки согласием. Это было единственное, что он сказал насчёт шатенки.       СМИ требовали обнародовать документы по самому нашумевшему за последнее десятилетие делу. Власти согласились опубликовать только показания учеников UA, а также побои Эрики, снятые на третий день госпитализации, и документы, подтверждающие наличие следов наркотических веществ в крови. Фотографии её оголённого, испещрённого шрамами и синяками тела вызвали огромный диссонанс в обществе: многие люди стали отказываться от своей навязчивой идеи о заговоре, но всё-таки были и те, кто стоял на своём. Они также сильно испортили психологическую погоду в классе 1-А, заставив учеников ещё больше волноваться об исходе всего этого дела.       Вопрос об единоличии обезьянки с фото и Эрики был закрыт, когда та при полиции по их просьбе превратилась в маленькую зверушку, точь-в-точь похожу на ту, что была запечатлена на снимке. Это письменно подтвердила экспертная комиссия, а также зафиксировала на видео. Однако в сущности этот факт давал лишь положительные предположения о том, что и остальные слова шатенки не были ложью. В конце концов, неужели домашняя зверушка героя, не может стать на сторону злодеев после его смерти? Да ещё и с таким мрачным прошлым, ведь до встречи с Джонатаном Своном Эрика претерпела не мало бед.       Прошло ещё около двух недель. Ученики шлифовали свои суперприёмы, придуманные «на скорую руку» для уже маячившего на горизонте экзамена. Айзава-младшая отрабатывала скоростные суперточные выстрелы по мишеням работая с новыми пистолетами от Хацуме с более точным прицелом и самонаводящимися пулями. Они разрывались только от контакта с кожей и были немого болезненнее прежних, но работали эффективнее и гораздо проще в обращении. Девушкой занимался про-герой и учитель UA Стрелок в отсутствии её отца.        Наступило тринадцатое сентября. Через две недели будет экзамен. А через два дня — пятнадцатого числа — Эбигейл исполнится семнадцать. Но девушка совершенно не чувствовала дух приближающегося праздника, и даже попросила одноклассников, которые почему-то все были в курсе даты её рождения, ничего ей не дарить и даже не упоминать ничего в этом духе. Тодороки тоже было резко отказано в просьбе преподнести ей хотя бы цветы с открыткой, отчего он, кажется, даже слегка обиделся. Тем временем все мысли беловласки были заполнены Эрикой и отцом, не появляющимся в доме и академии вот уже четыре дня.       Девушка была угрюма и мало говорила даже с Шото. Его хитрые уловки по типу неожиданных поцелуев в неожиданное время в неожиданных местах срабатывали только на пятую долю от предполагаемого результата сложных стратегических вычислений и действий: Эбигейл отвлекалась от тревожащих её мыслей, но лишь на десять-пятнадцать минут. В это время она вновь теряла нить разговора и уходила в себя. Но сегодня ей не было суждено провести весь свой день, погрузившись только в себя, ведь сама судьба предначертала ей другое времяпрепровождение. Но обо всём по порядку.       Классы первого курса обедали в столовой. Шото поставил на стол поднос с едой перед Эбигейл с явным намерением, читающимся в его отяжелевшем взгляде, накормить девушку хотя половиной из того, что он принёс. Беловласка послушно взяла яблоко и начала медленно его жевать, чтобы растянуть время до своей казни от заталкивания ложки с супом в её рот рукой Тодороки, который раз в пять превосходил её своей силой. А то и все десять. Если не пятнадцать… Парень же пока удовлетворился её веганскому настроению и, пообещав себе испортить его через пять минут, сел напротив беловласки.       По правую руку от Эбигейл сидела Асуи и Урарака, а за ними — Мидория. Напротив него — Тенья, между Иидой и Шото — Шоджи и Токоями. Больше к ним никто не подсел. За столиком сзади парней, расположились Бакуго, Киришима, Каминари и Минета, а напротив них — Мина, Хагакуре и Яойорозу с Серо.       В столовой было довольно шумно, поэтому практически никто из учеников не услышал громкий хлопок двери в коридоре, отделённым от помещения для принятия пищи практически полностью стеклянной стеной. Некоторые же подростки посмотрели в сторону источника звука: среди них была и Эбигейл, которая в принципе всё это время только туда и смотрела, подмечая, что сегодня там никто почему-то не ходит, хотя обычно в том коридоре было людно.       Из двери вышли люди с ног до головы закутанные в форму, напоминающую чёрный камуфляж спецслужб. Обычно такие работают с героями на месте серьёзных атак злодеев, до или во время оных. Видеть их в относительно спокойный день было очень и очень необычно, поэтому уже почти все ученики в открытую пялились в спецназовцев, заполнивших коридор, как муравьи муравьиную ферму. На их плечах был вышит знак гос. отдела, о чём оповестил не ведающих об этом одноклассников Мидория.       Тут среди высоких, под два метра ростом, людей показалась хрупкая девичья фигурка. Эрика. Она была одета в закрытую повседневную одежду, идеально подходящую для промозглого осеннего дня: свитер-пончо с воротником, джинсы, кроссовки. Тонкие девичьи запястья скреплял между собой какие-то ну очень крутые наручники с световыми индикаторами.       Появление шатенки снова вызвало шум среди затихших учеников, многие из которых повскакивали с места. Особенно громко они заговори, когда вслед за Эрикой в коридор вошёл Айзава, а за ним — ещё несколько людей в форме.       — Эрика!!! — громче всех прокричала Эбигейл, буквально спрыгивая с диванчика и несясь на всей скорости к стене.       Шатенка по ту сторону стеклянной двери не удержалась от любопытства и посмотрела направо — туда, где находилась непосредственно столовая. Её большие ясные карие глаза, не выражающие ни грамма страха или неприязни от сложившейся ситуации, с неким удивлением но и огромной радостью моментально уловили приближение Эбигейл к стеклу.       Айзава что-то сказал спецназовцем, те остановились в ожидании команды. Остановилась и Эрика. Беловласка подбежала к стене и, выпятив глаза, коснулась обеими ладонями стекла. Ей хотелось о стольком спросить и о стольком рассказать! Эбигейл больше не хотела ждать и пускать всё на самотёк. Она многого не принимала, не понимала и не желала понимать. Ей хотелось попросить Бакуго — который один из немногих учеников школы не двинулся со своего места, даже когда увидел шатенку, — ей хотелось попросить его сейчас же подорвать эту чёртову стену, а после броситься к Эрике, чтобы заключить её хрупкую фигурку в удушающие объятия. Все эти её желания читались в широко распахнутых глазах, поддёрнутых первой едва-заметной пеленой слёз, сдерживаемых девушкой изо всех сил.       Эрика же стояла и кротко улыбалась. Она прочла каждый порыв, возникающий у Эбигейл один за одним и сменяющие друг друга, как начальные кадры фильма на киноплёнке. Если она и не ждала, так предчувствовала какое-то неосторожное и необдуманное действие. Но Эбигейл всё стояла и пялилась на шатенку, и тогда Айзава решил, что первая волна безумного порыва, накрывшая её, схлынула, и снова что-то сказал людям в форме. Те кивнули и продолжили свой ход.       Сам Сотриголова положил руку на плечо Эрики — она посмотрела на него и не дожидаясь каких-либо слов, кивнула, но потом что-то сама спросила. Мужчина кивнул. Тогда шатенка развернулась к Эбигейл и подняла скованные наручниками руки перед собой, после чего кое-как извернувшись кистями, сделала правым указательным пальцем круговые движения по левой ладони, после чего так чертовки красиво и успокаивающе улыбнулась.       «Сорока-белобока. Где была? Далёко…»       У Эбигейл полились-таки слёзы из глаз. Она начала всхлипывать, прикрывая рот ладошкой, чтобы сдержать рвущиеся наружу звуки раненного зверька. Эрика губами попросила «Не плачь…». Вопреки своим частым кивкам на это, беловласка продолжала мочить солёной влагой своё покрасневшее лицо. В это время кто-то из спецназовцев попросил Айзаву и Эрику начать движение, и они повиновались. Эбигейл наблюдала за тем, как гордо выпятив спину шатенка направила пустой взгляд перед собой и зашагала вслед за людьми в форме. Айзава же на языке жестов показал свои ученикам идти в класс, после чего и сам ушёл за Эрикой.       Тодороки подхватил беловласку за талию и руку до того, как она сползла по стенке к полу. Приобняв девушку, он повёл её согласно указания учителя в их класс. Следом за ними направились и остальные ребята. Там было объявлено, что уроки на сегодня окончены и всем ученикам приказано идти в общежития. Предполагая, что это связано с появлением в школе спецназовцев и Эрики, дети шумно обсуждая произошедшее в столовой, поспешили исполнить указания Стрелка, заменяющего им в этот день Айзаву, и поспешили в дом класса 1-А. Эбигейл стало лучше, поэтому она с печальным выражением лица молчаливо шла подле Шото, ухватившись холодными ладошками за его плечо, обнимая его руку. Сам парень разговаривал с Мидорией. С другой стороны от беловласки шагал угрюмый Бакуго.       День закончился тем, что одноклассники решили устроить еженедельный просмотр фильмов. Хоть он и проводился всего три дня назад… В этот день они заканчивали изучение Гражданской войны США на уроках истории с учительницей Такахаси. В это же время с Полночью ученики начали проходить Харпера Ли «Убить пересмешника» из мировой литературы. Такахаси-сенсей знала об этом, поэтому следующее их задание было изучение жизни населения США после войны и соотнесения её с жизнью населения в романе.       Ученики класса 1-А считали себя достаточно умными, поэтому и прибегли к беспроигрышному варианту посмотреть экранизацию книги 1962 года и уже делать выводы, стоит ли она их времени или нет. Большинство по итогу фильма пришли к тому, что сюжет довольно интересный, и даже загорелись на пару дней идеей прочитать произведение. Как выяснилось Эбигейл, Шото, Момо (куда без неё) уже прочли его, и даже Бакуго удивил всех своими познаниями: он спойлерил одноклассникам весь фильм, душа ауру интриги в её зародыше. За это его выпнули в лифт и приказали катиться к чёрту, а парень был не против залипнуть в приставку вместо двух часов пустого времяпрепровождения. Но отчего-то он всё-таки спустился в общую гостиную через десять минут, держа в руках упомянутую выше игрушку, и уселся поодаль ото всех, погрузившись в игровой мир. Никто не стал ему запрещать остаться внизу, ведь все понимали, что Кацуки просто ждёт появление Айзавы и его объяснений сегодняшней неразберихи в школьном расписании и наличие людей в форме, сопровождающих Эрику.       Учителя, к слову, ждал весь класс. Но он не пришёл ни в этот вечер, ни на уроки следующего дня.       В эту ночь Эбигейл ночевала у Момо в комнате на пятом этаже.