Винтажная Ария

Дубинин/Холстинин, намек на Кипелов/Маврин. -Ну и как это называется? – устало спросил Холстинин, кидая сумку на кровать и опускаясь на трехногий табурет у стола. -Это называется «гостиница в маленьком городе», - рассмеялся Дубинин, последовав примеру друга и коллеги. Откровенно говоря, город был не таким уж и маленьким, но гостиница была одна. И если в ней не нашлось двухместного номера с двумя кроватями, то… что ж теперь? -Да ладно тебе, Вов, - примирительно сказал Дубинин, видя, что Холстинин мрачнеет на глазах. – Не подеремся же! Помнишь ГДР? Впятером под лавкой спали! Хочешь, я могу и на пол лечь?... Холст только рукой махнул: -Пошли уже. До концерта оставалось всего три часа. * Все-таки город был маленьким. Рок-музыканты сюда добирались не часто. Арийцы так и вовсе раза три заехали, еще в начале карьеры. Публики набралось немного, всех возрастов. Были даже дети лет пяти. Не то, чтобы редкость, но все равно… Бесновались в основном подростки и молодежь. «Старая гвардия» спокойно стояла у своих мест и смотрела: на набившихся к сцене людей, на нового вокалиста… А вот Холст становился все печальнее. Стоял на одном месте. Сосредоточенно дергал струны… Устал от бесконечных разъездов? «Нет, так нельзя,» - решил Дубинин, и двинул мимо скачущего по сцене Житнякова, светя улыбкой на ползала, ближе к другу. Конечно, Холст его вряд ли услышит, но… -Володь! – позвал Дуб, подойдя поближе. – Улыбнись! Смотри, какие там девушки, а! Холстинин с секунду посмотрел на него, потом мягко усмехнулся: сощурился и растянул губы в спокойной и почти счастливой полуулыбке. * Все-таки это был очень маленький город! Ни одного фаната с фломастером не было ни у выхода, ни у автобуса, ни у гостиницы… Потому и до номеров они добрались не к двум часам утра, как это обычно бывает, а около полуночи – время детское! -Мистика какая-то, - бормотал уставший Удалов, то и дело оглядываясь. Дубинин с ним мысленно согласился: обычно фанаты были везде! А сейчас было очень уж пусто. С персоналом расстались на втором этаже, Удалов, Попов и Житняков исчезли на третьем, а Холст с Дубом продолжили восхождение. По закону подлости, единственный свободный двухместный номер располагался на пятом. Лифта, по тому же закону, предусмотрено не было. Холст опять начинал мрачнеть. -Вов, ну ты чего? – толкнул его Дубинин. – Неужели тебя эта кровать так расстроила? Ну я же сказал: могу и на полу. -Да нет, Виталь. Я просто устал. Очень, - улыбнулся гитарист. Потом добавил: -А на полу холодно. * Дубинин проснулся среди ночи. Долго пытался понять причину, пока не сообразил, что это ворочается Холст. Кровать была большая, и ворочаться здесь можно было хоть до посинения, не мешая соседу. Не скрипели никакие пружинки-деревяшки. Просто в темноте звуки стали как будто громче. Ну или отчетливее, тут уж кому как. -Вов, - шепотом позвал басист. – Ты чего не спишь? Холстинин молчал. Или и правда спит, или притворяется. Ну или думает. Дубинин приподнялся на локте и успел заметить сверкнувшие в неясном лунном свете глаза. Притворяется… Детский сад, честное слово. -Так чего ты не спишь? – повторил Виталий. – Я мешаю или еще чего? Холст все же открыл глаза. Тоже приподнялся на локте, покачал головой. Едва слышно произнес: -Что ты заладил: мешаю, мешаю?.. Просто это все-таки случилось. -Что случилось? – не понял басист. Потом вспомнил… * Давно, году в 87-ом, «Ария» ездила по таким же маленьким городкам. Дубу с Холстом тогда выпал общий номер на двоих – так вообще случалось довольно часто. В гостиницу после очередного концерта всей группой вернулись изрядно навеселе. Маврин с Кипеловым как-то очень быстро пропали, но внимания на это никто не обратил. А в номере было пиво… Примерно через час задушевных бесед нужное состояние было достигнуто. Холст расслабился и все воспринимал как должное (даже то, что с балкона отчетливо просматривалась знакомая рыжая шевелюра, и слышался не менее знакомый высокий голос, повествующий о том, как его все не любят и как ему хочется тепла…). А Дубинин, соответствуя сочиненному позднее анекдоту, полез целоваться. Что было дальше, Дуб не помнил, а Холст на утро никак не высказывался… * Вздохнув, басист начал подниматься с кровати. Вылезать из-под теплого одеяла страшно не хотелось, но что делать-то? Володька тихий, он, может, и стерпит, но это неправильно. -Ты куда? – Холст схватил его за руку. -Извини, Вов, - покаялся Дуб. – Я и думать забыл о том случае… -Ну и черт бы с тобой, - усмехнулся гитарист, притягивая его обратно. – Как дети малые, в самом деле… -Ну так чего ты не спишь? И мне еще мешаешь. -Холодно. От окна дует. А снаружи, между прочим, еще холоднее. Улыбнувшись, Дубинин залез обратно под одеяло и потянул Холста за руку поближе. Тот послушно придвинулся. Стало теплее. -А ты помнишь, что тогда было? – почему-то шепотом спросил басист чуть погодя. Холстинин что-то утвердительно буркнул, обдав дыханием шею. -И… что? -Да ничего, - хмыкнул гитарист. – Пару раз поцеловались и уснули в обнимку. -Так чего ты нервный тогда такой? – пробормотал Дубинин сонно. В гостинице стало очень тихо, от прижавшегося Холстинина исходило тепло – все это, плюс накопившаяся усталость, действовало очень умиротворяющее, и клонило в сон. -Я не нервный, - хмыкнул Холст. – Просто мне тогда понравилось. И я боялся… - совсем тихо добавил он. Улыбнувшись, Дубинин подгреб друга поближе, прекинул через него руку и уснул. * Поздний зимний рассвет пробился сквозь тюль на одном из окон гостиницы в маленьком городе, и красные лучи солнца упали на стоявшую рядом с окном кровать. Там, обнявшись, спали двое мужчин. Один из них мягко улыбался сквозь сон, другой – просто спал, прижимая к себе первого.