Дешевая драма

      Шерил вытирала слезы очередной салфеткой, которую бесцеремонно откинула подальше. Всё напоминало тот раз, когда она еще не будучи в отношениях с мулаткой, но уже чувствуя к ней некое влечение, читала её сценарий. Только теперь всё было иначе. Эта история была особенной по многим причинам. И причины были известны только Тони и Шерил, только этим двум безнадежно влюбленным. Девушка запрокинула голову, осознавая, что провела за чтением всю ночь и утро. Она потерла виски, пытаясь вернуться в реальность. Каждое слово в написанном сценарии пронзило её сердце, оставляя след. Она знала, что прямо сейчас выслушает от мулатки целую лекцию на тему ночного сна, но ей было не до этого. Она быстро набрала нужный номер, искренне надеясь, что Тони ещё не занята. Ведь в мессенджере висело лишь несколько сообщений с пожеланием доброго утра и продуктивного дня. Наконец гудки прервались до боли любимым голосом: — Да, милая! Доброе утро, точнее уже день, да. — Привет, — голос Блоссом точно не отличался бодростью или энергией. — Что с твоим голосом? — розововолосая могла по одной фразе понять, что что-то не так. Поэтому она насторожилась, перебирая в голове возможные варианты. — Тони… — она запнулась, — пообещай не ругаться. — Что ты натворила, Шер? — в голове промелькнули самые плохие мысли, которые были там из прошлого опыта. Но девушка искренне верила, что ничего совсем ужасного не произошло. — Пообещай, — она настаивала на своём. — Хорошо, обещаю. Но что случилось? — мулатка нервно ходила от окна к окну, второй рукой потирая затылок от переизбытка переживаний. — Я прочитала твой сценарий… — Господи… Я думала, ты натворила что-то очень плохое… Ты ж зачем так пугаешь-то, — она облегченно выдохнула и опустилась на край подоконника. — Это конечно очень плохо. Почему ты не могла прочитать его днём? — Потому что, Тони! Как только я увидела эпилог, я поняла, что это не просто так. Скажи, на каком этапе ты потеряла героинь? — Наверное на этапе, когда впервые тебя увидела. — Ты внесла в них столько личного, — едва слышно прошептала Блоссом, снова опуская на глаза на титульный лист с названием «Дешевая драма». Тони так и оставила это название, считая его подходящим. — Я просто словно вдохнула глоток новой жизни вместе с тобой, — девушка продолжала сидеть на подоконнике, покачивая ногой. И будь рядом Шерил, она бы определенно сказала, что это дурной тон, потянула бы за руки, чтобы мулатка спустилась. И розововолосая все еще искренне ненавидела каждый километр, который не позволял это сделать. — Но у сценария нет конца. Какой же финал? — А финал зависит только от нас двоих, — как-то приглушенно ответила Топаз. Её сердце билось в быстром ритме, отдаваясь глухим эхом в ушах. — Что значит «финал зависит от нас двоих»? — со странной интонацией и легким непониманием спросила Шерил. — Ну, — Тони замялась, понимая, что только что сказала немного лишнее, — изначально идея была одной, но по мере наших отношений и с учетом всех последних событий, я внесла коррективы в работу. Да, меня вдохновляют наши отношения… Если ты не захочешь, я никогда не буду показывать миру этот сценарий… — Тони, нет… Я не это имела в виду. Это правда шедевр. Просто я хотела уточнить значение фразы… Ведь прямо сейчас обе героини в подвешенном состоянии. — Но всё же, я повторюсь, что если ты захочешь, этот сценарий останется только между нами, на моей почте и всё. Я же отдаю себе отчет, что правда потеряла героев, внося в них практически все личные переживания. — А что как не собственные эмоции привлекает зрителей? Кажется, именно так и случаются шедевры, так тебе верят, так всё выглядит очень и очень искренне. Не думай о том, что я могла бы передумать. — Хорошо, — Тони соскочила с подоконника, нервно поглядывая на часы и с досадой продолжая, — Шер, детка, но я вынуждена идти, иначе я опоздаю на съемочную площадку. — Да, конечно, беги. Созвонимся вечером.       Звонок был закончен. Блоссом всё ещё пребывала в некой прострации после прочитанного и после разговора. Да, она не ошиблась и ей не показалось, что весь сценарий был связан с их собственной жизнью прочной нитью. Она тяжело выдохнула, снова прокручивая их сложную ситуацию. Она была обычным человеком, которому свойственно испытывать разные чувства. И прямо сейчас её душу заполняла грусть. Грусть от того, что она скучала. Скучала так сильно, как только могла. Было уже практически невозможно находиться на таком расстоянии, она каждую ночь перед тем как провалиться в беспокойный сон, вспоминала и с трепетом перебирала в голове самые милые моменты со своей девушкой. Переплетения рук, едва ощутимые касания, невесомые поцелуи, которые задевали практически каждый сантиметр тела, глупые шутки и всякие милые слова, сказанные в порывах неконтролируемой нежности, которая накрывала с головой, словно теплый и мягкий плед в холодный зимний вечер. За окном внезапно раздался гром, что заставило девушку вздрогнуть. Она обернулась и поняла, что упустила из виду прогноз, который обещал смену погоды на дождливую и пасмурную. Рыжеволосая поплелась к окну. В душе что-то неприятно ныло, а на глаза наворачивались слёзы. Ей всегда нравился дождь. Это были уже ее личные ассоциации. Шерил казалось, что он способен смыть всё плохое, что после грозы всегда выходит солнце. В этих каплях можно было спрятать свои слёзы. Мысли цеплялись одна за другую, не давая место чему-то конкретному. Но решение пришло очень быстро. И в следующий миг девушка уже натягивала толстовку и кроссовки. Она знала, что Топаз бы стала ругаться и говорить, что это неразумно, что можно неплохо так заболеть. Но эмоции требовали другого, душа и тело болели так сильно, что с этим что-то нужно было делать и желательно поскорее. Рыжеволосая ступила на мокрый асфальт, тут же ощущая прохладу от капель, которые оставляли крупные следы на ее одежде. На улице не было никого, учитывая месторасположение жилья и факт того, что в такую погоду все старались ограничить своё пребывания вне стен помещений. Она могла бы казаться сумасшедшей, но ей было все равно. Девушка просто подняла голову, собирая капли каждой клеточкой лица, они стекали по её щекам, унося с собой и слёзы. Шерил плакала, ей хотелось вынести всю эту боль, хотелось пережить это, облегчить свои страдания. Она знала, что возвращаться к давнему способу решения таких проблем, от которого теперь её скрывала татуировка, было отстойной идеей. Она знала, что есть множество других способов. И четко помнила слова Тони о том, что она сильная и что она справиться. А если быть точнее, то они вместе справятся. Она медленно брела в никуда, отдаваясь моменту и стараясь разгрузить свои мысли по максимуму, ведь больше не было сил это терпеть. В голове все еще крутилась сказанная Тони фраза "финал зависит только от нас двоих". Она так и не сумела узнать более глубокое объяснение этому. Значило ли это, что их отношения под угрозой? Или то, что Тони задумывалась о расставании? Или может, это просто в целом про сложность ситуации? Блоссом не могла уже отвечать на вопросы, их было слишком много, а шансов разобраться в этом самостоятельно было слишком мало. И она неизвестно сколько ещё бродила бы по опустевшим улицам, оставляя везде следы своей печали. Но ветер стал пробираться под уже промокшую кофту, что вынуждало менять направление в сторону дома.

Через несколько дней, вечер

      Шерил обессиленно рухнула на кровать, снова захлебываясь слезами. Она пренебрегла данным обещанием, проглатывая перед этим большее количество успокоительных таблеток, чем было положено. Ей казалось, что она достигла своего максимума, что ситуация приобрела самый неимоверный поворот. Всё ведь шло к тому, что Тони должна была скоро приехать. Но разговор, случайным свидетелем которого стала Шерл в офисе, всё перевернул в её голове. Слова мистера Грейсона больно отдавали где-то в груди, заставляя теряться и не понимать суть происходящего. Все внутри сжималось, больно кололо, желудок выворачивало от ужасной паники, а руки мелко дрожали. Это была самая настоящая истерика, которая случилась далеко не первый раз за всё это время. Телефон звонил уже раз третий, но девушка его игнорировала. Хотя и понимала, что ещё один пропущенный вызов и к ней явится Вероника. Поэтому, чтобы избежать ещё одной не желаемой встречи, рыжеволосая потянулась к гаджету. Конечно, это была Тони. Это был вечер, как раз то время, когда они созванивались и делились своим прожитым днём, рассказывали о своих успехах или неудачах, жаловались на какие-то обстоятельства, а потом просто шутили и обсуждали свободные темы. — Шерил! Ну наконец! — раздался до безумия взволнованный голос на том конце провода. — Я уже собиралась звонить Веронике. Что произошло? Почему ты так долго не отвечала? — Прости, — только и смогла выдавить Шерил, при этом очень плохо скрывая свой заплаканный голос. — Всё в порядке…я просто…просто не слышала. — Эй, ты что, плачешь? — Топаз тут же нахмурилась. Она никогда и ни с чем не путала слезы своей девушки. Она прекрасно знала, к чему эти тихие слова с дрожащей интонацией, знала, откуда эта легкая хрипота. Знала и прекрасно понимала, что именно она сама и является причиной такого состояния её маленькой девочки. Знала и ненавидела этот факт. — Нет. — Самый ожидаемый ответ, который могла бы произнести рыжеволосая. — Ну и зачем ты говоришь нет, когда всё максимально очевидно… — раздался тяжелый вздох. — Шер, милая, что случилось? — Ты прекрасно знаешь что. Ответ такой же очевидный, как и твой вопрос. — Но ведь я совсем скоро вернусь. Разве это не должно тебя бодрить и радовать? — Забавно, — ухмыльнулась Шерил. — Что ты имеешь в виду? — мулатка определенно не понимала, почему у её девушки весьма скептическая реакция. Все шло более менее до этого звонка. У них даже была приблизительная дата приезда мулатки. — Тони, не держи меня за идиотку, пожалуйста. — Что? О чем ты, Шер? Я чего-то словно не знаю, — и Тони не врала. Она правда ещё не была осведомлена в решении своего начальника. Она могла лишь догадываться, где успела натворить нечто ужасное, отчего слышала в голосе своей девушки эти нотки укора. — Неужели мистер Грейсон ещё не сказал про возможность повышения? — Ч-что? Какое повышение? Ты о чем? — Тони уже понимала, что дело идет куда-то не туда, поэтому быстрым движением подожгла сигарету, чтобы привести свои нервы в порядок. — Видимо, и правда ещё не успел. Тогда слушай, — Блоссом тяжело выдохнула, — я случайно услышала разговор его с коллегой. Он говорил о том, что ты прекрасно справляешься, что французы хвалят тебя и съемочный процесс пошел в разы быстрее с помощью твоей организованности. Именно поэтому мистер Грейсон решил, что предложит тебе повышение на постоянной основе. Чтобы ты осталась там или переехала во Францию. И он практически уверен, я бы даже сказала убежден, что ты согласишься. — Стоп, стоп, стоп, — Топаз затушила сигарету и потерла свободной рукой лоб. — Какая к черту Франция? Мой контракт только был на это время. Я не буду соглашаться на большее. Что за бред… — Это не бред. На самом деле, — голос стал в разы грустнее, — я понимаю, что это прекрасный скачок для твоей карьеры. И я понимаю, что отказываться максимально глупо… Я… — Эй, Шерил, — мулатка перебила девушку. — Речь даже не о карьере. А о наших с тобой отношениях. Я же вижу, как тебе тяжело давались все эти бесконечные дни в разлуке. Для меня важнее ты. Ты и наши отношения. — Но мистер Грейсон не оставит эту идею просто так. У него есть свои мотивы такое делать. Ты же понимаешь. — Значит тогда я просто уволюсь, если того потребует ситуация, — голос Тони звучал твердо. Она стала достаточно злой, в голове теперь был практически такой же бардак как и у рыжеволосой. Но она старалась сохранить хотя бы остатки самообладания. Она пыталась сопоставить услышанную информацию, но всё было тщетно. Сложно было понимать, находясь так далеко от управления. — С ума сошла? Какое увольнение, Тони… — А вот такое. Самое обычное. По собственному желанию. — Ты не можешь разрушить свою карьеру в один миг… — Блоссом шмыгнула носом. Она понимала, что сценарист шла к этому много времени, что она такой длительный промежуток была не признана. А теперь перед ней открывались двери в Европу. От такого и правда было бы сложно отказаться, поэтому слова, сказанные сгоряча, воспринимались скептически. Особенно учитывая столь непродолжительные отношения девушек, да ещё и так внезапно случившиеся. — Единственное, что я правда не могу, это разрушить нашу любовь, Шерил. Я не могу позволить какому-то шансу работать в Европе перечеркнуть наше счастье. — Но… — Никаких но! Я не могла себе представить еще какое-то время назад, что вообще смогу проникнуться симпатией к кому-то. Но по итогу я не просто прочувствовала симпатию… Я полюбила… Я так сильно полюбила, как никогда ранее. И пусть это случилось за небольшой промежуток времени…и пусть это покажется кому-то опрометчивым… Но ты в самом деле лучшее, что со мной происходило. И я не могу просто взять и всё это прекратить. Я не могу продолжать быть причиной твоих слез. — Но тебе тоже тяжело, Тони. — Блоссом сглатывала слезы. — Тебе тяжелее в два раза прямо сейчас. — Именно поэтому, если откинуть это дурацкое предложение, я смогу просто вернуться домой. К тебе…обнять свою любимую девочку и быть всегда рядом. И если ты подумала, что я смогу предпочесть карьеру, то ты ошиблась, милая. — Тони, — голос совсем потерялся в слезах. — Тш, милая, всё в порядке. Завтра же утром я позвоню мистеру Грейсону и выясню, что за чертовщина происходит там без моего ведома. — Хорошо. — А теперь я бы очень посоветовала тебе пойти умыться и попытаться лечь спать. Я могу разговаривать с тобой, пока ты не заснешь. — Спасибо, — девушка медленно встала с кровати, при этом тут же хватаясь за спинку, ведь в глазах потемнело. И она прекрасно знала, почему. — Шер, а ещё…это важно, — Тони слегка замялась, ведь было максимально неловко это спрашивать. — Я надеюсь, ты не делала же никаких глупостей, правда? — Угу, — рыжеволосая едва могла говорить от резко накатившей слабости. Да и ко всему она не хотела расстраивать Тони тем, что в её желудке было немного больше положенной дозы. Это же всего лишь на один раз. И в этом не было ничего смертельного, по мнению самой Шерил. — Точно? — Угу. — Она снова повторила свой короткий ответ. — Я уже иду умываться. — Хорошо, — Тони лишь тяжело выдохнула, стараясь успокоить свои беспокойные мысли и не придумывать какие-то картинки, которые совсем не хотелось бы видеть воплощенными в реальной жизни. Они продолжали разговаривать, как и всегда, хотя внутри каждой девушки бушевал ураган. Но Топаз старалась максимально вернуть все на круги своя, она рассказывала о том, что они снимали, какие казусы случались сегодня и как они решали проблемы. Она говорила спокойно и размеренно, как и всегда, словно в тот момент её руки не дрожали, а сердце не вылетело из груди. Самообладание — то, за что мулатка была жутко благодарна своему жизненному опыту. Она чувствовала свою ответственность за состояние Шерил. И не только, потому что была старше или потому что вся ситуация закрутилась вокруг неё. Основная причина была в другом. В простой истине — что мы в ответе за тех, кого приручили, как бы это не прозвучало прямо сейчас. И Топаз продолжала говорить, пока не убедилась, что её рыжеволосое чудо мирно спит. — Спокойной ночи, моя главная любовь в этой жизни. Я обязательно всё исправлю. Я не оставлю тебя. Никогда.