Naību

      — Последний раз говорю тебе! Если ты залезешь к ней туда, я спасать тебя не стану, еще и дверь запру! — предупредил гуль своего напарника, видя, как тот изнывает от искушения. Суна места себе не находил после того, как им приказали перетащить девчонку вниз. Он мельтешил туда-сюда, даже взмок от нетерпения. Старший же, Широ, лишь тихо ухмылялся, догадываясь, что за мысли крутятся в юной голове.       Они охраняли отсек главного резервуара, расположенного глубоко под землей. Огромная железная дверь закрывалась на замок, похожий на тот, что запирает сейф в банковском хранилище. Зачем в канализации дверь, как в хранилище?.. Хороший вопрос. Будто кто-то знал, что рано или поздно пригодится такая степень защиты. Разблокировать замок можно было при повороте ручки в заданной последовательности.       Только внутри было не золото, и не валюта, и даже не ценные бумаги, а сокровище другого плана. Естественный отбор решил подарить миру новый вид. Вид, который превосходит все ныне живущие. Вид, приспособившийся к RC-клеткам и научившийся питаться всем, чем угодно. В том числе и плотью людей. Единственный в мире живой экземпляр. Угроза всему и всем. И за этой дверью ему самое место.       — Широ! Ты же видел… Она там... голая! — простонал Суна, пытаясь услышать, что происходит за дверью. Но с той стороны не доносилось ни звука, что весьма огорчало гуля. — Голая!       — Да слышу я! Ты что, в первый раз голую бабу увидел? Раз так, мне тебя жаль… — тяжело вздохнул Широ, сложив руки на груди. — Она разорвет тебя на куски, как того придурка в супермаркете. Хорошо, что мы пришли вовремя и успели запереть ее здесь, пока действуют транквилизаторы.       Его пугала мысль, что рано или поздно придется туда войти и решить ее судьбу окончательно. Не хотелось рисковать ни головой, ни… да вообще ничем, собственно, не хотелось.       — Ты же помнишь, в какое месиво она его превратила? Кусок фарша.       Тусклый желтый свет едва освещал помещение и, мерцая и то и дело оставляя их на мгновения кромешной тьмы, ускользал по тоннелю в длинный коридор. Тот, в свою очередь, оканчивался коллектором, в котором текли сточные воды. Кроме плеска воды и попискивания крыс, иногда издавала звуки рация у Широ на ремне.       — Как думаешь, Оул убьет ее? — с сожалением в голосе спросил Суна, в который раз осматривая замок.       — Изучит, потом вполне может предложить тебе… — подшутил Широ, зло улыбнувшись.       Суна вспыхнул было от внезапной радости, а затем, поняв, что его разыграли, злобно ткнул напарника в грудь:       — Смешно тебе, Широ? Я девственник — конечно, я не могу забыть ее! Грудь так и колышется перед глазами… А ты издеваешься! У самого-то небость застой еще с прошлой жизни!       — Тебе бы намочить свой фитилек с кем-то побезопаснее, а то совсем крышу снесет, — едко прокомментировал тот. — Но не сейчас. Не с ней уж точно.       — Как думаешь, она еще без сознания? — спустя какое-то время спросил Суна вновь. Навязчивые мысли никак не отпускали сознание гуля.       — Даже думать об этом не смей. Не то что проверять!       — Да я ж не на три часа. Мне минут десять хватит! Постоишь на шухере…       — Да хоть пять, три из которых ты будешь из штанов выпутываться! — крикнул Широ, преградив ему путь. — Только через мой труп! Сказано не входить. Не собираюсь нарушать приказ. Пусть она тебя сожрет, но не в мою смену.       Охранники оскалились и сжали кулаки, готовясь уже нанести удар, как вдруг на поясе у Широ зашипела рация. Кто-то что-то сказал, но из-за помех сложно было разобрать хоть слово. Дисциплина взяла верх над агрессией, и напарники отошли от друг друга на пару шагов.       — Босс? — Широ снял прибор с пояса и проговорил в рацию. — Как слышно, прием?       Рация будто нарочно молчала. Широ попытался еще раз связаться с боссом, но тщетно. Гуль разочарованно вздохнул и перевел уставший взгляд на напарника.       — Похоже, тебе придется прогуляться на поверхность за ценными указаниями, — иронично заметил Суна и расплылся в улыбке. — Можешь запереть меня с ней. Мне как раз времени хватит. К твоему приходу я успею закончить.       — Ведешь себя как животное. Жизнь свою вообще не ценишь?       — Давай хотя бы дадим ей твой плащ? Ей же холодно! Ну хоть одним глазком посмотрим на нее! Пожалуйста!       — Ты сейчас выглядишь жалко, убого, просто омерзительно! Не знал, что развратные мысли могут сделать из тебя такое позорище.       — Пойдем, я с тобой поделюсь… К-клянусь!       — Надо узнать, чего хочет Оул. Ты пойдешь! Я тебя здесь одного не оставлю, — твердо сказал Широ. — Убедимся, что она в порядке, чтобы доложить об этом. Трогать ее не будешь, иначе отрублю тебе руки и засуну туда, куда не проникает солнечный свет.       — Я знал, что ты не бессердечен, друг, — довольно протянул Суна, по-братски похлопав Широ по плечу. Второй недовольно что-то буркнул и провернул ручку замка. Вдвоем они отодвинули дверь, сделав небольшой проем.       Внутри было тихо и темно, только едва слышно крутился вентилятор в воздухоотводе.       — Мне ничего не видно! Дай фонарь!       — Да заткнись ты!       — Отойди! — Суна подвинул дверь еще немного, пока его голова полностью не влезла между стеной и дверью.       Гуль моментально затих, видимо, наслаждаясь видом. Наверное, даже забыл, как дышать; кровь отлила от мозга к другому, не менее важному органу. Широ стоял позади и наблюдал. Спустя какое-то время затянувшейся тишины он закатил глаза и тронул его за плечо.       — Ну все, насмотрелся! Пошли уже… Будет у тебя еще возможность на девчонок позалипать, — пробухтел он, оттаскивая напарника.       И вдруг понял.       Суна перестал дышать не в переносном смысле. Более того, у него замерло сердце. Как Широ ни силился, он слышал лишь одно сердцебиение — быстрое, как у птички или мышки, принадлежащее пленнице. А должен был слышать два.       Почему он не слышит?..       Чувствуя, как накрывает паникой, Широ попытался вытащить голову нерадивого напарника, но это оказалось сложнее, чем он думал. Будто Суну тянули внутрь. Крепко держали.       — Да в чем дело, черт возьми?! — Широ с силой дернул Суну за плечи и услышал хруст. Напарник упал на спину, обнажив жуткую картину.       На шее Суны, бледного, как призрак, было два аккуратных пореза. На его мертвенном лице застыло выражение крайнего ужаса. Обескровленный, иссушенный, будто из него выкачали все, в том числе и саму жизнь. Сделали это с таким мастерством, что ни капли крови не пролилось ни на одежду, ни на пол. Порезы ровные, точные, словно сделанные скальпелем опытного хирурга. — Суна?!       На мгновение погас свет, а когда загорелся вновь, Широ увидел в проеме между дверью и стеной девушку с оскалом дикого животного. В полутьме загорелись красным огнем глаза. Тело девушки покрывали серо-фиолетовые пластины, похожие на эластичные доспехи поверх темно-серого белья. Острые когти. Но что самое ужасное с запозданием заметил Широ — отросток над самым лицом, берущий начало за спиной девушки. Такой же серо-фиолетовый, с красными прожилками, в которых, как гуль успел догадаться, уже струилась кровь его напарника. Отросток, похожий на бутон цветка, качнув концом туда-сюда, словно рассматривая стоящую перед ним фигуру с разных сторон, раскрыл свои лепестки. Взору гуля открылось страшное — пасть с клыками. Широ словно парализовало: он видел много кагунэ, даже улучшенные, даже кагунэ какуджа, но такое — в первый раз.       Вот уж действительно вершина пищевой цепи.       Рация снова издала потонувший в помехах голос. Только на этот раз никто уже не ответил.       Такая глупая смерть.

***

      Кен примчался к коллектору так быстро, как только смог. Едва держась на ногах, он отворил люк. Железная лестница уходила спиралью далеко вниз, в самую темноту. После провально устроенной засады Аогири, где Аканэ была наживкой для Кена, он лишь на секунду задумался о том, что ситуация довольно похожа на предыдущую. Канеки с подозрением оглянулся, но тут же, отбросив сомнения в сторону, спрыгнул во тьму.       Глаза быстро начали различать очертания предметов, а по нюху он нашел путь к ожидавшим его гулям.       — Ты только посмотри, — восхищенно проговорил склонившийся над телом мужчина. Он держал в руках фонарик, жадно рассматривая что-то на шее лежащего парня. — Это просто восхитительно! Так управлять кагунэ, которое едва успело вырасти, — это виртуозно. У нее явно талант к убийствам. Очень изощренно. Ладно крысы, сколько в них крови? А здесь два кабана… Литров десять высосала!       — Да уж, Энджи, просто чудесно. Я рад, что она смогла тебя порадовать, — язвительно, сквозь зубы прошипел второй, тем временем осматривавший комнату внутри.       На стенах появились длинные царапины, которых до этого не было. Очень много трещин. По всему помещению валялись мертвые крысиные тушки.       Голос второго говорившего был Кену знаком. Он принадлежал доктору Кано.       — Открою тебе секрет: многие женщины умеют пить кровь, надо только не допускать этого. М-да. Она была так близко. Мы были так близко… А теперь что? Опять поиски? Если бы я знал, как возвращать к жизни, воскресил бы этих двоих, чтобы самому прибить нахрен. Что за тупые ублюдки?!       — Это новая ступень, — Энджи пребывал на своей фанатичной волне. Казалось, его совсем не заботили жестокости, о которых говорил доктор. — Это новая ветвь человечества! Ядерная бомба! Может, поэтому ты решил ее держать подальше от нас? Если она умеет впитывать кровь без остатка... — он неловко потрогал свою шею, представляя следы разрезов. — М-м, и даже не важно, чья это кровь, как далеко это зайдет? Есть ли предел ее насыщению? Мы обречены? Проблема, прямо трагедия… Нет, полная жопа! Представь: она сможет дать потомство! Но у нас еще есть её яйцеклетки…       — Не все, но большинство все так же в заморозке, — выдохнул Кано и, выйдя из комнаты, увидел Кена, практически бесшумно передвигающегося по коридору. Разумеется, они почувствовали запах друг друга задолго до того, как увидели. — Вот бы ее тоже заморозить до тех пор, пока она не научится себя контролировать. Изучим ее тело и поймем, как она смогла так быстро обратиться.       — Пахнет армией идеальных солдат, — не унимался Энджи, а затем поднялся на ноги и поднял взгляд. — О! Это же тот самый… Франкенштейн! Твоя первая удачная трансплантация органов. Говорил же, на старости все-таки соорудишь шедевр. Не может же постоянно не везти!       — Где Аканэ? — едва приблизившись, Канеки начал с главного.       — О! Я Эн Джи Дун. Можно просто Энджи, — вместо прямого ответа представился мужчина, прижав ладонь к груди. — Как ни прискорбно это признавать, и среди гулей есть глупцы… Вот эти! Они позволили девчонке сбежать. Хотя…       — Замолчи, — грубо прервал Кано, смотря на Кена. — Ты привел с собой голубей?       — Мы работаем вместе. Они следуют за мной на пару шагов позади, — Кен не стал скрывать правду.       Не успел. Опять.       Досада опустилась на дно желудка. Ненависть и гнев холодным железом встали в теле, будто он проглотил арматуру. Бессилие и безысходность, такие же липкие и зловонные, как сточные воды здесь, покрыли его тело.       — Что вы собираетесь делать с ее…       — ...яйцеклетками? — уточнил Кано, глядя прямо на Канеки, у которого, казалось, мир уходил из-под ног. — Не бойся. Сейчас это не так важно. Мы просто посмотрим, насколько глубоко моя сыворотка изменила организм матери и на каком уровне этот «дар» передался отпрыскам. Пока что один находится в искусственной утробе и выглядит вполне себе хорошо. Возможно, он будет называть тебя «папой».       Кен замер в недоумении, не зная, что на такое вообще можно было ответить.       — Не переживай. Возможно, к тому моменту, когда он созреет и будет готов к появлению на свет, созреешь и ты к теме отцовства.       — Но я не могу никому быть отцом. Это просто невозможно…       — Не так давно твоя подружка собиралась двинуть коней, а теперь здоровая набрасывается на крепких ребят и пьет их кровь, — Кано неопределенно обвел рукой трупы гулей, валявшихся между ними. — Все меняется. К сожалению или к счастью.       — Так вы и отдадите мне ребенка… — фыркнул Кен. Он все еще не был уверен, что все, что говорил Кано, — правда. Вдруг этот профессор решил использовать Кена как куклу, манипулируя воображаемым "ребенком". — Ты Оул? Что за гадость она перевозила в чемоданах?       — От ребенка там еще, конечно, мало, но мы все когда-то были всего лишь зиготой. Зато какой потенциал! Откуда мне знать, что было в чемодане? — удивленно ответил Кано, исподлобья смотря на Канеки. — Я Оул, но… мои эксперименты в основном проходят на живых подопытных, ну или едва живых, как получилось с тобой. Я вколол ей сыворотку практически сразу после рождения, но никакого отношения к чемоданам я не имею. Она должна была умереть через неделю или месяц после инъекции, как остальные, но умудрилась выжить и даже прославиться. А еще схватить микроинсульт в марте… Поистине великая тяга к жизни и плотное расписание. Теперь в нее запихнули субстанцию неизвестного происхождения и вышло даже лучше, чем я предполагал. Жаль только, что я ни сном ни духом, что это был за коктейль.       — Похоже, Акихиро, у тебя есть недоброжелатели, прикрывающиеся твоим добрым именем, — тактично заметил Энджи, все с тем же жадным интересом продолжая при свете фонарика разглядывать трупы еще чуть теплых гулей. — Перекусить не хочешь, Сколопендра?       Кен нервно дернул носом, едва взглянув на лежащих мертвых. Они чем-то походили на мумии. Там и есть было нечего. Да и не очень-то хотелось.       — Учитывая скорость превращения, я бы сказал, что вещество — катализатор. И то, во что она превращалась, скорее всего, имеет генетическую базу гуля, — начал рассуждать вслух Кано, не сводя глаз с Канеки. Он пытался проанализировать, что думает и чувствует Кен, усиленно державший непроницаемо-хмурое лицо, в котором разве что проглядывали усталость и разочарование. — Кто-то либо ставил эксперимент, либо уже продает готовый продукт, а девчонка случайно оказалась между молотом и наковальней. А если есть предложение, значит, есть и спрос. Где-то сидят такие же монстры, как и твоя подружка. И мне как-то некомфортно от мысли, что кто-то может прийти и перекусить мной от нечего делать.       — Да, — согласился Энджи и поднялся на ноги. — Мурашки по телу. Помимо всего прочего, еще и имя Аканэ будто пророческое. Прямо какое-то проклятье.       — Ты знаешь, куда она могла направиться? — поинтересовался Кано. — Наверное, проще будет называть ее настоящим именем… или же номером эксперимента?       — Она Аканэ, пока не сказала обратное. Вы не получите ее, уж я об этом позабочусь. А то вколете ей еще «даров» по самое не балуйся, — хрипло ответил Кен, собираясь уходить. — Я сам найду ее.       Голова парня трещала от осознания, что проблема нарисовалась куда глобальнее, чем изначально казалось. Здесь не просто черный рынок, трансплантация и перевозка мертвецов — у него под носом развернулся масштабный научный проект, который уже получил неисчислимое финансирование и развился. И самое главное — эта гадость прижилась и стала очень опасной. Дьявольски опасной.       — Поторопись, — Энджи пролепетал вслед. — Удачи. Она тебе понадобится. И голубям тоже. Девчонка бесценна.       Это я и без вас знаю.

***

      — Как думаете, профессор, много народу погибнет от ее руки, пока она уймет голод? Или не уймет уже никогда?       — Конечно, уймет. Я в своей практике еще не встречал бессмертных существ. Пуля в голову и подключение к электричеству убьют что угодно и кого угодно. Позаботится о ней? То, что он допустил, оказывается, называется «заботой», — Кано устало проводил взглядом удалявшегося Канеки, а затем вернулся к осмотру трупов. — Надо бы принести их в морг и рассмотреть под ярким светом. Вдруг найдем еще что-нибудь интересное.

***

      Отголоски реальности приходили к ней, добротно прикрытые темнотой и усталостью.       В панике разбегаются какие-то люди.       Кровь под ногой на светлой плитке.       Багровый закат над океаном.       Звуки птиц в райском саду.       Истошные крики людей.       Сигнал автомобилей, транспортная пробка, не имеющая конца.       Пренебрежение и осуждение в глазах прохожих.       Запах жареной еды на улице.       Особая тревога, сковывающая желудок.       Где я? Куда я иду? Меня кто-то ждет?       — Аканэ? — мужской голос едва слышно прошептал ее имя. — Просыпайся, пора вставать.       Образ милого парня с белоснежными волосами, едва прикрывающими глаза, вдруг возник перед ней. Юноша лишь делал вид, что читал книгу, но на деле смотрел поверх страниц. Спокойный, теплый, добрый взгляд. Не такой, как у других.       — Дура! Мало я тебя била, значит, — прорезал воздух резкий женский крик. — Твоего здесь ничего нет. Тебя никто не спрашивает. Ты всю жизнь мне искалечила!       — Грязные камни стоят дешево. Красный камень без шлифовки… — конец фразы утонул, будто мозг его не запомнил, потому что это было неважно.       — Ты для Канеки будешь таким же пиром, каким могла быть и для нас. Просто помни об этом.       — Ты жалкая, — слова с грохотом обрушились на голову, как будто вдребезги разлетелся брошенный в стену стеклянный бокал. — В тебе нет ничего такого. Нет. Ничего.       Слова, ранящие душу и сердце, перемешались. В какой момент их произносили? Все так сложно вспомнить...       Когда Аканэ открыла глаза, она поняла, что ее состояние улучшилось. Тело больше не ломило непрекращающимися судорогами, она даже могла двигаться без особого труда. Перед глазами стояла непроницаемая темнота, лишь иногда разбавляемая цветными силуэтами. Если сконцентрироваться и приглядеться, эти слабые, едва уловимые ленты тянулись со всех сторон.       Холод. Гниль. Затхлость. Плесень и грибы. Ржавчина. Крысы. Их писк слышался отовсюду. Но был еще запах, природу которого установить не удалось. Запах, который она чувствует впервые.       Аканэ моргнула несколько раз и обнаружила, что видит движение крыс в кромешной тьме. Она вздрогнула всем телом и, оперевшись на стену рукой, поднялась с пола. Где-то неподалеку с шумом, заглушая все прочие звуки, падала вода. Девушка обняла себя руками и поняла, что было не так.       Ее кожа.       Поверхность рук и плеч, живота и ног — все, до чего смогла дотянуться девушка, стало плотнее и грубее, будто на нее надели комбинезон, сделанный то ли из латекса, то ли из змеиной кожи. На ощупь было необычно и даже... приятно. Этот "костюм" источал запах защиты и покровительства. Брони и убежища.       Аканэ провела по руке ладонью. За подушечками пальцев оставался красный светящийся след, мягко тлеющий, подобно углям. Девушку это явление заворожило и одновременно с тем испугало — так же, как когда она впервые увидела кагуне Канеки.       Откуда это взялось на мне? Мог ли Кен передать это мне через поцелуй или секс? Это вообще возможно? Может, это дело рук Кэнго? Или это сделала Даки, пока я была в отключке? Как мне теперь снять ее? Это ведь со мной не навсегда? Что мне делать? Как жить с этим? Я же не могу выйти к людям, как они будут смотреть на меня?! Сразу позвонят в полицию, а те — следователям CCG. Те сразу поймают меня и прибьют на месте.       В задумчивости девушка не заметила, как нечаянно царапнула себя за локоть. Оказывается, у брони были когти, как у хищника. Помещение озарила ярко-пламенная вспышка, позволившая рассмотреть окружение. Длинные железные трубы, словно змеи, тянулись вдоль всего коридора, а по ним бегали крысы и еще какая-то нечисть, которую Аканэ даже не стала рассматривать.       Спустя пару мгновений все снова погрузилось во мрак.       Аканэ расцарапала себе броню на груди, создавая новый источник света. Он держался намного дольше, и девушка решила пойти дальше по коридору. Только вот пришла она к огромной железобетонной двери, будто все это время она сидела в убежище, предназначенном для укрытия от атомного взрыва. Вся поверхность двери была расцарапана: длинные белые полосы украшали даже пол.       У нее создалось впечатление, что она уже когда-то давно видела это. И дверь, и положение труб на стене.       — Как долго я была здесь? — проговорила она и вздрогнула от своего голоса, неожиданно громко и неприятно раздавшегося эхом по коридору. Спустя секунду девушка решила, что уйдет отсюда немедленно.       Но куда? Кто ее примет?       Голова словно чистый лист. Только набор воспоминаний и никаких имен. Ничего полезного.