Ежик

Генри приехала на базу нервная и будто не в себе. Так долго она не чувствовала такого страха и тревоги, еще с ее попаданчества в новый мир. Только причина этой тревоги была немного другой. В прошлый раз она тревожилась от того, что попала в совершенно чужой мир, и за своего отца. Сейчас же она без понятия, в какой мир Марвел она попала, ведь это был точно не канон Киновселенной Марвел. Хэппи без лишних слов отвез ее домой. Увидев ее встревоженное лицо, он задал всего один единственный вопрос: — Мне позвонить Тони или Роуди? — Нет, не стоит их отвлекать. — Как скажешь. Голова Генри в тот момент нормально не варила, чтобы понять, почему она отказалась от возможности позвонить Тони и разъяснить о том, что узнала. Не было настроения? Или просто не знала, что конкретно рассказать при звонке? Но ей было не до этого. Девушка вышла из машины. Ноги вели ее сами, глаза будто ослепли и не видели дорогу спереди. Слезы давно прекратили течь, оставив за собой мокрые дорожки на лице. Ее руки тряслись. И она не могла ничего с этим поделать. Ни попытаться успокоиться или отвлечься на другие темы. Даже принять успокоительное она не могла. Все эти несколько месяцев она была более менее спокойна, не агрессивной настолько, что у нее могло бы появиться желание принять таблетки. Генри просто перестала их носить с собой. И затолкала в ящик с документами, оставшимися в качестве воспоминания о прошлом мире. А теперь, когда они нужны, их нет под рукой. Закон подлости. — Сука, как так могло произойти? — бубнила она себе под нос, проходя мимо охраны и игнорируя Хэппи, который перезванивал Тони, чтобы предупредить о приезде его дочери. — Какого хера я не в каноническом мире Марвел? Ах, нет, не тот вопрос… Я должна задавать другой, НА КОТОРЫЙ Я ДО СИХ ПОР НЕ НАШЛА ОТВЕТА, БЛЯТЬ! ПОЧЕМУ Я НЕ ДОМА?! Несколько человек обернулись на ее голос, даже Хэппи. Но девушка не обращала внимания ни на чужие взгляды, ни на свой повышенный тон, который уже больше походил на крик. Она зашла внутрь здания, продолжая высказывать свои мысли вслух: — Какого хрена?! Все пошло по пизде еще шестнадцатого августа, когда я попала в ту долбанную Черную дыру! — Дорогая, не могла бы ты немного успокоиться? — ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ И НЕ МЕШАЙТЕ ДУМАТЬ! — злобно крикнула Генри и повернулась в сторону голоса. Она встретилась лицом к лицу с возлюбленной Тони Старка, Пеппер Поттс. Вот с кем-кем, а с ней девушка точно не была готова встретиться. «Ох, черт-черт-черт! Нет!» До этого момента у них не было никаких особенных пересечений, которые могли бы повлиять на их взаимоотношения. Они были сотрудническими или просто отношениями знакомых людей, не более. Лицо девушки буквально выражало безнадежие и стыд. Хотя, Пеппер особо как-то не переживала насчет слов, выброшенных девушкой. Она не была на работе, видно по ее повседневной одежде в виде джинс и розового джемпера. Так что же она здесь делала? Над этим девушка сначала особо не задумалась. Сначала Генри застыла в напряжении и не шевелилась. Но потом она с грустью и сожалением бросилась к женщине и крепко обняла ее, прижавшись буквально всем телом. — Пеппер, прости, я… — послышался ее зажатый надрывающийся голос, больше походивший на шепот, — Не знаю, что со мной сегодня. Все пошло по накатанной и… Я не хотела кричать на тебя. Извини-извини-из… — Милая, ты что, плачешь? — спросила та с грустной улыбкой, поглаживая ее по голове. — Й… я? Нет, конечно… — Так, господа, я тут сама вполне смогу разобраться. — обратилась женщина к кому-то другому. — Вы можете заниматься своей работой, хорошо? Зеваки, наблюдавшие за этой сценой, разошлись каждый в свою сторону. Мисс Мун быстро оторвалась от Поттс и посмотрела на них. Хоган, стоявший неподалеку от пары смотрел на все происходящее и не знал, что ему делать. Но Пеппер обратилась и к нему: — А ты, Хэппи, тоже можешь отдохнуть. Отправляйся спокойно в жилой корпус. — Но как же… — Я уже сказала, что разберусь тут сама. Не беспокойся. Он невольно кивнул и отправился восвояси. — Я устроила такую истерику… Кошмар. — Генри, я все понимаю. Любой на эмоциях мог так… — А еще я материлась. Это еще хуже. — Ну, матерятся почти все. Так что, в этом тоже ничего особенно страшного нет. — Нет, Пеппер, ты не понимаешь… — Нет, Генри, я все понимаю. — женщина приподняла девушку за подбородок и заставила ее посмотреть в глаза. Зрачки второй были мокрыми, расширенными и «прыгали» в разные стороны. Им было сложно удержаться только на глазах женщины. — Я слышала твои слова. Абсолютно все. Твои эмоции оправданы. Ты имеешь право на эмоции и их выражение. — Но Питер… — слезы потекли сами при упоминании этого имени. — А что он? — Я оставила его там, дома, одного. Именно там я поняла до конца, что… Не там нахожусь. — Но ты же и до этого знала, что ты не дома, так? — Да, но я говорю про другое! Я не в том мире Марвел! Не в настоящем! Неканоническом! — Оу… Ну, я не разбираюсь в таких вещах, поэтому не могу понять насколько это серьезно. Но я могу тебе сделать чай. Хочешь? — улыбнулась Пеппер. В ответ на эти слова, Генри кивнула. — Только можно из одуванчика? Она действует успокаивающе. — Хорошо, сделаю как смогу.

Спустя какое-то время

Пеппер вообще не была специалистом в области заваривания чая. До этого ей приходилось делать в основном только кофе. Тони Старк очень много работает, а взбодриться ему помогают только литры кофе. Поэтому, как он выразился: — К какому черту мне сдался этот ваш чай? Ну, что сказать… В принципе, справедливо. Поэтому, когда Генри попросила у нее не просто чай, а из одуванчика, Пеппер понятия не имела, как именно его заваривать. Поэтому она попросила Пятнице ей немного помочь и сделала она все под ее руководством. Генри сидела в своей комнате в полумраке. Единственным источником света была гирлянда, сверкающая мелкими фиолетовыми лампочками. В руках сидела Таня, которая даже не поинтересовалась, как дела у ее подруги. Хотя, в этом не было необходимости. Девушка с мокрым лицом несколько минут назад зашла широким быстрым шагом в комнату. Мисс Мун не поздоровалась с куклой, лишь бросила свою сумку в дальний угол, залезла на кровать и прижала Танюшу к себе. Она молча корила себя. Корила за свои необдуманные поступки, совершенные на эмоциях. «Какая же я дура. Такую дуру, как я, надо еще поискать. Выставила себя каким-то клоуном прямо на глазах Питера… Да, и не только Питера, но и работников базы Мстителей! Придумала сама себе что-то, плакала, кричала, материлась… Обругала Пеппер с ног до головы. Она этого точно не заслужила! Нет! Она одна из самых прекрасных женщин на свете! Кто бы на моем месте в здравом уме стал бы кричать и ругаться на Пеппер? Да, никто! Хотя, я в тот момент вообще не была в здравом уме… Может, я схожу с ума? Мне срочно нужны таблетки. Но воды нет под рукой. Запить их нечем.» Девушка тяжело вздохнула, будто в легких застрял камень. Таня не беспокоила тишину. Она грела Генри своим присутствием и своим телом. Если б только она и могла решить все проблемы своей старшей подруги, но… Нет. Это так не работает, к сожалению. В скором времени в комнату зашла Пеппер с чашкой чая в руке. Она прищурилась, пытаясь привыкнуть к полумраку и разглядеть мисс Мун. Более-менее женщина привыкла к темноте помещения, после чего позвала: — Генри, я принесла тебе чай. Из одуванчика, как ты и просила. — А? А, это ты, Пеппер. Благодарю за чай. — девушка протянула руку и получила напиток в руки. Она не спешила выпивать содержимое. Ее голос по-прежнему был хриплым. — Мне кажется, тебе все-таки надо попить чая. Ты сама говорила, что он действует успокаивающе. Генри была подавлена и немного смущена в присутствии мисс Поттс, поэтому даже не думала приглашать ее и что-то рассказывать о том, что надумала себе. Она просто не была ей близка. Почему-то со Старком и Роуди у нее все вышло. Она была заинтересована в общении с ними, нашла общий язык. С Пеппер такого не случилось. Мисс Мун не начала сближаться с ней, хотя та, как женщина, должна была ее понять в тот момент лучше мужчин… А вышло все с точностью да наоборот. Хотя отпить чай она все-таки смогла. — Не хочешь поделиться со мной наболевшим? — Простите, но такого желания у меня не возникает. — звучит пассивно-агрессивно, зато честно. — Вы не подумайте ничего такого, просто… Эти мысли больше поймут Роуди или Тони. — Ладно, понимаю. Поттс не уходила, но продолжила стоять. Генри маленькими глотками пила чай и смотрела в одну точку, думая о разном. О том, стал ли Стрэндж уже волшебником или еще нет? Если он стал, то способен ли помочь ей попасть домой? Как там папа в ее родном мире? Беспокоится ли мама о ее пропаже или она как работала с утра до ночи, так и работает? Сколько времени еще проведут Тони и Роуди на конференции? На первые четыре вопроса она пока ответы найти не могла. А вот на последний… — Если тебе это интересно, — начала Пеппер, — Тони и Роуди вернуться через полчаса. Твой так называемый отец написал мне недавно об их отправлении. — О, ясно. Благодарю вас. Если вы не против, я хотела бы провести этот вечер одна. Больше девушка ничего не говорила. Это был знак того, что разговор окончен. Женщина решила больше не настаивать своим присутствием и покинула комнату, пожелав девушке хорошего вечера. Стоило ей уйти, как напряжение рукой сняло. Генри в этот момент смогла расслабиться. Она допила чай и развалилась на кровати, отбросив Таню в сторону подушек. Девушка устала. Она хотела просто заснуть в тишине под мигание фиолетовых лампочек, не раздеваясь. Веки были тяжелыми. Мисс Мун закрыла глаза и почти сразу заснула. Вместо ее темной комнаты, освещенной лишь гирляндой, она увидела перед собой идеальную для себя картину: девушка находится у себя в новой квартире, уже обустроенной мебелью, обвешанной гирляндой и обставленной растениями, банками с травой, книгами и фигурками. Сидит в своей комнате на кровати вместе с папой и тетей Людой. Перед ними лежит тарелка с морковным тортом, и каждый из них по очереди вилкой отламывает по кусочку. У них происходит беседа. Каждый из них рассказывает о своем. Папа рассказывает о том, как смог наконец спустя столько лет открыть свой бизнес. Тетя Люда рассказывает о своей жизни в России. А Генри… Просто внимательно их слушает. — Мне казалось очень несправедливым, что люди выкидывают старые вещи, которые еще можно исправить и починить. Я очень долго думал о том, чтобы создать организацию, которая будет чинить вещи и перепродавать их. У меня были деньги, оставшиеся в наследство от моей мамы, на открытие бизнеса. Предостаточно также и на то, чтобы продвигать его. Но я бросил это дело, когда женился на Жене. — Моя мама? Но ее же зовут Дженни. — Да, но она поменяла свое имя, когда переехала в США. Так вот, когда я женился на Дженни, мне пришлось потратить часть денег на дом. Потом родилась ты, и мне пришлось отложить свою идею о бизнесе. Но потом я вовсе забыл об этой идее, потому что решил после… Твоей смерти, Люда, заботиться о своей дочери. У меня не было попросту времени на работу, так как на мне было все: и хозяйство, и дом, и дочь. Но, когда Генри выросла и могла позаботиться о себе, я решил найти себе работу. И нашел. Но не ту, которая мне по душе. Я работал на фабрике шоколада. У меня был неплотный график и это было хорошо. Но спустя пару лет такой работы я решил, что хватит это терпеть. Я положил деньги на накопление. Накопил столько, чтоб мне хватило и на новую квартиру себе, и на открытие бизнеса, который я очень хотел вести. — Папа, но я думала, что ты очень любишь маму и не хочешь ее бросать… — Прости, доча, но сколько бы я не любил твою маму, сколько бы я не верил, что она снова будет той самой прекрасной женщиной, которую я встретил, я понимал, что это ни к чему не приведет и не сделает меня счастливым по-настоящему. Мне было грустно, когда я узнал, что ты хочешь переехать в отдельную квартиру, но решил, что будет правильным тебя отпустить. Как бы я жил, если бы я ездил на нелюбимую работу и встречался после нее с той, которая меня, возможно, больше не любит? Конечно, никак. Поэтому решил после того, как ты уедешь, развестись с Дженни, переехать в новую квартиру и начать свой бизнес. — А я ждала, когда же ты наконец решишься, Райан! — воскликнула тетя Люда, широко улыбнувшись. — Ты сейчас про Дженни или про бизнес? — И про то, и про то. Я тоже люблю свою сестренку, но совместная жизнь с тобой на пользу ей точно не идет. Если даже ты не смог спустя столько лет привезти ее в нормальное состояние, то и никто больше не сможет. А с бизнесом у тебя все получится, не переживай! — Спасибо тебе. — Да, папа, у тебя все выйдет! Ты, главное, верь в лучшее! — Твой слова, Генри, просто рай для моих ушей. — нежно улыбнулся папа и поцеловал свою дочку в затылок. После этого он обратился к другой женщине, находящейся в этой комнате, — Люда, а ты как? — А что я? — Женя ничего не рассказывала мне о том, как ты там в России после твоей последней поездки к нам. — А я с той поездки больше и не слала ей письма. — пожала плечами женщина. — Я уехала и по приезду много ходила по врачам. Но это ни к чему хорошему не привело. Мое состояние только ухудшилось и меня положили в больницу. Я лежала в больнице под капельницами несколько недель, пока не умерла. — Тётя Люда, — с грустью обратилась племянница к ней, — а умирать было больно? — Не, милая. Ко мне подключили аппарат, который предотвращал боль. У меня уже была третья стадия рака, так что пытаться меня вылечить было бы бесполезно. Поэтому добрые врачи услышали меня и дали, пока я не умру, пролежать в больнице под препаратом. — А муж твой? Он поддерживал тебя? — Нет, конечно. Когда он узнал о раке, сразу потребовал развестись со мной. — Ужасный человек! Как ты за него замуж вообще вышла?! — Родители мне сами выбрали мужа. Познакомили с ним, а когда он сделал мне предложение, я подумала: почему бы и нет? Вот и все. Я не виню его. Он захотел уйти, он ушел. — Да, очень грустно… — А ты как, племяшка? Я наблюдала за тобой. Видела, как ты сменила пол. — Да? Тебя до этого не смущал мальчик в юбке? — А почему меня должен был смущать мальчик в юбке? — выгнула бровь тетя. — В России к этому не очень хорошо относятся. Могут и запинать за такое. Я думала, что у тебя такое же консервативное отношение к этому, как и у многих россиян. — А твоя мама? — Ну, она-то с восемнадцати лет живет в США. Она уже давно нормально относится к такому. — Теперь, знай, что меня ты совершенно не смущала, когда была еще мальчиком и носила юбку. Еще когда тебе было пять лет, твоя мама провела со мной один разговор, в котором рассказала мне о том, что ты не такая, как другие дети. Что ты ощущаешь себя девочкой, а не мальчиком. Я думала, что ты носишь юбку просто потому, что просто играешь во что-то, но потом Женя мне все рассказала. Я узнала, что, оказывается, правда, есть такие люди, которые называются трансгендерами. Сестра сказала, что ты относишься к ним. Сначала это, конечно, меня повергло в шок. Для меня было немыслимым: как ребенок может чувствовать себя не в своем теле? Типа, ты родился мальчиком и ты привык уже к тому, что болтается у тебя между ног. Но потом я стала замечать в тебе что-то женское. Даже не знаю, как это объяснить, но после того разговора, я правда начала воспринимать тебя не как мальчика. Я искренне в это поверила и… Все. Генри сидела и слушала все эти вещи. Она не слышала их вживую. Мисс Мун когда-то давно читала, что все, что происходит во сне, это содержание того, что мозг берет из услышанного или увиденного в реальной жизни. Видения не могут случаться, только сны, которые потом совпадают с реальностью. — Тётя Люда? — Да, милая? — Это ведь сон. Почему я слышу такие вещи, о которых мне не рассказывала вживую ни ты, ни мама, ни папа? Тетя Люда переглянулась с папой, который оказался в недоумении от этого вопроса. Она немного раздумывала и повернулась к племяннице: — А ты не думала о том, что это происходит на самом деле? — Что? — Ты этих вещей не слышала, и поэтому я сейчас рассказываю тебе о том, что происходило до того, как я умерла. — Но я не знала таких подробностей… — Ежик, — тетя отложила тарелку с тортом в сторону, подвинулась ближе к девушке и, взяв ее лицо в ладони, продолжила — будь проще! Воспринимай это как видение! — Но видений не бывает! — Ты попала в портал, который привел тебя в киновселенную Марвел. Это вымышленная вселенная. И в этой вымышленной вселенной существует магия. Тебя это не смущает? — Нет, но… — Так почему тебя смущает простое видение? Мисс Мун замолчала и смутилась. Она не знала, как объяснить тете, что это совершенно другое. Она верит, что Черная Дыра образовалась в результате чьих-то научных экспериментов, а не с помощью магии. Но что насчет Стрэнджа…? — Милая, ты не рада нас видеть? — вдруг подал голос папа. Дочь повернулась в его сторону. Он грустно смотрел на нее, как будто действительно разочаровался в ней. «Ох, так вот от кого мне досталась мягкость и эмоциональность.» — Почему ты так говоришь, папа? — Ты сейчас пытаешься искать логику там, где ее искать необязательно. Когда это ты стала такой? — Какой «такой?» — Дерзкой. — Когда это я дерзила?! — воскликнула Генри. Ее возмущали такие выводы папы. Она никогда в жизни ни ему, ни маме, ни тете не дерзила! — Пожалуй, мне пора. — криво улыбнувшись, сказала тетя, и, встав с кровати, испарилась в воздухе. Ни папу, ни Генри это не удивило. Они были заняты своим разговором. — Я не говорю, что ты дерзишь, я говорю, что ты стала более дерзкой. До того, как пропала, ты была более мягкой, похожа характером на ребенка. Сейчас ты изменилась. Сколько бы ты не старалась это скрыть, но ты устала. Ты остришь, сама того не замечая. — Меня перебивают, как тут не дерзить? — Вот, про это я говорю. — Про что?! Я совершенно не понимаю! — повысила тон мисс Мун. — Я веду себя так, как вел бы себя на моем месте нормальный человек! Я рада была вас видеть, пока вы не начали нести какую-то хуйню про видения! — Еще одна пометка. — помотал головой мужчина. — Ты не материшься. — А теперь да, представь себе! Папа с шоком и грустью смотрел на свою дочь. Он ее совершенно не узнавал. Как его маленькая славная девочка, которую он только и делал, что защищал и помогал ей со всем, чем только можно, превратилась в девушку, которая становится все более похожей на тех самых типичных подростков, не справляющихся с переходных возрастом? Генри была все еще возмущена. Она пыталась успокоить себя. Вот только в реальном мире она испытала стресс, слезы и горькое осознание, так ей во сне снова не дают покоя! Теперь ей втирают какую-то дичь про то, как она поменялась и про то, что она сейчас видит видения! «О, Мерлин, Старк! Ты мне сейчас очень нужен со своим успокоительным остроумием!» — Что ж… — протянул мужчина. Он медленно встал с кровати, поправляя свой шерстяной свитер, который обычно носил, когда бывал дома, и сказал последнюю фразу на прощание, — Надеюсь, когда мы встретимся в с родном мире, ты будешь не так строга к нам и более благосклонна. Прощай, Ежик. Прежде чем девушка что-то успела осознать, папа испарился в воздухе. Он напоследок увидел только лицо дочери с приподнятой от недоумения бровью. Сама Генри даже не думала как-то останавливать папу или бежать к нему, умоляя остаться. Она отпустила его и осталась одна в своей светлой комнате. Солнце за окном совсем не соответствовало настроению, которое было у мисс Мун. На душе осталось чувство пустоты и боли. Девушка не нашла ничего лучше, как упасть на пол и прижаться щекой к холодному полу. «Почему они вели себя так странно? Вели себя так, как будто это я виновата в том, что я поменялась! Тетю Люду я не виню, она всегда была фантазеркой и верила даже в предсказания гадалок. Но папа-то, что, всерьез верил, что я навсегда останусь мягкой девочкой, не умеющей давать физический или словесный отпор противнику?! Серьезно?» Ее планами на данный момент было просто пролежать в таком положении до утра, пока ее не позовет вставать Пятница. Хотя, планам было не суждено осуществиться, так как среди тишины эхом отдалась песня «Never Sorry-Jeremy Renner». Недоумение само скользнуло по лицу Генри. «Кто мне решил позвонить ночью?!»