Магнолия и груша

«Сладкая магнолия и терпкая груша» — Саске жмурится, тянет ладонь к солнцу в открытом окне и скучающе следит за колыханием тюля. Постель скомкана, одеяния Учиха небрежно покоились на полу, а на прикроватной тумбе лежало несколько ароматных веток магнолии. Саске не торопился покидать кровать, прикрыв глаза, он все ещё наблюдал солнечные блики и с разочарованным стоном потянулся к рядом лежащей подушке, пряча в ней лицо. Знакомый запах приятно отозвался образами в голове Саске, и он инстинктивно коснулся внутренней стороны бедра, нежно проводя подушечками пальцев. Юноша довольно заурчал, жмурясь и прикусывая край подушки, самозабвенно двинул рукой выше. — Развлекаешься? — насмешливо с толикой превосходства. «Так быстро, бесшумно и очередной раз врасплох» Саске усмехнулся, приоткрывая глаза. Над ним возвышался Мадара, горделиво сложив руки на груди, малую часть которой прикрывал халат. — Старики такое не одобряют? Учиха-младший блаженно тянется, выгибает спину и демонстративно укладывает подушку между своих ног. Мадара не меняется в лице, внимательно наблюдая за манипуляциями юноши. Казалось, эти глаза и без любых техник могли сжечь все к чертям собачьим. Как странно осознавать родственную принадлежность к такому искусству и хаосу, словно это необходимо заслужить, а не родиться в проклятом клане. Мадара склоняется над Саске, разводит его руки в стороны, крепко фиксируя запястья; кончики длинных волос касаются голой груди юноши, а язык ведёт по острой скуле. Мадара с любопытством наблюдает, как младший начинает торопливо ёрзать и улыбаться под ним. Щекотно и приятно. — Неплохие методы воздействия, — улыбка все так же покоится на лице Саске под пристальным взглядом родственника. Учиха являли собой отражение, продолжение, душ и судеб друг друга. Но противились этому довольно долгое время. Тяжело смотреть на человека, искалеченного, преданного, и узнавать в нем себя. Сперва это вызывает отторжение, поиски любых отличительных черт, затем жалость, понимание, и в заключение — желание защитить, уменьшить страдания. Изливаясь друг на друга болью, криками, воспоминаниями прошлых потерь, они находили успокоение друг в друге. — Мои методы всегда отличались успехом, — Мадара усмехается в ответ, наблюдает, как солнечный зайчик касается ключиц Саске. Саске нравилось поддаваться Мадаре, хотя он понимал, что проиграет в любом случае. Но выбор всегда был. Ощущать слабость и быть открытым рядом с ним доставляло удовольствие. Он играет в ребёнка, которого однажды в нем убили, а Мадара с трепетом за этим наблюдает и поддерживает. Теплый ветер слегка усилился, донося с улицы запах цветущей под окном груши. Саске в удовольствии зажмурился, заметив аромат. — Из груши получается хорошее вино, — Мадара сопровождает реакцию лёгким смешком и обещанием сделать напиток. Мужчина тянет руку Саске к своим губам и мягко целует кончики пальцев. — Пора вставать, Саске.