Подарок

      Они спустились в бальный зал, где уже прибрались после празднования. Все было залито золотистым светом, многократно отражающимся в зеркалах и окнах, бликующим на золочёной резьбе, покрывающей стены и канделябры.       Свечи продолжали гореть в лампах с лазурными и багровыми плафонами.       — И чем же ты собираешься меня одарить в приватной обстановке?       Дикон скопировал его же загадочную улыбку и вздёрнутую бровь. Его юноша наверняка не догадывался, что выглядит скорее умильно, чем таинственно, но Рокэ не собирался просвещать его на этот счёт. Пусть… Уж это его умолчание не приведёт ни к какой трагедии.       Дик мягко потянул его за руку и провёл в угол зала.       — Имениннику почётное открытие, — лукаво трепыхнул ресницами Ричард и отвесил подчёркнуто почтительный поклон. Никакая сила прежде не могла заставить юного гордеца склонить голову перед ним искренне, пусть и в шутку.       А теперь Дик кланялся не перед Рокэ, но перед своей любовью.       Рокэ откинул тонкую ткань с предмета под ней и замер в изумлении.       — Ч-что это? — Спросил он, вытягивая шею из-за спины Дикона. Рокэ посетило забытое ощущение из детства, когда он с волнением и трепетом ждал, что же ему подарят мама и Карлито. Ожидание чуда, подтверждение нежности и любви.       На крошечном столике с высокими изогнутыми ножками возвышалось нечто, доселе Рокэ невиданное. Над восьмиугольным ящиком из чёрного дерева, окованного серебром, будто бы распускался чёрный цветок с гигантским раструбом.       — Лучше показать, — мягкая улыбка, задорный блеск глаз.       Дикон извлёк из столика большой диск, аккуратно уложил его на круглую площадку сверху ящика, затем провернул ключ, видимо, взводя некую пружину в механизме. После того, как Дик отжал маленький рычажок рядом с лежащим диском, тот начал быстро вращаться.       А потом подтянул Рокэ ближе и, обхватив его ладонь, его рукой поднял изящную округлую коробочку, крепящуюся к узкому концу раструба, и опустил так, что она опиралась торчащей иглой на край диска.       В тот же миг зал заполнили звуки музыки, как будто невидимый оркестр только и ждал отмашки дирижёра.       Вот только рядом, кроме них, по-прежнему никого не было, а звуки доносились из глубины раструба.       — Por una cabeza, metejón de un día, — выводил красивый баритон дора Пино, получившего своё рэйство за голос и талант. Да, Рокэ любил петь и вкладывал в песни то, что почитал у себя за душу, но это не шло ни в какое сравнение с мастерством Пино.       — Внутри только пружина и механизм с заводом, вращающий диск, видите? А у считывающей головки есть внизу игла, видите? Она скользит по крохотным дорожкам на диске и колышется в зависимости от формы дорожки под ней. Внутри она прикреплена к мембране, именно она и издаёт звук, который уходит по трубе и усиливается раструбом, — воодушевлённо рассказывал Дикон, как когда-то, давным-давно, рассказывал про Барсовы очи в Саграннах своему эру, Эмилю и Курту.       — Устройство разработал мэтр Джинелли, я выступал в основном как меценат… Но окончательный эскиз мой, — Дик горделиво выпрямился, — мэтр отметил, что мой выбор материалов очень улучшил звук. И правда ведь мэтр Джинелли заслуживает той награды, к которой я его представил, ордена Розы за вклад в развитие изящных и точных наук?       — Так вот оно что, — сказал наконец Рокэ. — Просто невероятный подарок, Дикон. Это потрясающе.       Дикон сиял ярче солнца в Багряных землях.       Дор Пино допел последние строчки, игла подошла к центру пластины.       — Ещё, Рокэ?       На этот раз Рокэ заменил диск и завёл пружину под руководством Ричарда.       — Станцуем? Это тоже танго, — предложил Дик и приобнял Рокэ за талию.       Мелодия начиналась тихо, неспешно. Так же мягко и неторопливо они двинулись по залу, легко кружась. Дикон вёл, и Рокэ не сразу заметил, как постепенно ускорялся их танец в такт льющейся музыке.       Ноты зазвучали громче, темп ускорился. Они стремительно промчались по залу от стены до стены, и в какой-то момент Дик практически нёс его. Затем, когда они вновь вышли в центр, Дик перехватил Рокэ за спину и бедро и на самом деле поднял, и не ограничился этим: крутанул его вокруг себя, и через плечо, и вниз головой, раз, другой, третий, так, что у Рокэ в какой-то миг закружилась голова.       Он летел среди мира, полного золота, света, бликов, всё вокруг сливалось и кружилось, и его единственной опорой были руки Дикона.       А на следующем аккорде, торжественном и громком, Рокэ на самом деле взлетел — Дик перехватил его за талию и подкинул высоко в воздух.       И тут же поймал, крепко, нежно, как затихающая после пика мелодия, и поставил наконец на паркет. Они обнялись и замерли, чуть-чуть переступая и покачиваясь в такт музыке, а потом Дикон прошептал, лохматя дыханием его волосы:       — С Днём рождения, Рокэ!