Я обязательно вернусь, мой дражайший Чун Юнь

      — Фух, я так устал, как думаешь, стоит начинать проверку всего этого добра, или отложим на завтра? — чуть поджав губы, мечник слегка наклонил голову, с интересом перебирая листы. — Объём тут точно больше, чем в прошлый раз... — взгляд Син Цю зациклился на бумагах, даже когда разувался, он делал это очень неуклюже, откидывая пару туфель с низким каблуком по противоположным сторонам.       — Как тебе угодно. Но сперва нужно перекусить, чтобы не ложиться на голодный желудок, — аналогично действиям друга Чун Юнь снял обувь, только складывая её ровно, проделывая то же действие и с туфлями Цю, ставя их недалеко от собственных. Что-что, а создание бардака у него в крови...       — Хорошо-хорошо, — прижав бумаги к груди, мечник глянул то в одну сторону, то в другую и наконец, увидев на одной из тумбочек карандаш, подхватил его пальцами, ловко перекручивая его меж них и спокойным шагом удаляясь на кухню.       Экзорцист проследовал взглядом за другом, тяжело выдохнув.       Он хотел попрактиковать признание, думая, что Син Цю уйдёт в комнату, а тут уже и не побудешь сам на сам. Ну ладно уж, справится.       Но нет.       Присутствие мечника лишь сбивало Юня с мысли, да и рис, который он варил, чуть не сгорел из-за того, что взгляд постоянно привлекал сидящий за столом силуэт, что сосредоточенно смотрел в документы, а после что-то старательно выписывал и обводил.       Столько мыслей спуталось в кучу, что Чун Юнь задумался: а зачем ему вообще признаваться? Глядя на Син Цю, вообще не было и намёка на то, что его что-то в этом роде интересует.       Только вот эти мысли были убраны прочь почти сразу же. Не попробуешь, не узнаешь, верно?       Под звуки шипящего масла и бульканья воды, экзорцист в мыслях тренировал своё признание. Может, быть напористым? А вдруг это будет грубо? Может, лучше нежно? Или романтично?       Почему так сложно?! Да ещё и время прошло слишком быстро, вообще не дав всё обдумать!       Рука уже разложила всё по тарелкам, а сам Чун Юнь присел рядом с другом, наблюдая за ним.       — О, спасибо, — Син Цю заулыбался, мигом принимаясь за еду, но не отводя взгляда от документов.       Хух, была ещё пара минут для подготовки. Именно поэтому экзорцист быстро жевал еду, смотря на друга и придумывая всё больше способов, однако и это время пролетело незаметно...       — Так, и вот тут, получается, товар крали почти по расписанию. Один раз в неделю это точно, а на следующую неделю два раза, это повторялось по кругу. Хм, — палочки для еды подобрали последнюю кучку риса, отправляя её в рот, а через пару секунд добавляя и последний кусочек мяса, в то время как Син Цю старательно выписывал даты карандашом. — Ума не приложу, на кой чёрт им нужны были простые зонты да ткани.       Щёки Син Цю больше начали напоминать два теннисных мячика, совсем как у белки или хомяка. Ох, видел бы сейчас своего второго сына покойный глава гильдии, точно пришёл бы в ярость, непременно проводя воспитательную дискуссию по поводу столового этикета.       — Не говори с набитым ртом. Подавишься, — Чун Юнь чуть ущипнул мечника за выпирающую костяшку, на что последовал лёгкий вздрог.       Недовольный мечник лишь свёл брови, но в итоге заговорил только после того, как рот оказался пуст.       — Юнь, ты такой смешной. Я уже давно не ребёнок, незачем так за меня переживать, — Син Цю потянулся, устало зевнув, а после, чуть тряхнув головой, поднял взгляд на друга. — Идём спать уже, я уверен, что ты тоже устал с этой беготнёй и постоянными прогулками по ночам, если это вообще можно так назвать, ха-ха.       Чун Юнь чуть округлил глаза, понимая, что если сейчас ничего не предпринять, то это будет очередной грандиозный провал. Собственное сознание стало врагом, который то и дело напоминал про ошибки и боль прошлого. Он же не хочет такого же?       — П-погоди! — вскочив со стула, прямо перед носом Син Цю он энергично затряс руками, не давая прохода.       На этот неожиданный жест мечник чуть подпрыгнул, хватаясь за сердце.       — О Архонты... Так и заикой стать можно... Что такое?..       — Ох, да, прости!.. — сразу осознав свою оплошность, экзорцист жутко покраснел, а после так же активно начал мотать головой. Нужные слова вообще не приходили в голову, а неуверенность и стыд возросли до такой степени, словно он тут не в любви пытается признаться, а предлагает что-то грязное. — У меня есть к тебе разговор... Н-нет, не так!.. Я хочу с тобой поговорить...       — ...С тобой всё в порядке?.. Ты правда выглядишь не совсем здоровым... — ласковая рука Син Цю легла тыльной стороной ко лбу Чун Юня, который, на огромное удивление, оказался горячим! — Ох, да ты же весь горишь! Давай ты не будешь лишний раз тревожить свою энергию Ян, я-то знаю, что ты можешь натворить в неадекватном состоянии.       — ...прошу, не перебивай меня. Это правда важно, — рука экзорциста с трепетом отодвинула ладонь друга, взяв её в свою, чуть сжав. Но голубые брови вновь сдвинулись, то ли от недоумения, то ли от собственных тяжёлых мыслей. Длительное время экзорцист смотрел на обеспокоенное лицо Син Цю, поджав губы, не понимая, как столковать весь поток слов и эмоций, да ещё и разбушевавшаяся "позитивная" энергия была ой как некстати.       — Подожди... — с губ Чун Юня сорвался обречённый вздох. Это и правда полный провал...       Но отступать обратно уже поздно, поэтому он подошёл чуть ближе к Син Цю, у которого не было иного выхода, как отойти назад, чуть упираясь ягодицами в стол. Конечно, такое поведение друга смутило его, из-за чего ранее бледное лицо юноши окрасилось в пунцовое. И естественно, Цю совсем не был дураком, понимая, к чему экзорцист клонит. Но...       Это так смущало...       Мечник уже не смотрел на парня напротив, постоянно пряча взгляд. Пара секунд молчания превратились в, казалось, бесконечное ожидание, от которого потели ладошки, а сердце было готово лопнуть от столь сильного волнения.       — Я хочу сказать... Ты мне неравнодушен, Цю... — возобновившийся голос экзорциста заставил Син Цю взглянуть на него. — То есть... Ты мне нравишься... Безумно... Да, я от тебя просто без ума! — дрожащие руки Чун Юня сильнее сжали руку мечника, аккуратно кладя её на свою грудь, прямо поверх собственного сердца, которое бешено стучало. — Чувствуешь?.. Постоянно, когда я нахожусь рядом с тобой, это повторяется снова и снова... Раз за разом... Ты правда невероятен. Ещё с детских годов ты выделялся из толпы, мне нравится абсолютно всё, что ты делаешь, — влюблённые взгляды парней соприкоснулись, останавливаясь друг на друге.       Целую бурю эмоций внутри себя переживал не только экзорцист, но и сам Син Цю. Лишь чувствуя чужие прикосновения на своей руке, уже тогда живот приятно щекотало. Это ведь и называют бабочками? Вероятнее всего... А эти слова о любви вообще бросали всё тело в жар, заставляя покрываться мурашками. Ранее Чун Юнь показывал себя лишь сосредоточенным и ответственным парнем, а сейчас и двух слов не мог связать. Это так мило... Наверняка, были бы у него какие-то щенячьи уши, они точно бы опустились максимально низко, плотно прижимаясь к голове. Всё было совсем не так, как в тех самых книгах, которые он тайно почитывал в прошлом — по ночам, при тусклом свете фонарей с улицы.       — Я понимаю, что ты можешь быть отстранён от отношений и прочего, к тому же со мной... Но если это не так, я бы хотел, чтобы ты дал мне один-единственный шанс... Я знаю, что далёк от идеала и прочего, но я готов отдавать тебе всё самое лучшее, и...       Сердце экзорциста замерло на пару секунд, а глаза расширились от неожиданного порыва со стороны друга. Хотя, друга ли теперь?       Син Цю резко поддался вперёд, прерывая любовную болтовню экзорциста, накрывая его губы своими. Только вот первое, что случилось — это столкновение зубами из-за неопытности в любовных делах, от которого мечнику уже стало стыдно. Но ведь будет ещё много времени научиться всему, верно? Только сейчас сообразив, что к чему, Чун Юнь принялся так же неуверенно отвечать на поцелуй. Лёгкие соприкосновения губ сменялись мелкими укусами, от которых мечник испускал тихое мычание. Рука Син Цю скользнула по раскрасневшейся щеке Юня, чуть поглаживая. Поцелуй был совсем мимолётным, но по-настоящему мягким, отчего появлялось желание повторять его вновь и вновь.       — О Архонты... — испустив вздох облегчения, экзорцист чуть склонился, утыкаясь в шею мечника.       Сам Син Цю смущённо улыбнулся, а ладонь медленно опустилась на голубые волосы, проводя по ним. Вторая же рука легла на собственные губы, которые теперь по красноте не сильно отличались от смущающихся лиц юношей. Почувствовав цепкие руки у себя за спиной, мечник чуть опрокинулся назад, стараясь разглядеть лицо своего парня. — Может съешь мороженого? Выглядишь не очень хорошо...       — У меня нет...       — Чего?.. Ах, точно... — как он мог забыть? Чун Юнь же из-за неловкости с Сян Лин вообще не наведывался в ресторан, который и был его единственным, так сказать, поставщиком специального мороженого. — Ох, Юнь... Ну идём тогда спать, так же всё будет в порядке?..       Получив утвердительный кивок, мечник крепко обнял экзорциста, потянув в комнату.       Да уж, за пару лет действие энергии Ян на юношу стало благоприятней, теперь вместо танцев с двуручным мечом на столе или громких песен он лишь обмякает, как будто от алкоголя. А жаль.       Уложив Чун Юня в кровать, Син Цю устало выдохнул.       — При следующей встрече с Сян Лин, надо бы попросить её обеспечить тебя мороженым, ха-ха, — присев рядом, мечник провёл по горячему лбу парня, попутно убирая с него светлые пряди.       На это экзорцист одобрительно промычал в ответ, подвигаясь к стенке, дабы синеволосый лёг рядом. Чуть поколебавшись, мечник всё же улёгся с другой стороны, вновь краснея. Каждый вечер они ложились вот так рядом, никак не реагируя, но теперь...       Как бы это ни было странно, из-за признания появилась некая...       Неловкость?       Оба парня не были уверены, как себя теперь вести, ведь до этого никто не испытывал какой-то другой близости, кроме как дружеской или семейной. У самого Чун Юня было по уши работы и вечных тренировок, поэтому даже если на горизонте появлялась какая-то заинтересованная в нём дама, что, к слову, и так было редкостью из-за необычно холодного характера и выражения лица, ей надоест ждать, пока экзорцист начнёт обращать хоть чуточку внимания. А Син Цю... Скажем так, у него и своих забот хватало, да и сейчас хватает не меньше.       — Ты тоже странно себя чувствуешь? — Чун Юнь чуть повернул голову, заглядывая в глаза парню.       — Да. Такими темпами я не усну...       — Тогда давай не спать. Нам же завтра никуда не нужно? То, что мы нашли не пропадёт за утро, — экзорцист чуть склонил голову, внимательно изучая лицо Цю.       — Верно, — улыбка тронула лицо мечника, заставляя на время избавиться от неловкости.       — Отлично! Тогда можно вопрос? Мне ещё с дня нашей неожиданной встречи стало интересно, что с твоим янтарём случилось?       — О? Янтарь? А... — Син Цю чуть закусил губу от чувства стыда, запуская руку ниже талии, чтобы отстегнуть глаз бога с брелком, который был весь в трещинах и царапинах, перевязанный нитками, которые образовывали сетку. — Ему хорошо досталось после падения. Удивлён, что он вообще в пыль не превратился. Пришлось собирать по частям, но для надёжности я всё же попросил одну женщину обвязать его нитями, только способ не помню*...

(*Если интересно, как это выглядит, вот ссылка на фотки: https://www.google.com/amp/s/pikabu.ru/story/pomogite_nayti_mk_5647727%3fview=amp )

      От всплывшей картины в голове, Чун Юнь поёжился. Представить только, как грязный от земли и крови Син Цю с поломанными конечностями лежит на земле, собирая дрожащими руками каждый разбитый кусочек. Растерянный и напуганный всем происходящим, не знающий, как быть дальше.       Очень жаль, что многое из этого и впрямь было на самом деле.       — Ох, Юнь, — начал Син Цю. Быстро поморгав глазами, экзорцист сосредоточился на дальнейших словах парня. — Я думаю... Я очень хочу тебе рассказать, всё, что накопилось за эти пару лет у меня в душе. У меня нет никого, кроме тебя, кому бы я доверил такой поток информации и мыслей... Тем более, теперь я точно могу открыться тебе полностью. Только не сегодня, это правда надолго, — улыбнувшись, мечник нерешительно потянулся к руке Юня, переплетая их пальцы, на что оба покрылись румянцем. — А сейчас доброй ночи, дорогой Юнь. Надо хорошенько выспаться.