Мир — всего лишь иллюзия

Даже спустя полгода после того, как Джон оказался вне системы, избавившись от браслета исцеленного, его по-прежнему преследовали кошмары. Он вынырнул из липкого, тягучего сна, в котором никак не мог стереть кровь со своего лица и, кажется, в зубах застряла чья-то плоть. Проснулся, задыхаясь, с бешено колотящимся сердцем, впившись пальцами в Шерлока, который успокаивал его, крепко обняв. — Тш-ш, — он поцеловал Джона в висок, не обращая внимания на капли пота, на боль от того, что ногти Джона оставляют кровавые полосы на коже. — Я здесь. Успокойся, мы в безопасности. Все хорошо. Джон со стоном перекатился на край постели, уставившись мутным взглядом в темное окно. Футболка прилипла к коже, волосы взмокли, а тело все еще сотрясали мелкие, болезненные судороги. Место, где виднелся шрам от укуса, горело огнем. — Джон, — Шерлок придвинулся к нему. — Пожалуйста. Успокойся. — Мне нужно в ванную, — Джон поднялся, голова закружилась, он тяжело опустился на кровать. — Со мной что-то не так. Я… чувствую, что меняюсь. Совсем как тогда. — Нужно повторное лечение, — Шерлок уселся, взял телефон с тумбочки. — Я отошлю сообщение Майкрофту. — Это из-за того, что мы целуемся, — Джон провел ладонями по лицу. — Трахаемся без резинки. Мы накачиваем друг друга инфекцией. — Значит, мне тоже нужно повторное введение лекарства, — будничным тоном произнес Шерлок. Со второй попытки Джон сумел встать и дойти до ванной. Три месяца назад они вернулись на Бейкер-стрит: квартал был почти полностью восстановлен. Его окружала двойная ограда с камерами видеонаблюдения, на территорию можно было попасть по биометрическим данным: отпечаткам пальцев и сканированию сетчатки глаза. Пока что эти дома оставались малонаселенными; чтобы сюда попасть, нужно было доказать свою пользу обществу. Шерлоку и Джону предоставили машину в личное пользование: серебристый «Смарт». Продукты они покупали в супермаркете, организованном в одном из домов. В ассортименте были свежие фрукты и овощи, мясо, рыба и молоко. Оплачивали карточками, счет на которых периодически пополнялся из государственного бюджета. Джон не знал, как лично он значится в строке расходов, и не хотел этого знать. Вода в трубах текла с прежним напором, электричество обеспечивали солнечные панели, установленные на крыше. Двери и окна были усилены решетками. Джон наспех принял душ, бросил футболку и пижамные штаны в корзину для грязных вещей и вернулся в спальню. Шерлок не спал, уставившись в телефон, а когда в комнату вошел Джон, то сказал: — Завтра в восемь нас заберут в Центр. — Хорошо, — буркнул Джон. — Иди сюда, — Шерлок отложил телефон. Он стал намного эмоциональнее и мягче, почти все время стремился проводить рядом с Джоном, часто держа его за руку, будто боялся потерять. «И ведь он действительно боится меня потерять. Как тогда». Джон улегся, обняв Шерлока. Пальцы скользнули по груди, наткнувшись на впадину над сердцем. Поначалу Джон боялся прикасаться к гладкому рубцу, но Шерлок успокоил его, сказав: «Мне все равно, это просто часть моего тела». — Я тебя люблю. — Джон поцеловал его. — Люблю больше своей жизни. — Я тебя люблю, — эхом отозвался Шерлок. — И всегда найду. — Ты и нашел. Когда-то, в далеком прошлом, Джон врезал бы по лицу тому, кто сказал бы, что он впадет в сентиментальность. Будет говорить вот такие сладкие фразочки из фильмов про любовь. Но сейчас он остро нуждался в подобных словах. Как нуждался в Шерлоке, в его прикосновениях, в его любви. — Спокойной ночи. Засыпая, Шерлок тихо рассмеялся, когда волосы Джона попали ему в нос. Утром их разбудил телефонный звонок. В Центр по контролю и профилактике заболеваний Шерлока и Джона доставили на машине Майкрофта, водитель вручил им пропуска. Они прошли в здание, поднялись на лифте на третий этаж. Здесь их встретили двое вооруженных охранников, заново проверили документы и провели к двум кабинетам. Джон с тревогой посмотрел на Шерлока, тот едва заметно кивнул. Его губы шевельнулись, и Джон прочитал по ним: «Я тебя люблю». В кабинете Джона попросили лечь на кушетку и объяснили, что необходимо зафиксировать тело ремнями. Выбора не было, согласие спрашивали исключительно для проформы. Джон не помнил, что испытывал при первом введении лекарства. Сейчас его скрутило от боли: казалось, что по венам пустили кислоту, которая выжигала его изнутри. Он бился в ремнях, пытаясь вырваться, нечем было дышать, из глаз текли горячие слезы, к горлу подступила тошнота. Джон успел подумать: «Хорошо, что не позавтракал», на него нахлынула огненная волна, и он выключился. Джон обнаружил себя в маленькой камере, похожей на тюремную. Узкая койка, крохотный умывальник, биотуалет, освещение обеспечивали лампы в коридоре и под потолком камеры. На полу стояла пластиковая бутылка с водой, Джон с жадностью напился, едва не подавившись. Он растянулся на койке, раздумывая, где сейчас Шерлок. Напротив камеры Джона находились точно такие же помещения за решетчатыми дверями. Вскоре ему принесли скудный обед, медбрат открыл дверь, вручил Джону поднос. — Вы не боитесь? — спросил Джон. Медбрат (на бейдже значилось имя: «Редж») пожал плечами и ответил: — Я такой же, как и вы. Если вам вздумается кусаться, то мне хуже не будет. — А где мой друг? Шерлок Холмс. Ему тоже провели повторное лечение. — Если его здесь нет, то он на другом этаже. — Все в порядке? — Наверное. — А почему… Почему я здесь? — Стандартная процедура для тех, кого повторно пролечили, — Редж говорил с таким выражением, будто имел дело с ребенком. — Точнее… Я имею в виду, почему сразу нельзя было меня сюда провести и тут ввести инъекцию. — Людям не нравится, когда их в такие камеры сажают. Так что проще перевезти, чем объяснять. Медбрат ушел. Джон поел без всякого аппетита и снова улегся. В голове путались мысли, боль периодически возвращалась, Джона бросало в жар, а в следующую минуту его сотрясал озноб. Он не знал, сколько тут находится, сколько прошло времени, и спросил об этом Реджа, когда тот принес очередную порцию пищи. — Вторые сутки пошли, завтра у вас возьмут кровь. Если все будет в пределах нормы, то послезавтра отпустят, — ответил Редж. — Мне приказали дать вам телефон. — Спасибо. Джон быстро позавтракал (или пообедал?) и набрал сообщение Шерлоку. Ответа не последовало. Тогда Джон позвонил, но услышал, что абонент вне зоны доступа. — Да какого черта?! — разозлился Джон. Он написал Майкрофту, требуя не утаивать, что происходит с Шерлоком. — Добрый день, Джон, — Майкрофт предпочитал звонки СМСкам, как и раньше. — К сожалению, мой брат плохо перенес лечение. Но нет повода для беспокойства, он под контролем, с ним хорошо обращаются. Не волнуйтесь, вас не выселят из квартиры, не отберут деньги… — К черту деньги! — прорычал Джон. — Я хочу увидеть Шерлока! Немедленно! Прикажите отвести меня к нему! Майкрофт! Я прошу! — У вас не закончился срок изоляции. Это опасно. — Пожалуйста. Как нужно унизиться, чтобы вы позволили мне находиться рядом с ним? — Джон почувствовал, как по щекам покатились слезы. — Прошу. — Ведите себя прилично, и завтра вас отведут к нему. Наберитесь терпения. Джон не мог ждать, но у него не было других вариантов. Он метался по камере, то и дело пиная стены или ударяя по ним кулаками от бессильной злобы. — Это не дело, — раздался голос Реджа. — Если будете такое вытворять, то вас посадят на цепь. Уймитесь. — Я должен увидеть Шерлока! — Джон бросился к решетке. — Пожалуйста! — Слушайте, вы ничем ему не поможете. Такое иногда случается. Пациенты временно слетают с катушек, возвращаются в состояние буйных зараженных. Но это — повторяю — временно. Так что через неделю или раньше ваш приятель станет вполне нормальным. — Я хочу его увидеть. — Да не психуйте, увидите в положенный срок. — Мы потерялись в самый разгар эпидемии, меня укусили, я три месяца… — мрачно пробормотал Джон, опять пиная стену. — А потом мы нашлись. — Понимаю, — кивнул Редж. — Очень понимаю. Эх, меня бы кто искал. Нам повезло, что лекарство подействовало. А то бы сейчас сидели в таких вот клетках, с полностью съехавшей крышей. Жрали бы отходы со скотобойни. Джона передернуло от омерзения. — Ну хватит, — добродушно сказал Редж. — Все будет в порядке. Просто потерпи, ладно? Только не бегай, как ты только что скакал, договорились? Чем больше будешь показывать, что нормальный, тем лучше будет. И для твоего друга тоже. Думаешь, если окажешься на привязи, то пользу кому-то принесешь? Ошибаешься. Джон уселся на койку, сложил руки на груди. — Вот и классно, — улыбнулся Редж. — Молодец. Я тебе обед принесу, и моя смена заканчивается. Придет мой напарник, его зовут Керт. Хороший малый, такой же, как и мы, исцеленный. И вне системы, спасибо господу нашему. Джон с трудом выдержал до обеда, потом — до ужина. Керт был чем-то похож на Реджа: дружелюбный, спокойный и говорливый. Джону было не до разговоров, мысленно он постоянно возвращался к словам медбрата: «Жрали бы отходы со скотобойни», и его едва не выворачивало от отвращения. Кое-как пережив ночь, Джон стал ждать, когда Майкрофт выполнит данное им слово. — Привет, — к камере подошел Керт. — Повернись, я должен надеть на тебя наручники. Прости, приятель, таковы правила. Джон повернулся, заложив руки за спину. Керт мгновенно защелкнул на нем наручники, потом открыл дверь. — Идем. Отведу к твоему другу. — Керт не затыкался всю дорогу, и Джону очень хотелось вырвать ему язык. — Предупреждаю, он не в самом лучшем состоянии. И он ни черта не понимает, так что не надейся на теплую встречу.