Нежность

      Saudade — с португальского, это слово переводится, как чувство ностальгического воспоминания о людях или вещах, отсутствующих или навсегда утерянных, сопровождающееся невыносимым желанием увидеть их и обладать ими вновь.       Моё saudade — это моя семья из прошлого, которая была безвозвратно утеряна после смерти мамы. Она будто являлась якорем держащим всё на своём месте или же клеем, не давала распасться на куски. Но рак оказался сильнее моей любви и даже любви папы, даже сильнее молитв.       Она верила в Бога и всегда молилась. Только под действием морфина, на последней стадии, перестала это делать. В тот период она почти не приходила в себя.       Двадцать пятое мая — её день рождения, а я даже не смог пойти к ней на кладбище, мой отец лишил меня этой возможности. За это я ненавижу его ещё больше.       Но я нашёл выход, на всех кладбищах есть могилы безымянным солдатам, решил хоть так передать ей привет. Возможно, это глупо, но, если она действительно находится в том месте, в которое верила, надеюсь к ней дойдёт мой привет. Может быть, через солдата. Мама никогда не любила букеты, ей было жалко цветы, срезанные ради прихоти, поэтому я купил ей розовую орхидею в горшке. Она их любила и даже парочку смогла сама вырастить, несмотря на всю капризность этого цветка.       Могилу пришлось искать довольно долго, но я её нашёл. Немного прибрался, убрав сухую траву и свежий сорняк, посидел и попросила передать маме привет от меня, если вдруг встретятся. Молиться я не умел. Точнее разучился после её смерти, почему-то не выходило даже одно слово выдавить из себя.       Кладбища не созданы для мертвых, а для живых, чтобы у нас была возможность «увидеться» ещё с родными. Мертвым, я думаю, уже не важно, где будут похоронены их тела или как. Это всё для живых. Но мама верила, и я уважаю её видение мира.       На выходе я расплакался, слёзы просто потекли из глаз, я даже не сразу понял, что плачу.       Двадцать пятого мая мою внутреннюю плотину прорвало, я даже не пытался сдерживать этот поток соленой воды. Этим я занимался на протяжении последних двух месяцев и дико устал. Мне нужна была разрядка иначе рисковал нервный срыв схлопотать, а мне только его и не хватало в копилке нереального везения!       Мне не хотелось бросаться на людей, убить отца или ещё кого-то, хотя вот про «кого-то», я слишком громко подумал. Назарова точно убил бы… Будь он где-то рядом и попади под горячую руку. А так, чисто от нечего делать, не думаю, что мне хватило бы смелости или чего там должно хватать в таких случаях.       Мне даже не хотелось рвать на себе волосы, лезть на стены. Вся боль она будто превратилась в тугой комок, осевший на душе. Как кофе или заварной чай, они остаются на дне чашки по ним ещё гадать можно. Лучшая метафора для бариста, я даже улыбнулся такой иронии. Моя злость улеглась, но она осталась на дне чашки, никуда не делась. Существует закон сохранения энергий: ничто не исчезает бесследно и ничто не берется из ниоткуда. Вот и моя злость никуда не делась, так же как обида, непонимание, но я прошёл все фазы «потери» и принятие тоже. Поэтому принял как факт поступок отца, но его даже левой пяткой понять нельзя, что уж о мозгах говорить! Тут даже сердце сжалось.       Выбросить из головы плохие мысли, зачастую, намного сложнее, чем хорошие. Особенно, если ты привык думать и ожидать только плохое, а жизнь не спешит тебя баловать радугой на горизонте личных достижений. Мне стоило некоторых усилий выбросить из головы весь негативный настрой и постараться оставить только светлую грусть о маме.       У меня новая страница жизни и я хочу её прожить достойно и счастливо. По возможности.       На автобусной остановке в последний раз посмотрел в сторону кладбища и мысленно дал маме обещание, что постараюсь найти свое счастье и спокойствие. Будет сложно, но я дал маме обещание и буду пытаться его сдержать.       По пути домой купил белую краску для волос. Нужно что-то и в себе поменять, решил не выходить за рамки привычных поступков: просто обрежу свои длинные волосы и перекрашусь в блондина. Давно уже хотел это сделать, только была уйма причин: то работа и уставал как собака, то не хотелось лишние деньги тратить впустую, то отца надо было искать. На данном этапе жизни у меня нет всех этих заморочек, могу и о себе подумать и дать волю своим прихотям.

***

      После пары часов работы над собой из зеркала на меня смотрел новый Я. Быть блондином мне однозначно шло. Милые черты лица будто ещё милее стали, да и цвет сочетался с голубыми глазами. Родители мне говорили, что я красивый, да и девушки это подтверждали, не обделяя вниманием. Жаль только, что за всю свою жизнь я побывал только на паре свиданий, а отношений вообще не было. Пропустил тот момент, когда парни бегают на свидания, возможно даже ничего не говоря родителям сбегая из дому прикрываясь ночевкой у друзей. Пропустил милые надписи на асфальте у дома, цветы и прочую романтику. Максимум к которому я дошёл — пара поцелуев и точка.       А в возрасте семнадцати лет пришло осознание, что мне это не совсем интересно. Точнее интересно, но не с девочками. Парни привлекали меня куда больше. Но даже живя в большом городе я побоялся кому-либо рассказывать о таком открытии о собственной натуре. Геев мало где любят у нас в стране. По этой причине предпочитал отдаваться учебе, делам, и какой-то вымышленной занятости.       В двадцать с копейками лет будучи ещё девственником я чувствовал себя странно. Но стоит быть откровенным, с моими фантазиями мало какой парень мог посоперничать. Ведь у каждого человека есть свой идеал. И я уж точно не был исключением из этой статистики. Только вряд ли я встречу его, моего принца.       Полюбовался на себя ещё немного в зеркало и решил собираться на работу, моя смена должна была скоро начаться.