История о том, как Джисон неудачно отравился йогуртом

- Не могу, я так больше НЕ МОГУ, - почти кричит Хан, успешно отбиваясь от объятий своего парня. – ОТСТАНЬ, НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ И ВООБЩЕ УЙДИ!!!! - Боже мой, Сони, успокойся пожалуйста, я всего лишь съел твой йогурт, - устало говорит Минхо ради своего блага, прекращая пытаться усмирить свою, почему-то в последнее время буйную, вторую половинку. Джисон и Минхо живут вместе уже год, при этом встречаясь более двух лет, у них всегда была полная идиллия, они не ссорились, не ругались, жили в мире и согласии. До прошлой недели. Именно тогда, они впервые поругались за год совместной жизни. Ну как сказать поругались, Хан с Минхо поругался, а вот Минхо с Ханом не ругался. Дело в том, что Джи, где-то час кричал на бедного хена, предъявляя за не политый цветок, который отродясь не поливался и вообще-то уже этак месяца два назад засох. Да, да, вы правильно поняли, они поругались из-за цветка. Кое-как помирившись к вечеру, они на следующий же день, прям с утра, вновь развели конфликт и вновь из-за какой-то незначительной мелочи. В общем, сладкая парочка, вот уже неделю живёт не сладко. И Минхо усердно не может понять, почему.

♡♡♡

- Ну все, все, не плачь, солнце, я куплю тебе ещё йогурт, прости меня пожалуйста, - Ли, выслушав многочасовую лекцию о том, какой он плохой, сейчас сидит на кровати, успокаивающе поглаживая по спине, устроившегося у него на коленях Хана. - Ну хочешь я прямо сейчас схожу в магазин? - обессиленно спрашивает Хо и не надеясь на ответ. - Х-хочу, - тихо бубнит Хан в шею своего парня и ещё сильнее прижимается к источнику тепла. - Солнышко, - мягко начинает Ли после ещё десяти минут таких посиделок. - Ты же помнишь, что я хотел сходить в магазин тебе за йогуртом, - слабый кивок. - Только вот есть проблема, ты все ещё сидишь на мне, - и мягкая улыбка красуется на лице Ли, а маленькое чудо нехотя начинает сползать с нагретого места.

♡♡♡

- Я ушёл, - слышится из коридора и Хан падает спиной на кровать тяжело вздыхая. Да, все таки им сейчас очень сложно. - Надо бы ему рассказать, да? - тихо спрашивает Джисон, поглаживая животик и слабо улыбаясь. - Но вдруг он нас бросит? - все так же тихо спрашивает парень, резко поднимаясь на кровати и смотря на, пока ещё, плоское пузико. - Ты же этого не хочешь, да? Вот и я не хочу, - с какой-то грустью произносит он, вставая и направляясь к зеркалу. Смотря на себя в отражении, Сон приподнимает край домашней растянутой майки и гладит по животу. Плоский. Как бы он не крутился живот оставался все таким же какой и был две недели назад. Именно тогда Джи узнал о том, что он носит их с Минхо ребёнка. То что будущее дитя - заслуга Ли, парень не сомневался. Да и как тут вообще можно сомневаться, Хан безгранично сильно любит своего альфу, и наоборот, Ли жить не может без своей хрупкой, правда порой немного истеричной, омеги. Как и говорилось - полная идиллия. - Ну вот и как мы ему сообщим, а? Ты знаешь? - обращается он к маленькому плоду в животике и с нежностью смотрит в отражение. - Не знаешь, да? Предлагаю тогда вообще не говорить. Ну а что, потом, месяцев через пять, сам узнает. К тому времени я уже смирюсь с тем, что буду отцом-одиночкой. Но во всяком случае, я обещаю, что не брошу тебя, чтобы не случилось, - грустно, но Хан почему то думает, что так все и будет. Почему? Неизвестно. Возможно, он сам боится происходящего, как никак ребёнок - большая ответственность, которую двадцатилетний Джисон не может нести. Если так посмотреть, он сам ещё дитё несмышленое, он любит смотреть мультики про диснеевских принцесс и каждый день, как по расписанию сидит около телевизора в ожидании "Софии прекрасной", искренне радуясь за её успехи. Он просто обожает сахарную вату и во время каждой прогулки по улице с милым личиком, которому, между прочим, невозможно отказать, клянчит у Минхо два огромных сахарных облака, которые исчезают за считанные минуты во рту счастливого парня, получившего желаемое. Он плачет, когда его обзывают не красивым из-за больших, и как считает Ли, самых прекрасных щечек. В такие моменты, Хо чувствует, что этот малыш очень сильно нуждается в его поддержке, которую он старается оказывать на протяжении вот уже двух лет, да наверное даже трех, ибо ещё за год до начала их любовной истории, старший понял, что ему нравится этот скромный бельчонок. Сейчас же, стоя перед зеркалом, Хан пытался понять, как ему поступить. Он знает, Минхо его безгранично сильно любит, но какое-то непонятное сомнение поселилось у него в душе и оно не даёт принять правильное решение. И ведь так всегда, мы не доверяем любимым, сомневаясь в них, и пытаемся разобраться со всем сами, но в итоге лишь сильнее запутываемся, в надуманных проблемах, упуская самую важную деталь отношений - доверие. Ведь все отношения строятся именно на нем, открыться другому человеку - это значит признать его важной, можно сказать, неотъемлемой частью себя. Но Хану это трудно понять, этот большой ребёнок боится всего и его нельзя винить. Доверие доверием, но ведь люди разные. Тяжёлый вздох разносится по всей квартире и Джисон решительно понимает, что не готов рассказать обо всем своему парню, по крайней мере не сейчас, не сегодня и не на этой неделе. - Ладно, зайчик, давай мы с тобой ещё месяц подождём и тогда расскажем все Минхо хену, договорились? - как-то неуверенно тянет Джи, прикрывая глаза, но не опуская руку с живота, продолжая поглаживать его. - Мы? О чем это вы мне не расскажете? - Ли стоит в дверях комнаты, в его глазах читается грусть, он внимательно оглядывается комнату, пытаясь найти того, с кем только что разговаривал его парень. А Сон просто стоит в ступоре, не решаясь ответить, сердце ушло в пятки, язык онемел, все конечности как будто бы превратились в камень и не желали двигаться. Вот, удобный момент, чтобы сказать, что он беременный, но он не может, в нем бушует страх, поглощающий все сознание и не дающий здраво оценивать ситуацию. - У тебя кто-то есть..? - неуверенно спрашивает Мин после долгого молчания, пристально глядя в расширившиеся глаза напротив. "Была ни была" про себя говорит младший и, не думая, озвучивает первую пришедшую в голову фразу: - Да, есть, - и ведь не поспоришь, но вот только Ли не знает всех нюансов и поэтому его лицо становится настолько несчастным, что Хану невольно самому хочется плакать. - П-правда? Поэтому ты в последнее время себя так ведёшь, да? А я все думал, что же случилось, а ты просто меня разлюбил, прости меня, солнышко, я уйду, только будь счастлив, - Минхо уже разворачивается чтобы уйти, но тут слышится тихий всхлип, а за ним ещё и ещё. Джисон сидит на коленях, уткнувшись в свои руки, его спина содрогается от не слышимого плача, Хо же, вновь не понимает, что происходит, но почему-то не уходит, как хотел до этого, а медленно приближается к плачущему парню. - Солнышко, ты чего плачешь, я ведь уйду, я не буду вам мешать... - Т-ты н-нас б-бросишь, д-да? - слышится сквозь всхлипы. - Но ведь... - Ты хочешь, чтобы малыш жил без отца, да? - совсем тихо, практически неуловимо произносит младший в свои руки. - Малыш? - переспрашивает Мин немного удивлённый высказыванием Хана. - Д-да, пожалуйста поживи с нами какое-то время, потом ты сможешь уйти, - слезы катятся с пухленьких щечек, оставляя мокрые соленые дорожки, которые вскоре исчезают, стертые изящными пальцами старшего. - Сони, объясни мне пожалуйста, с кем с нами? - С-со мной и малышом… Я-я б-беременный… - Хан еле успевает закончить последнее слово, как чувствует, что его с невероятной силой сжимают в объятиях и что-то шепчут на ухо. А Ли счастлив, он просто не может в это поверить, его любимый человек носит их ребёнка, о большем он и не просит, для счастья ему этого хватает. - Ты беременный… - произносит старший с дурацкой улыбкой на лице. – Господи, я так счастлив. Солнышко, что же ты мне раньше не сказал? - Я думал ты меня бросишь, если узнаешь об этом, - тихо признается младший, вжимаясь в Ли. - Брошу? Никогда. Запомни, раз и навсегда, я тебя безумно сильно люблю и не смогу оставить, если ты сам этого не захочешь, а до тех пор, ты будешь всем для меня. Солнышко, пойми, эти три года, что я люблю тебя, я живу ради тебя и никогда, слышишь, никогда не оставлю, тем более сейчас, когда ты носишь нашего ребёнка, - произнеся это, он утыкается в тёмную макушку, так и не давая любимому омеге увидеть на своём лице слезы.