Французский поцелуй

Коджиро почти не удивился, когда за спиной хлопнула входная дверь. Ресторан работал до одиннадцати вечера, но он порой оставался здесь далеко за полночь и никогда не запирался на ключ – именно по этой самой причине, звавшейся в узких кругах «Черри Блоссом» и никогда не предупреждавшей о своем визите заранее. Каору появлялся в «Sia La Luce» как по расписанию, хаотичному и непонятному для всех, кроме него самого. Сколько Коджиро ни пытался разобраться в системе его посещений, ничего не выходило - единственной константой этого забористого уравнения было то, что приходил Каору исключительно затемно, после закрытия ресторана. Нет, конечно, он и обедал здесь, и встречался с клиентами, но... это не считалось. По полу проскрежетали ножки барного стула, и Черри многозначительно откашлялся, оповещая о своем присутствии. - Здорово, четырехглазый, - беспечно бросил Коджиро. Он тщательно протер окно выдачи, не оставив ни единого развода, и только после этого повернулся к стойке. Каору не было четыре дня, и Коджиро почувствовал облегчение, видя, что с ним все в порядке. Он волновался за него – в свое время это вошло в привычку, которая не исчезла, даже когда видимых причин для беспокойства не осталось. - И тебе, тупой качок. – дернул бровью Каору. – Что, сколько юных красавиц пали жертвой твоих протеиновых наростов, пока меня не было? - Завидовать нехорошо, - Коджиро вытащил из-под стойки бутылку вина и звякнул бокалами, подвигая один Каору. Поддавшись внезапному порыву, он добавил: – А ревновать – тем более. По бледным скулам Каору растекся румянец, которого Коджиро абсолютно точно не ожидал увидеть. Он моргнул и отвел взгляд, старательно вворачивая штопор в деревянную пробку. - Чему тут завидовать... - невнятно пробормотал Каору, перебирая пальцами ножку бокала. Коджиро так и не дождался ответной шпильки, и кончики ушей закололо жаром. Отчего-то он почувствовал себя неловко и, торопливо разлив вино по бокалам, вышел из-за стойки и уселся рядом с другом. Они чокнулись и выпили. - Как там поживает твоя железяка? – спросил Коджиро, легонько ткнув Черри пальцем под ребро, от чего тот сморщил нос и совершенно неласково двинул его локтем в ответ. Коджиро только рассмеялся. Будь Каору девчонкой, он бы постоянно дергал его за розовые косички, требуя внимания. Но Каору девчонкой не был. К нему нужен был другой подход. Какой – Джо еще не разобрался. - Это не железяка, а искусственный интеллект. Хотя кому я объясняю, тебе и про обычный-то неизвестно, - недовольно процедил Черри. Программирование и новые технологии он любил едва ли не больше скейтборда, и на эту тему при нем было лучше не шутить, но Джо не удержался. Все равно они никогда не обижались друг на друга по-настоящему. Отпив еще вина, Каору добавил более мягким тоном: - Отлично поживает. Я исправил почти все баги. Кстати, появилась идея внедрить ее в доску. - Ее? - Я назвал свой ИИ «Карла». - Ты дал железяке девчачье имя? - Я разрабатываю «умный скейтборд», а тебя волнует чертово имя? – Каору фыркнул и сунул Джо под нос пустой бокал. – Плесни-ка еще, горилла. - А у тебя руки, что ли, атрофировались? Слышал, физическая слабость – частая проблема интеллектуалов. - Коджиро наполнил бокал до краев и кинул туда пару засахаренных вишен из вазочки на стойке. Он держал ее здесь специально для Каору, но признаваться в этом не собирался. - Рад, что ты наконец признал меня интеллектуалом, - рассмеялся Каору, заводя за ухо розовую прядь. В хряще блестели два широких серебряных колечка с замысловатым рисунком. Раньше Черри был фанатом пирсинга, но избавился от него после отъезда Адама. Эти две серьги вернулись уже после открытия «Sia La Luce», словно давая понять, что все плохое в конце концов осталось позади. - Ладно, умник, расскажи, что ты там придумал со скейтбордом. – Джо и сам заулыбался, глядя, как смеется рядом с ним всегда серьезный Черри Блоссом, начинающий мастер каллиграфии и чемпион подпольных соревнований по скейтбордингу. - Лучше я тебе покажу, когда закончу пробный образец, - махнул рукой Каору, и его глаза мечтательно блеснули. – Это будет просто бомба… Но я о другом хотел поговорить. - Я весь внимание. - В понедельник я лечу в Париж на несколько дней. По работе. – Черри задумчиво повертел бокалом перед глазами, следя за ягодами, болтающимися в золотистой жидкости. Джо слегка нахмурился. Седьмое июля приходилось как раз на следующий вторник, а они с Каору никогда раньше не пропускали дни рождения друг друга… Он тут же разозлился на себя за эти мысли. Каору делал потрясающие успехи в каллиграфии, а поездка во Францию наверняка означала, что его профессионализм уже достиг очень высокого уровня. - Ого, это же здорово! Я так рад за тебя! - Коджиро ободряюще хлопнул друга по плечу. Он не лукавил – просто немного горько было от мысли, что пить ром на закатной пристани в этот раз придется в одиночку. Каору повернул к нему голову, и тень разочарования мелькнула в его желтых глазах. - А… это ничего, что меня не будет здесь в твой день рождения? – Его голос слегка дрогнул, будто камешек сорвался с утеса. - Нет, - брякнул Джо. Черри немного изменился в лице, и он быстро пояснил: - То есть, конечно, очень жаль! Я бы хотел, чтобы мы провели его вместе, как обычно. Но ведь это твоя каллиграфия, это куда важнее. Я не в обиде. Черри вздохнул, покачав головой, и залпом допил вино. - Нанджо Коджиро, ты просто... – Он не договорил, потянулся к своему деловому портфелю, и через мгновение на стойку лег небольшой белый конверт. Джо в недоумении уставился на него. - Что это? - Твой подарок, - объяснил Каору. Коджиро непослушными пальцами вскрыл конверт, и брови поползли вверх. Внутри оказался билет на самолет: 6 июля, 17:10, рейс Окинава – Париж с пересадкой в Токио. И его, Нанджо Коджиро, имя в графе «пассажир». – Джо, ты ведь с детства мечтал побывать в Париже, и я подумал… Почему бы тебе не полететь со мной? *** Почти двадцать часов в пути и ночной перелет – то еще испытание, но Джо об этом не беспокоился. Рядом с ним был Черри, они летели в Париж – для счастья было достаточно и первого пункта, но детская мечта, внезапно воплотившаяся в реальность, наполняла его сердце радостным предвкушением. Это был лучший подарок, который только можно было представить. Не успели они занять свои места в самолете Токио – Париж, как Черри достал наушники и погрузился в просмотр записей собственных тренировок. Он то хмурился, то одобрительно кивал и время от времени что-то тихо бормотал себе под нос. Джо все косился в его смартфон – он мог бы вечно наблюдать, как Каору упражняется в олли и флипах, как, насмехаясь над гравитацией, юркой птицей взлетает высоко в воздух, как математически точно огибает препятствия, с каждым разом все быстрее приходя к финишу. Джо и сам тренировался до седьмого пота, чтобы однажды не остаться далеко позади. Оглянется ли на него Каору, случись такое? Убаюканный гудением мощных двигателей, Коджиро вскоре задремал, и разбудило его только объявление о скором приземлении в аэропорту Шарль де Голль. Во сне он уронил голову на плечо Каору, который тоже уснул, привалившись виском к его макушке. Розовые волосы, источавшие тонкий цветочный аромат не то шампуня, не то одеколона, мягко щекотали Коджиро скулу, и оттого будить Черри хотелось еще меньше. Но проклятый индикатор «пристегните ремни» настойчиво мигал перед глазами, стюардесса уже объявляла о заходе на посадку, и Джо со вздохом пошевелился, тронув друга за плечо. - Эй, Каору, подъем. *** В отель они заселились около семи утра; он был комфортным, современным и располагался почти в центре города. Несмотря на возражения Каору, Джо настоял на том, чтобы самому заплатить за свой номер - билеты на самолет и так были достаточно недешевым подарком. Получив от кудрявого улыбающегося портье электронные карты, они поднялись на свой этаж, и Черри, сонно пробормотав «С днем рождения, горилла», отправился приводить себя в порядок – встреча с клиентом была назначена на десять утра. Джо решил дождаться его возвращения, чтобы побродить по городу вместе, совсем как в глупых романтических комедиях. Несмотря на всю свою притягательность, без Черри Париж не имел бы для Коджиро никакого смысла. Шумный, многоголосый Париж, так непохожий на размеренную и уютную Окинаву, Париж, пахнущий свежей выпечкой и светлыми надеждами, Париж, насквозь пронизанный гитарными переливами и бархатными голосами уличных шансонье - зачем он, если бы нельзя было разделить его с Каору? Каору - в узких джинсах и светлой рубашке вместо привычной юкаты – выглядел по обыкновению сдержанно, но губы были изогнуты в полуулыбке, а в золотистых глазах плясали дерзкие искорки. Хорошо было видеть его таким – словно и не было никогда ни глубоких теней под пугающе пустыми глазами, ни бледных дрожащих рук, которые Коджиро когда-то терпеливо согревал в своих больших ладонях. Да, все было хорошо – и Джо ни на что бы не променял этот день. Хорошо было пройтись по Елисейским полям, деля на двоих кулек ароматных жареных каштанов, и посидеть у фонтанов в саду Тюильри, подставляя лица июльскому солнцу. Хорошо было попробовать настоящую французскую кухню в La Coupole, отдохнуть на набережной Сены и сделать миллион дурацких селфи на фоне Эйфелевой башни. И особенно хорошо было донимать Черри, пытаясь сделать ему «рожки» на фотографии, а потом, притворно надувшись, сдаться и обнять его рукой за плечи, прижавшись виском к уху. Телефон в руке Каору дрогнул, смазывая снимок; он весь закаменел и медленно повернул голову к Коджиро – его лицо было так близко, что горячее дыхание дразняще щекотнуло шею. Янтарно-желтые глаза незнакомо блестели, пьянили, словно дорогое вино, и Коджиро тяжело сглотнул. Стоило неимоверных усилий отнять мгновенно вспотевшую ладонь от его плеча и отодвинуться, пока не произошло непоправимого, пока еще можно было удержаться и не поцеловать его. Джо этого хотел – до саднящего сердца, до дрожи в коленях – но не желал потерять самого дорогого ему человека из-за одного импульсивного поступка. Может быть, он и согревал его холодные руки, и успокаивающе держал в объятиях – но тогда Черри был уязвим и разбит, и это было нужно ему, а сейчас… Сейчас Коджиро боялся ошибиться. Он не страшился риска, когда обкатывал новые, зачастую опасные трассы, не зная, что ждет за следующим поворотом, но Черри… Слишком многое было поставлено на карту. Он должен был быть точно уверен. Уголки губ Каору опустились, и он отвел взгляд. - Пойдем? – тихо спросил он, неопределенно мотнув головой. Коджиро кивнул. Солнце садилось, и небо над головой меняло цвет – будто акварельную кисть макнули в палитру цветущей сакуры и прошлись крупными неаккуратными мазками по нежно-голубому полотну. В закатном свете Эйфелева башня выглядела еще величественнее, но Джо на нее не смотрел – его взгляд был безнадежно прикован к Черри. Сердце стучало как туземный барабан. Хорошо, что этого не было слышно за восторженным гамом толпящихся на площади туристов. ...Праздничная программа завершилась в уютном колоритном баре недалеко от отеля. После ухода с площади Каору был особенно молчалив, мрачно хмурил узкие брови и на болтовню Коджиро, панически пытавшегося его расшевелить, отвечал односложно. Впрочем, после пары порций «Френч 25» он немного отмер, расслабился и даже заулыбался, покачивая головой в такт легкой танцевальной музыке. Джо тихонько выдохнул и заказал еще коктейлей. Легкий румянец ожег его щеки, когда Черри, отбросив с лица розовую челку, поднял бокал: - С днем рождения, Коджиро. Надеюсь, ты счастлив. *** Они вернулись в отель глубоко за полночь, и сонный портье проводил их равнодушным взглядом. Оба были навеселе, но в меру – у Каору завтра была еще одна встреча, а Коджиро и не собирался напиваться, поэтому все ограничилось несколькими слабоалкогольными лонгами. Перед тем, как скрыться в номере, Каору на мгновение замешкался, будто собирался что-то сказать, но потом с натужной улыбкой пихнул Джо кулаком в плечо и приложил карточку к считывателю на двери. Мелькнул зеленый огонек, замок щелкнул, и Каору шагнул внутрь, бросив напоследок: - Спокойной ночи, горилла. Увидимся завтра. - Черри? – окликнул его Джо. - М? – Каору высунул голову в приоткрытую дверь. - Все в порядке? На лице Черри промелькнула неясная тень, но ответ был уверенным и колким: - Конечно. Что это на тебя нашло, мамочка? Это мне стоит волноваться – ты от восторга чуть под мопед не попал, пока пялился на Нотр-Дам. Хотя, учитывая твою комплекцию, это мопед попал бы под тебя… - О, так ты за меня волнуешься? – поддел Коджиро. Он чувствовал, будто что-то было не так, но не мог понять, что именно. Впрочем, вполне вероятно, что он просто надумывал. - Мечтай, - фыркнул Каору и махнул рукой, закрывая дверь. – До завтра. - До завтра, Черри, - пробормотал Джо, заходя в номер. Только оказавшись в одиночестве, Коджиро ощутил, как горит лицо и руки. Сердце колотилось как бешеное, и виной тому был вовсе не алкоголь. Было душно; он распахнул окно, впуская в номер прохладный ночной воздух и негромкую французскую речь – на другой стороне улицы под деревом курила стайка подростков-скейтбордистов. Джо улыбнулся. Завтра они с Каору тоже условились «обкатать» город – вот будет славно! Каору, Каору, Каору… - И вовсе я не на Нотр-Дам пялился, - со вздохом пробормотал Джо. Он принял душ, почистил зубы и рухнул в кровать. Сон не шел. Включив телевизор, Джо бездумно перебирал каналы, пока не наткнулся на какую-то кулинарную передачу – она была на французском, но для понимания вполне было достаточно и видеоряда. Мысли Коджиро, впрочем, были далеки от кулинарии, и вскоре он задремал, убаюканный фоновой музыкой и грассирующим клекотанием шеф-повара, взбивающего крем для пирожного «Монблан». В дверь постучали. Коджиро подорвался с постели как ужаленный – спросонья в нем вновь взметнулась тревога. Почти два часа ночи, не время для обслуживания номеров, а значит... За дверью действительно оказался Каору – без очков, босой, похожий на большую гусеницу в коконе из одеяла. Он выглядел расстроенным, и сердце Коджиро беспокойно екнуло. Каору не был хрупким: за внешним изяществом скрывались крепкие мускулы и нечеловеческое упорство, но и его можно было ранить – если знать, куда бить. - Не могу уснуть, - коротко сказал Каору. Не дожидаясь приглашения, он прошлепал босыми ногами в номер и уселся на край кровати. Джо запер дверь и подошел к нему. Каору хмуро смотрел в пол, кутался в одеяло, стискивая его у горла, хотя в комнате было тепло, жарко даже, пусть и с открытым окном. - Что случилось? – Коджиро обеспокоенно вгляделся в лицо Черри, наполовину скрытое завесой розовых волос. Во рту пересохло от волнения. - Ничего. Просто не спится. - Хочешь остаться здесь? - М-хм. Можно ведь? - Конечно. Рассеянно кивнув, Черри свернулся калачиком на краю кровати. Бледные босые ступни торчали наружу, и Джо подтянул на них собственное одеяло. Он лег рядом и погасил лампу, стараясь дышать глубоко и ровно. Когда Адам уехал, Черри вот так же приходил к нему, когда не мог уснуть, и Джо долго-долго обнимал его, украдкой целуя в висок и бормоча какую-то успокаивающую ерунду до тех пор, пока тот не засыпал, убаюканный его голосом. Сейчас Черри молча лежал к нему спиной, а Джо не знал, будет ли уместно сейчас обнять его, и поможет ли это. Им уже не по семнадцать, Адам давно забыт… или нет? - Черри? – осторожно позвал он, придвигаясь ближе. – Ты снова думаешь о нем? - Нет, - пробормотал Черри. - С чего бы? - Раньше ты не мог уснуть из-за этого. - Это было раньше. Сейчас я… думал о другом. - О чем? Каору наконец повернулся к нему. Одеяло сползло с его плеча вместе с воротом темно-синего дзюбана, оголив длинный белый шрам – последствия неудачного падения. Он задумчиво посмотрел на Коджиро, помедлив, прежде чем ответить. - О том, что было после. О том, что ты все время был рядом. Вытаскивал меня из всего этого дерьма. Ты всегда был так добр ко мне… - Это я-то добр? А кто сделал мне подарок стоимостью минимум в месячную зарплату? – попробовал отшутиться Джо. Сердце подскочило куда-то в горло, да там и осталось. Они никогда не говорили об этом, почему Каору вдруг... - Это меньшее, что я… – Каору закусил губу. – Джо, ты ведь тогда даже отказался от трехмесячного обучения в Италии, которого так ждал. Остался со мной. Почему? Это ведь дело твоей жизни, и… - Каору, - быстро перебил Коджиро. Вопрос ощутимо задел его. Было не столько обидно, сколько больно за Каору: возможно, все это время он не осознавал собственной важности в жизни Коджиро даже как друга, не говоря уж о чем-то большем. Возможно, он вообще не верил, что может быть кому-то нужен. Впервые в жизни Джо захотел, чтобы Адам вернулся. По крайней мере, тогда он смог бы разбить его ублюдочную физиономию. - Иди сюда, - срывающимся шепотом сказал Коджиро и притянул Черри в объятия. Тот резко выдохнул, напрягся, смяв в горсти футболку на груди Коджиро, но не отстранился, и сердце Коджиро забилось едва не быстрее, чем тогда, у Эйфелевой башни. Он больше не мог держать в себе все невысказанное, что копилось в нем еще со старшей школы. С того дня, когда он поцеловался на вечеринке с какой-то девчонкой и едва не назвал ее именем своего лучшего друга. - Как я мог не остаться? Это же ты. Для меня нет ничего важнее. Каору наконец отпустил его футболку и обнял в ответ, спрятав лицо у него на груди. Коджиро мягко погладил его по спине, и Черри прижался еще ближе, мелко вздрагивая. От него пахло какой-то древесной сладостью – гостиничным шампунем, наверное – и Джо опустил голову, глубже вдыхая манящий аромат. Не удержавшись, поцеловал Черри в макушку, потом в висок, у самого уха. - Каору, я… - собравшись с духом, начал было он. - Коджиро.. - Черри чуть отстранился, запрокинув голову, и его лицо оказалось совсем близко. В полутьме он казался совсем растерянным и уязвимым, но тонкая полоса света, пробивавшаяся сквозь неплотно закрытые шторы, позволяла разглядеть решительный блеск его глаз. Коджиро застыл, как громом пораженный, когда Черри, зажмурившись, подался вперед и неловко прижался губами к его губам. Неужели он тоже... Он его... Коджиро торопливо поцеловал его в ответ, чувствуя, как облегченно выдохнул Каору ему в губы. Поцелуи вначале были робкими, почти невинными, точно оба исследовали незнакомую для них территорию. Джо мягко прихватывал то верхнюю, то нижнюю губу Каору, на пробу трогал их языком, сжимая в ладонях его лицо. Поначалу Каору был напряжен, но постепенно расслабился, позволив Коджиро вести в поцелуе. Было так хорошо. Так нежно. Так умопомрачительно сладко. Каору вдруг обнял его за шею, провел ногтями по затылку, рассыпав вдоль позвоночника крупные мурашки. Прижался всем телом, не оставляя между ними и миллиметра пространства, и Джо углубил поцелуй, наслаждаясь тем, как охотно Черри разомкнул губы навстречу движению его языка, как бесконтрольно сжал в горсти его волосы. Он потерялся в ощущениях, целуя Черри снова и снова, шаря ладонями по его телу и забывая, как дышать, всякий раз, когда их языки переплетались. Каору тихо постанывал в поцелуи, поглаживал его по шее и волосам, и разум Коджиро окончательно опустел. Он скользнул губами по линии челюсти Каору, лизнул его за ухом, и тот застонал уже в голос. Это привело Джо в чувство, и он разорвал поцелуй, судорожно хватая ртом горячий, плотный воздух. - Каору, - выдохнул он, безуспешно пытаясь собрать слова в предложения. – Что ты... что мы... О, ч-черт. Черри тяжело дышал и смотрел на него потемневшим взглядом. Его полуоткрытые губы слегка покраснели от поцелуев. Коджиро почувствовал непреодолимую слабость в коленях – и едва не вздрогнул, когда Черри вдруг покатился со смеху. - Очень красноречиво, Джо… - Он отпустил его волосы и перекатился на спину, продолжая хохотать. Внутри словно лопнула тревожно вибрирующая струна, и Коджиро искренне рассмеялся в ответ; повинуясь безотчетному порыву, он взял руку Каору и прижался губами к расслабленной, мягкой ладони. - Каору, я тебя люблю. Смех оборвался, и ладонь в его руке напряглась, но Коджиро не отпустил – поцеловал еще раз и приложил к своей щеке, поглаживая большим пальцем тыльную сторону. Глядя Каору в глаза, он серьезно повторил: - Я тебя... - Как давно? – перебил его Черри дрожащим голосом. Джо склонился к нему и с улыбкой потерся носом о его нос. - Всегда. - Так не бывает. – Каору отвернул голову, пряча взгляд. - Ладно. Со старшей школы тебя устроит? - Со старшей... – Коджиро сел, подтянув под спину подушки, и нервно поправил халат. – Со старшей школы? Ты шутишь? Почему ты ничего не говорил? Джо вздохнул и устроился рядом, приткнувшись головой к плечу Каору, вновь нашел его руку и переплел с ним пальцы. - Вначале никак не мог решиться... Все думал, как это сделать, что сказать, размышлял, что будет… А потом случился Адам, ну и... сам понимаешь. Не мог же я наплевать на нашу дружбу. И к тому же ты казался таким счастливым рядом с ним. Черри глубоко вздохнул, сильнее сжав руку Джо. - Я был таким дураком, Коджиро. - Глупости. Откуда тебе было знать, что все так обернется. - Я тоже тебя люблю. Джо закрыл глаза и снова обнял Черри. Прижался щекой к его груди, вслушиваясь в учащенное сердцебиение. Все наконец-то ощущалось таким правильным. Будто кусочки паззла сложились с легким щелчком, образуя не картину – мечту, ставшую реальностью. В свой двадцать пятый день рождения он был в Париже и держал Черри в объятиях. А Черри ерошил ему волосы. Черри целовал его в макушку. Черри тоже любил его. - Джо. - Что, Черри? - Не думаю, что я любил Адама. - М?.. - Любовь ведь не должна делать с людьми такое, верно? Что бы я ни испытывал к Адаму, оно отняло у меня все остальное. А когда я думаю о тебе, мир становится больше. Светлее. В нем появляется больше смысла... Голос Каору был мягок и тих, но его слова отдавались в сердце оглушающим колокольным звоном. Коджиро мог бы так много сказать в ответ, но промолчал и только сильнее прижался к Черри. Нырнул носом за свободно лежащий ворот халата, чтобы оставить поцелуй под правой ключицей. Кожа там была прохладная, нежная и очень по-родному пахла Каору. Джо сразу захотелось расцеловать его всего-всего, и вообще… захотелось. Отодвинув пальцем ворот, он оставил еще один поцелуй чуть ниже - в опасной близости от темного соска. Раздался легкий смешок. - Ладно, Джо, раз уж мы выяснили, что ты любишь меня, а я люблю тебя... Думаю, надо что-то сделать по этому поводу? – В голосе Черри вновь появились насмешливые, дразнящие интонации. - Что, например? – Коджиро приподнялся, чтобы поцеловать его в шею. Внизу живота уже начинало пульсировать тягучее возбуждение. - Ну, не зна-а-аю, - протянул Черри. - Например, скрепить наши отношения актом любви. Джо хохотал так, что едва не свалился с кровати. - Сразу видно... умелого дельца... Где кровью расписаться? - Зачем же кровью, есть другие жидк... Ай! Ты что делаешь, чертова горилла! Момент и так был испорчен, поэтому Джо, едва дыша от смеха, принялся щекотать Черри. Тот пытался вырваться, бранясь и угрожая, но Джо был неумолим. Правда, этим он сделал хуже только себе: в процессе борьбы пояс дзюбана, и так державшийся на честном слове, развязался, шелковая ткань легко соскользнула с плеч, и Джо застыл, прижав запястья Каору к кровати, пожирая взглядом его ключицы, соски, темную дорожку волос на плоском животе... - Поцелуй меня, - тяжело дыша, приказал Черри, раскрасневшийся и горячий, и Джо повиновался, с жадностью впиваясь в его губы. В этот раз они целовались голодно, кусаче, нетерпеливо, словно все предохранители сорвало неостановимой волной желания. Джо не был удивлен молниеносной реакцией своего тела на эти поцелуи – слишком давно он мечтал о Черри, слишком часто думал о нем, сжимая собственный член в одинокой темноте своей комнаты. Даже проводя ночь со случайной девушкой, он все равно видел Черри, когда закрывал глаза. Сейчас же все было реально – и горячее влажное дыхание на саднящих губах, и руки, жадно блуждающие по телу, и упирающееся в живот чужое возбуждение. Каору развел ноги, пуская Джо ближе к себе, потянул с него футболку, и легкий сквозняк от окна лизнул холодом вспотевшую кожу. Джо глухо выдохнул ему в губы, спустился поцелуями к шее и с силой втянул в рот нежную кожу под челюстью, чувствуя, как вибрирует в чужом горле несдержанный стон. Останется след – и ладно, он бы все тело Черри расчертил собственными метками, если только тот не будет против. А Каору, судя по всему, не возражал – вцепился в волосы, удерживая голову Коджиро на месте, неразборчиво что-то зашептал, когда тот все же двинулся губами ниже. Со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы и до боли впился пальцами в спину Коджиро, когда язык коснулся его напряженного соска. Черри оказался необычайно чувствительным и реагировал на любые прикосновения так остро, что собственное возбуждение становилось почти невыносимым и выбивало из головы последние связные мысли. Джо с силой огладил бока Черри, очертил пальцами мышцы пресса, ведя руку ниже. Сжал, наконец, твердый член Каору сквозь белье, снова потянулся к округлившимся в немом стоне губам, но поцеловать не успел: Каору вывернулся из-под него, толкнул на спину, меняя их местами, и медленно задвигал бедрами, потираясь о член Коджиро. Джо зажмурился до цветных пятен, обхватил его ягодицы, сам не зная, что хочет сделать – остановить его или… - Ко-джи-ро-о, - лихорадочно выдохнул Черри, склонившись к его уху. Его пальцы дразняще ласкали шею, словно вычерчивая на ней сложные иероглифы. – Трахни меня… Джо прошило от макушки до пят знакомым электричеством, и он непроизвольно толкнулся бедрами вперед. Он тоже хотел – о черт, он был возбужден как никогда раньше - но трахнуть Черри… с этим была небольшая проблема. - У нас ни смазки, ни презервативов. Давай лучше я… ну… - В моем номере, внутренний карман рюкзака. – Черри быстро слез с него и негодующе сверкнул глазами в ответ на ошарашенный вгляд. – Что? - Ты что, это планировал? Черри смущенно отвел глаза. - Я признаться тебе планировал. А дальше… В общем, я учел все возможные варианты. - Ладно, - сказал Коджиро, вскакивая с кровати и включая ночник. Обсудить это можно было и потом. – Я сейчас принесу. Где твоя чертова карточка? А-а, вот она. – Он схватил с тумбочки карточки от обоих номеров и метнулся к выходу. Какое счастье, что Каору достался номер по соседству. Коджиро много раз бывал в различных неловких ситуациях, но красться по тусклому гостиничному коридору в одних трусах, да к тому же со стояком – такого с ним еще не случалось. Каору действительно все предусмотрел. В рюкзаке нашлась не только смазка и пачка презервативов, но еще и бутылка крепкого алкоголя – видимо, на случай, если его чувства отвергнут. Что ж, такое могло произойти разве в какой-то дурацкой параллельной вселенной… Джо ухмыльнулся, взял все необходимое и поспешил обратно. У номера произошла непредвиденная задержка – проклятый электронный замок никак не срабатывал, и только спустя пять безуспешных попыток Коджиро сообразил наконец, что перепутал свою карту с картой Черри. Едва зайдя в номер, он застыл на пороге, не в силах двинуться дальше – хорошо, хоть дверь сообразил закрыть. Черри полулежал на подушках и неотрывно смотрел ему в глаза, медленно водя ладонью по эрегированному члену. В теплом свете ночника он выглядел как греческий бог – розовые волосы, струящиеся по плечам и груди, резкие линии ключиц, плавные изгибы мышц, перекатывающихся под белой кожей... Джо видел его раньше без одежды, когда Черри переодевался при нем на пляже или в раздевалке спортивного комплекса – но чтобы так, полностью обнаженного, ласкающего себя, развратно раскинув ноги… Перед ним хотелось упасть на колени и почтить самым низменным из всех возможных способов. - Какой нетерпеливый, - выдохнул Джо, шагнув к кровати. Собственное терпение было тоже на грани. Не глядя бросив на постель смазку и презервативы, он наклонился к Каору и, резким движением подхватив его под ягодицы, подтянул ближе к краю. Опустился на пол, устраивая его ноги у себя на плечах, и Каору сдавленно охнул, когда Джо прижался поцелуем к нежной коже под коленом и повел влажными губами выше. - Это ты... медлительный, - выдавил Каору, сгребая в горсти простынь. По его лицу и шее расползался очаровательный румянец – Каору всегда быстро краснел, даже когда пытался скрыть смущение за напускной бравадой. Коджиро улыбнулся, несильно прикусывая кожу на внутренней стороне бедра, и потянулся за смазкой. - Нам некуда спешить. Руки немного дрожали, флакон никак не хотел открываться, и немного смазки пролилось на постель. Спешить действительно было некуда, но собственное возбуждение уже срывало тормоза, и приходилось сдерживаться. Черри закусил губу, инстинктивно сжимаясь вокруг постепенно проникающих в него пальцев, и Коджиро обхватил его член другой рукой, чтобы свести к минимуму неприятные ощущения. Каору застонал, зажав рот ладонью – в отелях такая дурацкая звукоизоляция... Этот приглушенный стон отдался в паху жаркой пульсацией, и Коджиро, нетерпеливо выдохнув, склонился к напряженному члену Каору. Он вобрал в рот нежную солоноватую головку, обвел ее языком, слизывая выступившую влагу, и реакция не заставила себя долго ждать - Черри снова сдавленно замычал, неконтролируемо дернув бедрами, и вцепился Коджиро в волосы, больно царапнув ногтем по виску, когда тот, продолжая ласкать его языком и губами, протолкнул смазанные пальцы немного глубже. Каору дрожал всем телом, подавался навстречу, рвано выдыхал его имя не то стоном, не то хрипом – Коджиро никогда бы не подумал, что оно может звучать вот так дурманяще и развратно. Широкая ладонь на животе Каору удерживала его от резких движений, но он все равно опасно дернулся, когда Коджиро, обдав его член горячим дыханием, взял на всю длину. - Ко... джи... ро, - задохнулся он, - блять, возьми меня уже, иначе я... – Фраза оборвалась мучительным всхлипом, и пальцы в волосах Джо сжались сильнее, болезненно оттягивая его голову назад. Джо с сожалением выпустил член изо рта, но продолжил растягивать Каору, добавив уже третий палец. - Не так быстро, - шепнул он, хотя сам с ума сходил от желания оказаться внутри Каору уже не пальцами, - еще немного, не хочу сделать больно... - Я тебе не хрупкая девчонка, Джо, - Черри зажмурился и вскрикнул, когда пальцы Коджиро коснулись самой чувствительной точки. – Пожалуйста... Убедившись спустя невыносимо долгую минуту, что Черри уже готов принять его, Джо наконец вытащил пальцы и нащупал на краю кровати упаковку презервативов. Каору приподнялся, убрав ноги с его плеч, и придвинулся к изголовью, влажным взглядом наблюдая за тем, как Джо неуклюже стаскивает белье, как спешно вскрывает шуршащий пакетик, как натягивает презерватив на подрагивающий член... Он встретил Коджиро жадным поцелуем, хватаясь за его плечи, как за единственную опору посреди бушующего шторма. Джо беспорядочно гладил Каору по плечам, груди, животу, зарывался пальцами в волосы, теряясь в ответных порывистых и неосторожных ласках. Каору не был нежен, с силой проводил ногтями по спине, и кожа приятно саднила. - Давай уже, - прошептал он ему в губы, обхватывая ногами талию. – Коджиро... - Сейчас. Сейчас... Поддерживая Каору под ягодицы, Коджиро медленно толкнулся бедрами вперед и едва сдержал рвущийся наружу стон, хотя вошел едва ли наполовину. Он не хотел торопиться, но Черри, сдавленно ругнувшись сквозь зубы, сам подался навстречу, до упора. Перед глазами вспыхнули тысячи искр. - Каору, - Джо вжался влажным лбом ему в плечо, и замер, давая Каору привыкнуть и сам привыкая к жару и плотности. Каору с силой цеплялся за его плечи, шумно дышал в ухо, и бедра его мелко подрагивали. – Каору, - повторил он лихорадочным шепотом, царапая зубами нежную кожу на ключице. – Да-а... Люблю тебя, люблю, люблю... Каору всхлипнул, попытался двинуться, но вес Коджиро, вдавливающий в кровать, не давал это сделать. - Перестань нежничать, - сдавленно выдохнул он, отворачивая лицо от мелких поцелуев, которыми Джо осыпал его щеки. – Д-двигайся уже… Джо приподнялся, опираясь на руки, плавно качнул бедрами, и Каору снова зажал себе рот рукой. Черт, как же хотелось сейчас быть не в гостинице с тонкими стенами, чтобы Каору не сдерживался. Как же хотелось отнять его руку от лица, чтобы стонал под ним в голос, выгибая спину вот так, как сейчас, потираясь твердым влажным членом о дрожащий живот Коджиро… Как же хотелось не сдерживаться самому. Коджиро и близко не чувствовал подобного со своими случайными любовницами. Он едва ли запоминал их лица, даже не вглядывался особо; на Черри же хотелось смотреть бесконечно, запомнить каждую морщинку в уголках зажмуренных глаз, каждое движение бровей, каждую розовую прядку, липнущую к вспотевшему лбу. Хотелось зацеловать его до синяков, врасти кожей в кожу, бесконечно повторяя прерывистым голосом: - Ка-о-ру… Джо сам не заметил, как сорвался на быстрый темп, но даже если бы захотел, вряд ли бы смог продлить удовольствие. Он столько лет вздыхал по Каору, не надеясь на взаимность, что сейчас от ощущений просто сносило крышу. Черри вновь до боли вцепился ему в плечи, и внизу живота все поджалось от подступающего оргазма. Опершись на локоть, Джо вновь склонился к Каору, рассыпая по его лицу и шее хаотичные мокрые поцелуи, и обхватил его член, стараясь двигать рукой в ритме собственных толчков внутри. Каору не выдержал почти сразу: сдавленно вскрикнул и судорожно выгнул спину, заливая ладонь Джо и собственный живот горячим и вязким. Коджиро кончил почти одновременно с ним, вцепившись зубами в плечо и судорожно толкаясь в сжимающуюся тесноту. Перед глазами плыли цветные пятна, кровь стучала в висках и единственным, что он чувствовал в послеоргазменном мороке, было сбитое дыхание Каору, обессиленно целующего его в висок. Мышцы словно превратились в подрагивающее желе, и Джо практически обмяк на Каору, тут же получив недовольный возглас и слабый щипок в бок. - Уф! Слезь с меня, чертов качок, раздавишь ведь! Джо счастливо рассмеялся и тяжело перекатился на бок, выскальзывая из еще дрожащего Каору. По телу тут же прокатилась остаточная волна удовольствия, и он слабо застонал, жмурясь и снова притягивая Каору ближе к себе. - Я грязный, - предупредил Каору, но тем не менее охотно подался в объятия, зарываясь носом в шею Коджиро. - Угу. – пробормотал Джо, невесомо водя кончиками пальцев по его спине. – В душ? - М-м-м… Джо, может, так и задремал бы, даже не избавившись от презерватива – сил совершенно не осталось - но Черри был слишком чистоплотным, чтобы позволить себе сомнительное удовольствие спать перепачканным в собственной сперме. Поэтому они даже не пообнимались толком – в конце концов, это можно было сделать и в душе. Было особое волшебство в том, чтобы стоять вдвоем под горячими струями, в пару и мыльной пене. Волшебство и никакой практической пользы – сложно было нормально помыться рядом со своей воплощенной сексуальной фантазией. Коджиро никак не мог держать руки при себе, все трогал, гладил, ласкал, и Каору, хоть и ворчал для вида, сам тянулся к прикосновениям, словно большой довольный кот. Закончилось это вполне ожидаемо. Прижимая Каору грудью к скользкой кафельной стенке, Джо только и мог думать, как идеально изгибы его тела совпадают с его собственными, словно они действительно созданы друг для друга, и как же хорошо, что за шумом воды можно не так сильно сдерживать стоны. Когда они все же использовали душ по его прямому назначению и переместились в кровать, было уже почти пол-четвертого утра. Каору с усталым вздохом зарылся в подушки, и Коджиро обнял его сзади, прислушиваясь к постепенно выравнивающемуся дыханию. Он сам уже начал проваливаться в сон, когда его ушей достиг тихий шепот: - Так хорошо с тобой. Гораздо лучше, чем… - Каору осекся, заметно напрягшись, и Джо успокаивающе погладил его по плечу. Его не задело это нечаянное сравнение – в конце концов, он и сам спал с кем попало, только чтобы понять сейчас, что не было и не будет никого лучше Черри Блоссома. А Адам был даже хуже, чем кто попало. - Мы потеряли столько времени, - сонно пробормотал Черри, прижимаясь еще ближе. Джо нашел его ладонь и успокаивающе сжал, мазнув большим пальцем вверх-вниз по запястью. - У нас впереди целая вечность, - шепнул он ему в ухо и, не удержавшись, поймал губами изящную мочку. - Я люблю тебя, Коджиро. - И я тебя. Спи, у тебя же завтра еще встреча. - Мг. Спокойной ночи. - Сладких снов, Каору. *** Париж не засыпал даже ночью, и, хоть на пути к Марсову полю Джо и Черри старались избегать людных маршрутов, кое-где им все равно приходилось опасно лавировать среди толп любопытных туристов, что существенно замедляло скорость езды. Но это совсем не расстраивало: скейт под ногами шел легко и плавно, теплый ветер ерошил волосы, и вокруг плескалось магическое море городских огней. Коджиро был в своей стихии; свободный и счастливый как никогда, он несся по парижским улицам вслед за Черри, и на душе было легко и радостно. Они промчались по широкому бульвару, вздымая из-под колес маленькие облачка пыли, и затормозили у раскидистого платана совсем недалеко от того места, где вчера фотографировались. Эйфелева башня золотым колоссом подпирала темные небеса, и над самым ее шпилем висел тонкий жемчужный полумесяц. Каору спрыгнул со скейта и запрокинул голову, улыбаясь одними уголками губ. Его волосы, собранные в высокий хвост, немного растрепались, и Коджиро любовно заправил розовую прядку за ухо, прежде чем крепко обнять Каору со спины, пристроив подбородок на его плече. - Какой ты слащавый, - Каору сморщил нос, но в его голосе было ни тени недовольства, и он сам повернул голову, чтобы поцеловать Джо в висок. Прохладные ладони легли на руки Джо, сцепленные на его талии, и Джо прикрыл глаза, раздумывая, сколько счастья за раз может уместиться в одном отдельно взятом человеке. - Я вчера хотел тебя здесь поцеловать, - смущенно признался он. - Что ж не поцеловал? Я тоже хотел, чтобы ты это сделал. - Как насчет того, чтобы компенсировать это прямо сейчас? Черри не стал долго раздумывать и развернулся в кольце его рук, утягивая в долгий и глубокий поцелуй. - Никогда бы не подумал, - сказал Джо, когда спустя несколько минут они с трудом оторвались друг от друга, - что на свой день рождения я получу самый настоящий французский поцелуй. Каору фыркнул. - Твой день рождения был вчера. И фактически мы поцеловались, когда он уже закончился. - Не придирайся к мелочам, умник. Прижавшись друг к другу, они стояли в самом сердце Парижа и смотрели в ночное небо, взрезанное до середины светящимся силуэтом башни. Впереди было еще несколько дней в самом романтичном на свете городе – и целая жизнь в объятьях друг друга.