Nuestra pasión en Río de Janeiro

— Эй, Инки, тут одна новость есть. Инк оборачивается, глядя на идущего к нему Дрима. — Говори, — лениво тянет парень, поворачиваясь на кресле. — Думаю, — медленно начинает блондин, — ты слышал, что мой брат недавно сбежал из тюрьмы. — Этот Кошмар-Кальмар еще жив, — усмехается Инк, Дрим кивает, — ну, это не совсем хорошо. Пока он будет мстить, то разнесёт половину Рио-де-Жанейро. — Но ведь у него нет повода нам мстить. Мы ничего ему не сделали. — Хей, Дрим, ты лучше всех знаешь этого парня. Думаешь, ему не захочется и нам голову прострелить за компанию? – Инк хмыкает, наблюдая за тем, как Дрим меняется в лице. – Тем более если теми, кто надоумил его парней на предательство, были мы. В тот день Инк как бы невзначай встретился с каким-то мужчиной из банды Найтмера и также как бы невзначай пустил слух, что тот собирается пристрелить их из-за бесполезности и собрать новых ребят. Ну, в каком-то смысле это был даже не слух, а чистейшая правда.

***

— Хааа, какие же вы крысы. — рычит Найтмер, когда звук полицейской сирены накрывает здание. Его идеально спланированная сделка с покупкой оружия пошла коту под хвост. Облава полиции быстро появилась на загородном брошенном складе мебели. Об этой сделке знали лишь две банды, которые могли выдать это местоположение, и судя по удивленным лицам его поставщиков, это точно были не они. Во время перестрелки, он успел заметить, как поставщики отходят к своим машинам, чтобы сбежать. А его собственная машина, на которой мужчина приехал, сейчас, блять, была угнана его же ребятами из банды! Оставшись с ментами тет-а-тет, Найтмер нырнул к ближайшему дивану, чтобы укрыться от пуль. Это было не самое безопасное место, но по крайней мере защищало его от возможности стать решетом. — Это полиция Рио-де-Жанейро! Вы окружены, сдавайтесь! – где-то в стороне слышался крик одного из мужчин. — На шесть часов, – тихо бормочет себе под нос Найт, а после выглядывает на секунду и стреляет, попадая копу прямо между глаз. — Да идите вы нахуй! Может быть эта секунда была решающей. Как только его макушка выглянула из укрытия, град из выстрелов посыпался по нему. Все мимо, – копов что, совсем не учат стрелять? – но одна из пуль со свистом попадает в рядом стоящее зеркало, разбивая его на части. Осколки тут же летят в лицо мужчины, один из которых попадет ему в правый глаз. На этом его попытка сбежать проваливается. Прикрывая кровоточащий глаз, Найтмер отстреливался, тратя всю обойму. Когда пуль в пистолете не осталось, он обречённо вздыхает и откидывается спиной к дивану. — Mierda.. Я сдаюсь! Всё-всё, харэ стрелять, мудилы!

***

Конечно, это был вопрос времени, когда Найтмеру удастся сбежать из тюрьмы, но ждать этого целый год было скукой смертной. Какая-то очень безумная группировка была готова на всё, чтобы спасти своего главу, который недавно сел, и поэтому недолго думая, они подорвали здание. Сбежать успело не так много преступников – остальных поймали, – но он был в их числе. Найти общий язык с другими бандитами тоже не составило труда и вот уже спустя пол часа побега Найтмер, вооруженный новенькими Taurus PT 100, удобно лежащим в его руке, мчался на джипе Renegade обратно в город. — Так значит, тебя подставили твои же ребята? – мужчина, представившийся Лукасом, был тем самым главой, ради которого и была подорвана часть тюремного здания. Найтмер лишь молча кивает, стараясь не закатить оставшийся глаз от раздражения – он не хочет лишиться и второго из-за неуважения. Но с учетом того, какими разными были их подручные, ему слова Лукаса казались насмешкой, мол "как жаль, не смог добиться авторитета у каких-то идиотов, чтобы они стремглав бросились выручать тебя из любой проблемы." — О, я слышал, что сеньор Кошмар нереально крутой стрелок и у него куча связей по всей Бразилии! – португальский молодого парня, радостно болтающего и сидящего за рулем, был с сильным акцентом. Немецкий, подумал Найтмер. — Тео, малыш, тебе стоит внимательнее следить за дорогой, – Лукас мягко улыбается парню, глядя в зеркало заднего вида, а потом снова обращает внимание на Найтмера. — Сеньор Кошмар – довольно необычное прозвище для бразильских бандитов. — Оно бы не звучало так дерьмово, если бы это придумывал я, – мужчина все же не сдерживается и закатывает глаз. — Какие-то придурки по молодости дали мне его, по видимому начитавшись американских комиксов. А после оно прижилось. Но Найтмер звучит лучше, чем просто Кошмар, так что я и стал использовать его. — Интересно, – более старший мужчина с улыбкой кивает, не отрывая от него заинтересованного взгляда. — У тебя латинская внешность, но ты ведь не коренной бразилец, я прав? Найтмер вскидывает бровь, но кивает. Он не понимает, почему этот мужик так прицепился к нему с вопросами. — На половину испанец. — Ах, Испания! Жаркая, солнечная страна! Невероятной красоты девушки и причём очень горячие, – Лукас воодушевился, подмигивая ему. — Однажды довелось побывать там. Найтмер его восхищения не разделял. Испания, конечно, была действительно красивой и солнечной страной, но только внешне и для туристов. Там, откуда он родом, было грязно и темно, а бедность и голод были естественным явлением. Его мать, коренная жительница Бразилии, приехала в Испанию как туристка. Потом спуталась с каким-то темнокожим испанцем бандитом и родила Найтмера. Не прошло и двух лет, как она снова забеременела от другого мужчины – он тоже был бразильцем, светлым, красивым, обещал женщине вывести её и ребенка обратно на родину и построить большую, любящую семью. А потом его кажется убили. Так с двумя маленькими детьми его мать осталась в трущебах Испании, стараясь прокормить семью и выжить. Как только Найтмеру исполнилось пять, она заболела и умерла, оставив ему на попечительство младшего брата. Может быть, они с Дримом сдохли где-нибудь в тех же трущебах от голода, если бы их под свое крыло не взял какой-то крутой испанский член мафии. Всю оставшуюся дорогу они ехали молча, слушая бразильское радио. Ну, точнее Найтмер ехал молча, а группировка – он выяснил, что это был молодой картель, находящийся под поручительством более старшего – переговаривались о своих рабочих дела и иногда кричали на разных языка, когда полицейский вертолет гнался за ними вместе с десятком машин с сиренами. — Mierda! – кричит Найт, когда машину в очередной раз встряхивает на повороте и он ударяется головой об стекло. – Без обид, Лукас, но вашему Тео я бы руки оторвал. — Малыш Тео только учится, не стоит его винить. Мужчина обречённо вздыхает и прячет пистолет поглубже в ботинки, чтобы он не выпал в этой тряске.

***

— Adiós, сеньор Кошмар! – Тео с улыбкой машет ему рукой на прощание, когда их машина останавливается в ближайшем переулке на въезде в город, чтобы высадить Найтмера. — Угу, Adiós. Стоит ему захлопнуть дверь, как джип тут же газует и уезжает дальше по переулку, сбив по пути пару мусорных урн. Взглянув на визитную карточку, которую выдал ему Лукас, Найтмер вздыхает и прячет ее в ботинки, попутно доставая от туда свой "Таурус". Если он не хотел быть снова пойманным, ему стоило избавиться от тюремной робы и обзавестись парочкой новых шмоток. Может быть судьба благословит ему, но стоило мужчине прогуляться из переулка во двор домов, как его взгляд упал на белье, сушившиеся на веревке между окнами первого этажа. — Не пик моды, конечно, но тоже сойдет. – бормочет Найтмер, поправляя повязку на глазу, после того, как оделся в камуфляжные штаны и черную большую майку. По крайней мере, ему хотя бы не приходиться прятать оружие в обуви – вместо этого он кладёт пистолет между ремнем и его бедром. Резинки у него в тюрьме не было, поэтому завязать волосы возможности тоже нет. Приходиться щеголять как в детстве, развивая чёрные волосы по ветру. Бросив тюремную одежду куда-то в мусорку, он отправляется дальше в город. Прогуливаясь по улицам и переулкам, спустя год, который он провел в серых стенах с решетками на окнах, Найтмер не может не любоваться городским красочным пейзажем. Он и не замечал, как красив этот город, если ты не проводишь всё свое свободное время в переулках и опасных районах.

***

— Тц, уроды. – он ворчит, пиная бутылку от алкоголя, когда спустя два часа прогулки наконец-то приходит на свою базу – квартира в низком многоквартирном здании в Фавелах. Внутри полный разгром: маленькая кухонка без стола и стульев – от них остались только щепки, – в ванной плесень уже покрыла значительную часть кафеля, а в его спальни даже нет матраса. В общем вынесли всё, что можно и нельзя. Найт не знает, были ли этого его бывшие подчинённые или местные бездомные разобрали его квартиру. В любом случае, теперь это место он своим домом называть не стал бы. Мужчина выходит из квартиры, спускается по лестнице и ловит на себе любопытный взгляд чернявого мальчишки, выглядывающего из-за приоткрытой двери другой квартиры. — Чего тебе? – Найтмер засовывает руки в карманы камуфляжных штанов и не без отвращения смотрит на дранного ребенка. — У меня нет бабок, малой. Мне б самому чё пожрать. И не обращая больше внимания на пацана, Найтмер выходит из здания, бросая последний взгляд на грязный фасад дома. Что ж, это место ему все равно никогда не нравилось. Ну, он был бы полным идиотом, если бы за время небывалой власти, которой его теперь лишили, не имел бы на запас ещё одной квартиры. Старой он пользовался лишь для того, чтобы его банда не прознала о более красочном месте. Санта-Тереза – район для средних классов. Недорогие квартиры, семейные кафетерии и спокойные улицы. Горячее бразильское солнце даже вечером пекло так, что асфальт в некоторых местах плавился. Найтмер провёл ещё два часа, если не больше, под этим солнцем, пока шёл от Фавел до Санты. И теперь он чувствовал себя не лучше, чем этот асфальт. Его второй дом был таким же многоквартирным большим зданием, с красивым белым фасадом и огромными окнами, открывающими вид почти на весь район. Он был чем-то похож на простой отель, если и не был им изначально. Зайдя внутрь, Найтмер отправился к, сидящей на вахте, старой женщине, которая держала запасные ключи от квартир. — Hola, старуха, – он кивает ей, но в ответ лишь получает презрительный взгляд. — Что с твоим лицом, так не рада видеть меня? — Тьфу.. Ты что же живой еще, засранец, – женщина качает головой, вздыхая, но расслабляя лицо. — Целый год тебя не видела здесь, уж думала помер где-нибудь. — Ну знаешь, как бывает, кое-какие дела решить нужно было, – Найтмер лишь хмыкает, облокачиваясь на стол и подпирая рукой подбородок. — Так что, ты выдашь мне ключи или так и будешь ворчать, старая? — Нет у меня ключей. В твоей квартире вот уже год как живет какой-то парень белобрысый. Сказал что друг твой, даже имя назвал твое. Попросил ключи, сказал жить тут будет, пока тебя нет. Ну я и дала. Найтмер вздыхает, закатывая глаз и проводит пальцами по волосам, оттягивая их назад. — Понял. Adiós, señorita. — Дрянной ребёнок! Поднимаясь на свой этаж, он открывает дверь в квартиру. Первым, что он видит, это голый Кросс, выходящий из ванны – его ванны. Они встречаются взглядами, а после второй мужчина машет рукой Найтмеру. — Здорова, чувак. Не думал, что мы увидимся ближайшие пару лет. — Я смотрю, ты мою квартирку себе присвоил, пока меня не было, – Найтмер усмехается, оглядывая белоснежную гостиную и не менее белоснежного Кросса, стоящего по середине и всё еще голого. — Знал, что я приду и специально так разоделся, чтобы меня встретить подобающе? — Эй, я между прочем не такой как ты, – Кросс лишь раздраженно морщит лицо и показывает Найтмеру средний палец. — Лучше б не возвращался, уродец. И это и моя квартира тоже. Кросс был сыном того самого испанского мафиози, который взял его с Дримом к себе. Они втроем росли вместе как братья, были лучшими друзьями. Вместе обучались владению оружия и прочим бандитским преступным премудростям. Также вместе они и отправились из Испании в Бразилию, пока их пути не разошлись. Кросс ввёл бизнес отца в Рио-де-Жанейро, Дрим стал наемником, а Найтмер.. Ну, Найтмер просто занимался всем подряд, желая иметь больше денег и власти в этом городе. — Что с твоим глазом? – через время интересуется Кросс, когда они оба садятся за стол на кухне за бокалами дорогого алкоголя. — Задело при облаве год назад. Теперь там ничего нет. – Найтмер пожимает плечами, откидываясь на спинку стула и с наслаждением потягивая вино. Не пить хороший алкоголь год – вот что было самым ужасным наказанием для него. — Неужели, из-за этого великий стрелок Рио-де-Жанейро теперь перестанет быть таким метким? — Я и с закрытыми глазами стрелять научусь. Год пушку в руках не держал, но дай мне неделю и никто не заметит разницы в моем прицеле, – мужчина достает пистолет из под ремня и машет им перед лицом друга. — Сам Лукас как-его-там из Локализского Картеля подарил. Хороший "Таурус", как под меня делали. Кросс улыбается, красный шрам на его щеке прыгает верх и вниз, когда он говорит. — Рад, что ты жив, Дамиан. Мало людей знает о настоящем имени Найтмера. Да и он сам не пользуется им. Он покинул Испанию с решением, что с ней его больше ничего не связывает. Но имя Дамиан всё ещё является его именем, поэтому он не отказался от него. Кристиано, Эстебан и Дамиан. Дрим и Найтмер никогда не знали своих имен. Кажется, их родная мать даже не давала им их. Эстебан и Дамиан. Эти имена им дал отец Кросса, когда принял в свою семью и воспитывал на равне с родным сыном. Когда они втроем уехали в Бразилию, то решили придумать себе новые имена, как когда-то в детстве. — Да, я тоже рад, что ещё жив. – Найтмер также мягко улыбается, кивая Кроссу и делая еще один глоток алкоголя. — Ну, рассказывай, что произошло за время, что меня не было в этом городе. — У нашего братца дела хорошо, если ты об этом. Всё также водится с теми разноцветными наёмниками. — при упоминание Инка, Кросс хмурится, а Найтмер наоборот усмехается, словно вспоминает, что ему нужно будет сделать одно важное дело. — Твои ребята ушли в какую-то другую банду, если не ошибаюсь. Эррор занимается всё тем же. Рипер и его парни кажется планируют расшириться в территории. Так, вроде особо ничего нового. А нет, подожди! На твоем районе стали тусоваться три каких-то пацана! Точно не знаю, что они там делают, но перебили половину тех, кто осмелился к ним подойди. — Mierda, malditos monstruos. Три пацана. Совсем дети что-ли? – Найтмер раздраженно вздыхает, не удивленный новостями. Он предполагал, что пока его не будет, его территорию попробуют забрать себе другие мелкие сошки. — Если честно, я не уверен точно. Только слышал, что они очень молодые и сильные. И все поголовно черноволосые, одинаковые и узкоглазые. Азиаты короче. — Понятно. Bueno, gracias amigo, что последил за моим домом, пока меня не было. Теперь ты свободен. – Найт усмехается, наблюдая за тем, как другой мужчина разочаровано вздыхает и делает последний глоток алкоголя. — Это и мой дом тоже. – Кросс снова бормочет эти слова, вставая из-за стола, чтобы взять свой пулемет "Баррету M12" и засунуть его в спортивную сумку на одно плечо. — Я тебя понял. – он хмыкает, поднимаясь из-за стола следом и провожая другого мужчину до двери. Они стоят там пару секунд, глядя друг другу в глаза, а потом с широкими улыбками по-братски крепко обнимаются. — Я скучал по тебе, чувак. Как только дверь за Кроссом закрывается, Найтмер отправляется в душ, все ещё держа при себе свой "Таурус" – ну так, на случай, если кто-нибудь из его недоброжелателей прознает о его возвращении и захочет отстрелить ему член, пока он моется. Сходить в душ после долго дня это хорошо. Сходить в душ после того, как ты целый год мылся в грязных тюремных душевых кабинках это прекрасно. Найтмер проводит под водой около часа, может даже больше. С облегчением втирает в чёрную кожу, массируя мышцы, гель для душа со вкусом клубники – у Кросса отвратительные вкусы на гели для душа, – моет волосы шампунем, всё с тем же вкусом клубники – он повторяет, у Кросса просто отвратительные вкусы на все предметы для душа! В общем, наслаждается по полной своим первым днём на свободе. Когда он выходит из ванной комнаты, то понимает другого мужчину. Ходить голым по своей квартире действительно приятное занятие. Но занятие длится не долго, так как в шкафу в спальне Найт находит шёлковый темно-лазурный халат – блядский сын мафиози, на кой чёрт он тратит столько бабок на это дерьмо? – и тут же одевается в него. В холодильнике стоит еда на вынос, по видимому любезно оставленная и недоеденная Кроссом. Кто Найтмер такой, чтобы отказываться от такого подношения? Ужиная разогретой пиццей и запивая её второй бутылкой вина, Найтмер понимает, что ему не нравится его компания, а точнее её отсутствие. Он переводит взгляд от предмета к предмету в квартире, пока не останавливается на настенном телефоне. Мужчина не долго думает, тут же направляется к нему и набирает знакомый номер. — Ало? – из трубки доносится ленивый, незаинтересованный голос. — Hola cariño, ¿me extrañaste? – Найтмер отвечает на испанском, дразнящим, задорным тоном. На время повисает молчание, а потом мужчина слышит вздох на другом конце провода. — Найтмер? — Ага, – он медленно тянет, чувствуя как покалывает тело от удовлетворения – он произвел впечатление на Инка своим неожиданным звонком. — Праздную свою свободу. — Bâtard indestructible, – Инк снова вздыхает, отвечая ему на французском, но Найт отчетливо слышит смешок у другого мужчины. — Уже пьян? — Я не пил целый год. Так что да, я пьяный в стельку. – мужчина смеется, облокачиваясь спиной о стену и довольно улыбаясь сам себе. — У меня еще осталась бутылка отличного вина для тебя. — Хочешь заказать меня как проститутку? – Инк хмыкает. — Ты ведь наёмник. Если я заплачу тебе, то сделаешь всё, что я скажу, разве нет? — Ты отвратительный, ты знаешь это? – он на мгновение замолкает, явно обдумывая предложение, а после говорит. – Ты все в той же квартире на Санта-Терезе? — Угу. — Ты должен будешь заплатить мне за такси. – и Инк отключается, не дав Найтмеру возможности возмущённо отказаться. Через полчаса, а может и больше, Найтмер открывает дверь, когда слышит стук. Он не может сдержать довольной улыбки, когда видит перед собой этого красивого мужчину – бледная кожа с татуировками, пепельный блонд на длинных волосах, собранных в хвост на затылке, гетерохромия с янтарным и голубым глазами. И в этой черной шёлковой рубашке с соблазнительным вырезом на груди. — Oh Dios mío, esta maldita mirada de guarrilla. – Найтмер шепчет, пожирая взглядом Инка и пропуская его в квартиру. — Смотрю, ты старательно подготовился, Mi tesoro. — Эй, не раздевай меня раньше времени глазами, похабный ублюдок, – Инк усмехается, проходя внутрь и направляясь на кухню. И кто еще из них двоих старательно подготовился? На столе два бокала и не открытая бутылка вина, свет приглушен до теплого. Но самой необычной деталью была пара зажённых свеч, стоявших в середине. Инк усмехается – у них что, свидание? — Idiot romantique, – наёмник вальяжно садиться за стол, проводя пальцем по ободку бокала. – На полный ужин при свечах времени не хватило, решил ограничится вином? — Заткнись, – Найтмер раздражённо бормочет, садясь на стул напротив него. – Это охренеть какое дорогое вино. — Et j'ai besoin de tomber à tes pieds et de sucer ta bite avec gratitude pour ce vin? – Инк усмехается, наблюдая за тем, как Найтмер наполняет красным вином их бокалы. — Vete al infierno, puta sucia. – Найтмер отвечает Инку, даже не понимая, что он сказал ему. Как и Инк не понимает, что ему ответил Найтмер. У них всегда это было, сколько они себя помнят и сколько вместе знакомы. Ещё будучи молодыми парнями их общий язык состоял из оскорблений и словесных перепалок. Но для них в этом было своё очарование. Они друг для друга были единственными, к кому относились так. Другой уровень проявления привязанности. Но ни один из них не скажет об этом другому. Между Найтмером и Инком нет любви, только страсть. Они целовались, спали друг с другом не из-за высоких чувств, а просто потому что этого жаждали их тела, их похоть. И оба были довольны этим. Нет смысла сдерживать себя, вешая на их необычные отношения ярлыки "мы встречаемся". Они не встречаются как парни, любящие друг друга. Просто любовники, друзья с привилегиями. Неважно. Для таких, как они, нет места любви. Они живут только здесь и сейчас, зная, что в любой момент их жизням может придти конец. — В любом случае, Климентин, нам стоит поговорить, ты так не считаешь? – мужчина ухмыляется, делая большой глоток вина и не отрывая взгляд бирюзового глаза от Инка. Найтмер называет его настоящее имя и это меняет атмосферу между ними на более серьёзную. — Эй, год уже прошел. Неужели ты всё еще злишься? – Инк усмехается, явно не впечатленный серьезным тоном другого мужчины. – Mon âme, je suis désolé. — Я бы не злился, если бы провел этот год не за решеткой, – тон Найта раздраженный. Он недовольно хмурит брови, залпом выпивая оставшееся вино в бокале. — И по чьей милости я туда попал, м? — Милый, я не думал, что эти придурки вызовут копов, – может быть, он бы действительно выглядел сожалевшим, если бы не его наглая ухмылка. — Я лишь сказал им то, что говорил мне ты. Просто предупредил бедолаг. Они казались такими глупыми, я думал, что если они узнают об этом, то просто сбегут от страха. — Знаешь, кто меня предал? – Найт отставляет бокал в сторону, наклоняясь ближе к Инку через стол. Он говорит тихим шёпотом, почти угрожающим. – Не те придурки. Нет, не они. Ты, Климентин. Не держал свой дрянной язык за зубами. Может быть, его слова действуют, потому что Инк тут же меняется в лице. Какое-то мгновение они молча смотрят друг на друга, пока наёмник не встаёт со своего места и не подходит к Найтмеру. — Pardonne-moi, mon âme, pardonne-moi, – вот теперь лицо Инка действительно выражает сожаление. Он обвивает свои руки вокруг шеи другого мужчины, садясь ему на колени и притягивая к себе для легкого поцелуя. – Я правда не хотел, чтобы все так обернулось, mon âme. Найтмер вздыхает, закатывая глаз. Его сильные руки обхватывают талию другого, притягивая ближе к себе, а губы впиваются в чужие, углубляя поцелуй, протискиваясь языком во внутрь. Если Инк хочется извиниться перед ним таким образом, он не будет против. Они продолжаю целоваться даже тогда, когда Найтмер подхватывает другого на руки и несёт его в спальню. Продолжают целоваться даже тогда, когда дыхание заканчивается. Целуются так страстно, насколько только могут, чтобы восполнить всё то время, проведённое поодаль друг от друга. Нет, между Найтмером и Инком нет любви. Но они считаю, что их отношения не менее возвышенные и важные, чем любовь.