Дракула-младший

      Праздник был в самом разгаре. Кто-то пел, кто-то пытался танцевать, а между тем сам именинник где-то пропадал с Мейвис. То, что единственный сын влюбился в смертную сильно раздражало графа, а местами и пугало. Что, если эта девушка как-то связана с Ван Хельсингами и планирует сдать всех монстров начальству? Драк и думать не мог о том, что эта любовь вовсе не иллюзия, а вполне осознанное и взаимное чувство, известное так же как дзинь. По его мнению люди любить не умели и всё, чего они не перестанут хотеть - это жажда мести существам бессмертным. - Драк, - обратился к нему лучший друг, - а ты не думал, что она действительно любит твоего сына? - Разве они вообще способны любить? - вопросом на вопрос ответил граф. - Не способны, я уверен в этом. Зря я её оставил в замке. Человек в моём отеле - это не к добру. От смертных всегда стоит ждать беды. Весь день Дракула-старший краем глаза наблюдал за Мейвис, которая, как он утверждал, является кем-то вроде шпиона семьи Ван Хельсинг, выполняющего задание по зачистке замка от всевозможных монстров. В конце концов его ещё больше стало раздражать присутствие человеческой девушки, и его желание избавиться от неё как можно быстрей росло с каждой секундой, что в итоге и переросло в ссору. Несмотря на то, что своего он всё-таки добился, владнелец отеля " Трансильвания " не чувствовал себя удовлетворённым. Более того, он впервые в жизни испыта острое чувство вины перед сыном, ведь именно по его вине Джонатан лишился любви всей жизни. - А я тебе говорил, что у них любовь настоящая! - укорял графа лучший друг. - Как ты теперь в глаза сыну смотреть будешь? - Сам не знаю. Но если я не попытаюсь всё исправить, то ближайшие сто лет общаться с сыном не смогу. А даже если и исправлю, то что это изменит? И всё же, прислушавшись к советам друзей, вампир решил во всём признаться сыну. Взобравшись на крышу и сев рядом с ним, граф заговорил: - Джонатан, прости меня. Это я выгнал твою девушку, посчитав, что она не любит тебя и хочет убить. Ты мой единственный сын, и я просто не мог допустить того, чтобы с тобой случилось то же самое, что и с Мартой. - Ты любил её? - неожиданно задал вопрос Джонатан. - Что за дурацкий вопрос? Я очень любил твою маму и первое время после её смерти винил себя в том, что не сумел спасти её. Если бы она выжила, то застала бы твоё взросление. - Это был дзинь, как у вас с мамой. Только что это меняет? Мейвис скоро улетит к своим друзьям или уже улетела, а я отныне обречён остаться одиночкой. Услышав эти слова, Драк решил помочь сыну с личной жизнью. Друзья в этом решили ему помочь и по-тихому угнали очень старый автомобиль, в который даже Ванда с детьми еле поместилась. Однако не проехали они и полпути, как " железный конь " окончательно заглох и больше не завёлся. Был только один путь, а именно превращение в летучую мышь, что было очень рискованно для вампира, учитывая то, что рассвет почти наступил. - Из твоих волчат хоть кто-нибудь тебя вообще слушается? - поинтересовался граф, когда его друг-оборотень безуспешно пытался взять новый след. Послушной волчицей была Винни, которая никогда не участвовала в авантюрах братьев и сестёр, от чьих выходок у их родителей в последнее время часто бывал нервный тик. - Папа прав, здесь след обрывается. Возможно, она вышла к другим людям и найти её по запаху теперь не получится. Выслушав малышку Винни, граф принял решение лететь в аэропорт. Превратившись в летучую мышь, Дракула плевал на почти выглянувшее солнце, отправившись на поиски Мейвис. Самолёт улетел недавно, но граф сумел нагнать его и с помощью загипнотизированого пилота обратиться к Мейвис. - Слушай, я был не прав, когда наговорил тебе гадостей. Я был полным идиотом, считая людей монстрами, зотя на самом деле монстр - это я сам. Я не могу видеть как страдает мой сын и хочу, чтобы ты вернулась. Мейвис, ты нужна Джонатану. Прошу, останься в Трансильвании. На этот раз я вам мешать не буду. Затем, повторно наложив гипноз, Дракула внушил пилотам, что самолёт стоит развернуть и приземлить в аэропорту, из которого тот вылетел. О себе граф в тот момент не думал. Сын для него важнее, чем собственная жизнь, что с минуты на минуту может оборваться навсегда из-за во всю светящего солнца.