Хоть розой назови

Сам не знаю зачем это сделал. Сначала я думал - потому что меня просили этого не делать. Потом - из сочувствия. Представил себя на его месте. Кто-то считает, что это холодный расчёт. Кто-то, что мне было просто скучно. Пусть так. Не буду мешать ему и он найдет себе неприятности в ближайшее восемь дней. Быстрее. Он справляется быстрее. Моё безумие, моё наваждение. Большие серые глаза, которые смотрят с ненавистью. Позже - равнодушно. С показной равнодушностью. Ему приходится принять мою помощь и в глазах проскальзывает стыд. Стыд за то, что ему пришлось принять помощь от такого ужасного человека, как я? Стыд за то, что ему едва семнадцать и эмоции берут верх? Мой чудесный. Разочарование. Разочарование, что жизнь в столице оказалась не сказкой про рыцарей и принцесс, а крысиной возней. И никто не сказал ему: мальчик, живи как можешь и как умеешь, наслаждайся жизнью. Потому что завтра может не наступить. Рики, Рики, как много раз тебе ещё предстоит разочароваться. Иногда я думаю, что нашёл себе самого недоступного человека, а теперь специально упиваюсь страданиями. Отчасти так. Только я его не искал. Он просто стал и занял в моей душе слишком много места. Я попытался вообразить и не смог представить ни одной ситуации, где он отвечал бы мне взаимностью. Я не нужен ему. Он даже не видит меня. Как я умираю в одиночестве каждый вечер. Он не понимает ни строчки песен, ни слова боли. Хороший мой, нежный мой, глупый мой, искренний, наивный мальчик. Почему ты такой? Но пока я думал, пытаясь вообразить его взаимность, почувствовал такое тепло и умиротворение в душе. Такую нежность. Иногда так хочется... Не заставить, нет. При должном терпении, возможно - очаровать. Или даже намеренно - соблазнить. Дать понять, что я чувствую. Дать ему почувствовать мою нежность. Сумеет ли принять и хватит ли наглости воспользоваться ситуацией, искать себе в этом выгоду. Хватит, конечно, хватит. А если не хватит, его быстро научат. Боюсь проверять. Боюсь потерять зыбкую надежду, на то, что может быть он всё-таки... Поймёт? А еще я просто хочу, чтобы он по своей воле желал меня. Только по своей воле хотел быть рядом. Этого никогда не будет. Однажды я в ужасе замечаю. Восторг. И я позволяю себе дотронуться. Прикоснуться. Провести рукой. Принять этот восторг на свой счет. Примерить. Все мои воздушные замки ломаются о настоящую жизнь. Мыслями возвращаюсь только к тому, что теперь обо мне будет думать моё сероглазое наказание. Не будет он думать о тебе, не льсти себе. Ненависть и то слишком большая честь. Стою и смотрю в потолок палатки, когда входит Эмиль. - Рокэ, ну что ты творишь? Не собираюсь ничего объяснять. Все правильно. Как иначе? Я должен был дать второй шанс, или какой там, четвертый? Этому идиоту Феншо? Но тут понимаю, что он и не обсуждает приказ Первого Маршала и Проэмперадора. Попробовал бы. Он спрашивает друга. Если я и должен был попытаться объяснить что-то, то только одному человеку в этой армии, но я не стану. - "Рук не замарав, зла не победить..." Жить или не жить вопрос бесцельный. Эмиль вздыхает, он вообще не ждал ответа? - Рокэ - жизнь не дешевая пьеса. Или сказка. Поучи меня ещё. Моя - точно страшная сказка. Я смотрел сейчас в серые глаза полные обиды, ненависти, боли, непонимания и воочию видел, как она вот-вот закончится. Когда он приносит яд. Мне больно. Так скоро? Это не могло завершиться по-другому. А будь на его месте, я? Я бы сделал это раньше. Но почему яд? Я знаю, что мой Рики не трус. Значит, дал заморочить себе голову? Змейкой проскальзывает мысль: это ты дал заморочить ему голову. Сделал недостаточно. Ничего не сделал, чтобы повлиять на его выбор. А теперь получай, что заслужил, Рокэ, герцог Алва. Пей свой яд. А с его губ, можно? Моя жизнь точно дешёвая пьеса. "Ромео, как мне жаль, что ты Ромео!" Я оправдываю его. Конечно оправдываю. Отчаянно не хочется осознавать: мне нравится это в нём. Он верит в то, что делает. Он приносит мне яд, а я думаю о том, что и это в нем люблю тоже. Эта доверчивость и искренность, готовность пожертвовать собой за свою правду. Так очень скоро и его сожрут эти ызарги. Если я ничего не сделаю. Справедливости не существует, юноша. Её придется придумать самим. Справедливость и то, что мы считаем справедливостью, как выяснилось, совершенно разные вещи. Я рассчитывал никогда больше его не увидеть. Со временем забыть и вернуть себе своё сердце. Пусть собранное из осколков, пусть разбитое на куски. Я хотел забыть это чувство. Хотел бы никогда не знать, какого это - будто бы от тебя оторвали часть. И всё. Этого больше нет, живи дальше. Хочешь рассмешить Создателя - расскажи ему о своих планах. Не суд происходит, а фарс. Чего я ждал? Что он скажет "Не виновен!" как и они? Конечно, это ничего не изменило бы, но, может, мне было бы чуть легче. Если только перед тобой. Виновен, конечно, виновен. «Та ведь боль ещё и болью не была, Так... любовь ножом по горлу провела». Пора признаться хоть бы себе, что я просто не в состоянии воспринимать все дальнейшее происходящее. Не могу ни о чём думать. В голове так и бьется "Виновен. Виновен. Виновен..." Только перед тобой, юноша мой, только перед тобой. Когда политическая возня чуть сбавляет обороты, когда мне снова есть дело до происходящего, ужасно и невыносимо сильно хочется его найти. Сбежал в Агарию, Гайифу, Дриксен? Я лучше всех знаю ответ. Сердцем чувствую. Просто нужно перестать тешить себя надеждой. Я же знаю, что он погиб. Не случилось бы всего того, что случилось - будь он жив. Такое чувство, будто бы я снова осиротел. Разрываюсь между тем, чтобы броситься на поиски и приказать перерыть весь Талиг и все остальные страны, если потребуется, но найти его тело. И между тем, чтобы заткнуть уши и кричать "Не говорите со мной о нём!", "Не смейте вообще говорить о нём!" Не делаю ни того, ни другого, разумеется. Не тянет даже напиться, чтобы хоть на секунду забыть об этой пустоте в душе. Уверяю себя, что на самом деле мне наплевать. Мало ли кто живёт и умирает. Мало ли таких юношей на свете. Или девушек. Что будет ещё таких юношей и девушек, всё что захочешь, Рокэ. Любой, кого ты захочешь, будет счастлив этому. И незачем даже вспоминать того, кому на тебя всегда было плевать. Я с ума схожу от горя. Нужно было всё-таки найти тело. Хоть бы могила была бы или склеп. Можно было бы прийти, посидеть в тишине. Прикоснуться рукой к холодной плите. Не верю всерьёз в Закат или Рассвет, просто надеюсь, что там где ты теперь, тебе не больно и не страшно, Рики. Говорят, там нет тревог, обид и горестей. Просто покой. Я бы хотел этого для тебя за чертой. Успокоения. Конечно, я знаю, что будь такое место, никогда бы не осмелился приходить туда. Иногда, в своих мыслях, я все еще говорю с ним. Хороший мой, искренний мой, чудесный мой. Он так умел слушать. Ему нравилось меня слушать. А может и здесь я обманываю себя? У него просто не было выбора? Не знаю где правда, а теперь уже не узнать. Не взять за плечи, не посмотреть в глаза. Не оправдаться и не вымолить прощения. Поздно, поздно, поздно... Всей своей кожей чувствую еще одну глупую фразу. Не говори Создателю: не проживу без него. Он сделает так, что проживешь. Со всем своим сожалением, болью, никому ненужным раскаянием и невыплаканным горем. Я просто живу дальше. Будто бы мне есть зачем.