Domestic Harmonies 5: The Garden (A Thorny Decision)/ Домашняя гармония 5: Сад (Тернистое решение)

Лаванда снова разрослась слишком густо. Кроули сидел на своей любимой садовой скамейке с деревянным сидением и декоративной резной железной спинкой, из центра которой расходились завитки, изгибаясь в форме двух крыльев. Он уставился на лаванду. Слишком много старых огрубевших стеблей, на которых образовались трещины, и все они выглядили чересчур потрёпанными. Это озадачивало его. — Разве мне нельзя самую малость её приободрить? Я не буду кричать. Просто твёрдый тон… - Нет. Ты обещал. Это правда. Он пообещал больше не кричать на растения. — А как насчет небольшого строго сформулированного совета? Азирафель, возившийся с малиной в нескольких шагах от него, вздохнул и подошёл к скамейке. Он сел рядом с Кроули, снял садовые перчатки и аккуратно отложил их в сторону. — Тебе следовало подрезать её месяц назад. Я же тебе говорил. Грядки с травами входили в обязанности Кроули. Как и проклятые розы, а так же клумбы с многолетниками. Азирафель отвечал за все фрукты и овощи, поскольку именно он использовал их на их кухне. — Почему мне приходится иметь дело с теми растениями, которые нуждаются в обрезке? Лаванда. Розмарин. Розы. У этих поганых роз были шипы, и их нужно было обрезать не только затем, чтобы они хорошо цвели, но и после цветения. Проблемы с ними никогда не заканчивались. Почему он не мог заботиться о чем-то простом, например, о горшках с однолетними растениями, стоящими на крыльце, которые нужно было только каждый год вытряхивать и наполнять новыми цветами? — Насколько я помню, — ответил Азирафель, — когда мы разбили этот сад, ты сказал мне, что сильно жаждешь ухаживать за чем-то другим, помимо комнатных цветов. К тому же я помню, как спрашивал, какие растения нравятся тебе больше всего, и ты выбрал именно эти, а теперь жалуешься только потому, что они требуют больших усилий, чем комнатные растения. — Разве я виноват, что не знал этого? Если бы Кроули об этом знал, то выбрал бы одуванчики. Азирафель похлопал его по бедру. — Чтобы научиться садоводству, нужно время, мой дорогой. И у нас его предостаточно. Теперь, когда тебе известно о лаванде, в следующем году ты не совершишь той же ошибки. Он остановился, чтобы посмотреть на грядки с травами. — Орегано выглядит прекрасно. — Спасибо. Кроули решил не говорить Азирафелю, что он думал, что это сорняк на раннем этапе их начинаний, и доблестно пытался искоренить его тем или иным способом, но ничто не могло убить душицу, как только она приживалась. Однажды он даже попытался её сжечь. Всё, чего он добился, — это обгоревшие штанины, клубы приятно пахнущих паров и вдвое больше душицы на следующей неделе. Он ненавидел орегано. — И тимьян прекрасно себя чувствует, — продолжал подбадривать Азирафель. — Немного этого базилика отлично подойдет к сегодняшнему рагу. Я соберу несколько листьев, ладно? — На здоровье. Кроули должным образом отметил, что ангел воздержался от упоминания слегка увядшего вида большей части базилика, который демон не достаточно полил. Кроули ещё не овладел тонким искусством определения, какие травы любят много воды, а каким на это пофигу. Кстати о фигах… он взглянул на фруктовые деревья. Там росло по одному саженцу яблони, груши, персика и инжира. Дела продвигались отлично, потому что это не он за них отвечал. Когда Азирафель снова надел перчатки и встал, чтобы пойти за базиликом, Кроули поднялся и неторопливо подошёл к инжиру. Он сорвал спелый фрукт и откусил его, смакуя сиропную влагу его сладкой мякоти. Затем Кроули решил, что несколько ягод малины не будут лишними, поэтому подошёл к участку, на котором раньше работал Азирафель, и угостился ими. На его языке малина была спелой, сладкой и немного терпкой, и он наслаждался каждым кусочком, закрывая глаза от удовольствия. Когда Кроули закончил, он открыл глаза и повернулся посмотреть, чем там занимается его дорогой друг. Его дорогой друг принёс секатор и обрезал розмарин. — Эй! — Кроули ринулся вперёд, продираясь через проклятый орегано, чтобы добраться до Азирафеля. — Что ты делаешь? — Это растение так же разрастётся, как и лаванда! Над ним нужно поработать. — Да, и это мои обязанности, помнишь? — Что ж, судя по виду этого несчастного растения, ты не выполняешь свои обязанности! Ты не можешь заставить их расти должным образом, просто поговорив с ними, Кроули. Даже, поговорив с ними вежливо, как ты обещал. Садоводство требует реальных усилий. — Ах, так теперь получается, что я не работаю так усердно, как ты, верно? — Кроули скрестил руки. — Да будет тебе известно, вчера утром я провёл здесь два часа, выдергивая сорняки, и ещё час, обрывая мёртвые цветы с розовых кустов. Он расцепил руки, закатал рукава и выставил обнаженные предплечья наружу. — Посмотри на эти царапины! Кто там на Небесах решил, что розы с шипами выглядят красивее? — Я считаю, что это мнение возникло у твоих бывших работодателей, а не у моих. — Да неужели? А как насчёт тли? Тоже собираешься винить Ад за тлю? А как насчёт чёртовых одуванчиков? Ах да, и полагаю, что слизняков придумала моя братия? Разве слизняки не являются частью вашей святой веры «все твари Божьи, большие и малые»? Это чушь, если хочешь знать моё мнение. Сейчас внутри него всё закипало, поднимаясь струей пара, который он готов был выпустить на полную катушку касательно проблем садоводства, доходя до посинения, чего никогда не произойдёт, поскольку он не был человеком, но затем Азирафель, улыбнувшись, полностью разрушил его намерения. Это была блаженная — нет — очевидно, ангельская улыбка. — Ну-ну, мой дорогой. — Он потянулся, чтобы погладить руку Кроули. — Ты устал. Ты становишься капризным, когда устаешь. Почему бы тебе не пойти в коттедж и не прилечь? Я сделаю чай. Кроули поджал губы. — Но я хотел ещё немного разрядиться. Я ещё этого не сделал. — Да, так и есть. Азирафель убрал секатор в карман, взял небольшую горстку листьев базилика, которые собрал, и вывел Кроули с грядок с травами. — Пойдем. Каким-то образом Кроули оказался в их коттедже, неизвестно как его руки и лицо были вымыты, а затем он как-то очутился растянувшимся на диване с большой подушкой под головой. Его туфли исчезли, а ноги были укрыты пледом. Поздний солнечный свет проникал сквозь занавески. Кроули протёр глаза и зевнул, а затем успокоился. Из кухни доносился слабый аромат дымной древесной отдушки чая Лапсанг. Он практически задремал, прежде чем Азирафель внёс поднос с чаем и поставил его на журнальный столик. — Вот, это тебе. Кроули снова зевнул, а затем немного приподнялся и подтянул ноги. Он похлопал по дивану. — Я освободил место. — Спасибо. Азирафель взял свою чашку и устроился рядом с ним. Когда Кроули забрал свой чай, он сказал: — Извини за то, что случилось раньше. — Всё в полном порядке. — Делать всё по-человечески — без чудес — сложно. — Да, но кроме того это весело, мой дорогой. — Азирафель наклонился, чтобы поцеловать его в щёку. — И гораздо плодотворней. Мне, например, очень понравилось смотреть, как ты ешь малину. Не только потому, что ты смаковал её, но и потому, что я посадил её и помог ей вырасти — с заботой, терпением и упорным трудом. Кроули взял его за руку. Все эти домашние дела, которые они выполняли, иногда казались довольно однобокими. — Кажется, для тебя это естественно. Справляться с делами без помощи чудес. — Потому что так медленнее, мой дорогой. На это уходит больше времени, и удовольствие растягивается. Хм. Это звучало заманчиво, но в совершенно другом ключе, нежели домашние заботы. Кроули прочистил горло. — А я это тяжёлая работа? — Он обнял Азирафеля. — Я тоже нуждаюсь в заботливом неторопливом уходе? — Он сделал паузу. — Знаешь, чтобы удовольствие длилось долго… — Прекрати. — Азирафель сказал это мягко, но с улыбкой. Затем он втянул его в долгий, медленный, очень плодотворный поцелуй. — Хм, да. Это определённо стоит делать без какого-либо чудесного вмешательства. Кроули уткнулся носом ему в щёку. — Не совсем уж тяжёлая работа… — Ты на вкус как малина. — Это хорошо, да? — Ммм. Действительно, очень хорошо, мой дорогой. — Поменяй свою малину на мои розы. Азирафель нахмурил брови. — О чём ты? Кроули задрал рукава рубашки, чтобы снова продемонстрировать царапины. — С этого момента я буду ухаживать за малиной, если ты будешь заботиться о проклятых розах. — Ах. Благодаря одному-единственному быстрому движению пальцев Азирафеля, царапины чудесным образом исчезли. — Думал, ты хочешь заниматься садоводством не эфирным способом. — Это другое. Тебе не следует мириться с болезненными шипами. — Так ты поменяешься со мной? Но Азирафаэль покачал головой. — У меня есть идея получше. Мы прекратим всю эту ерунду с разделением на «твоё» и «моё». Весь сад будет нашим, и мы будем делить всю работу. Это звучало намного разумнее. По крайней мере, ему придется иметь дело только с половиной роз, дававшихся ему потом и кровью (в прямом смысле слова). — Хорошо. — Вот что значит жить вместе — пробовать разные вещи, смотреть, удаются они или нет, и вносить коррективы по ходу дела. — Да, я понимаю. Мы ещё только в начале пути. — Кроули заключил его в порывистое объятие. — Мне действительно нравится то, к чему мы пришли. — Мне тоже, мой дорогой. — Азирафель снова поцеловал его, прежде чем встать с дивана. Он протянул руку. — Вернёмся в сад? Кроули схватил ангела за руку и позволил себя поднять, хотя он охотнее предпочёл бы их небольшой перерыв на диване. — Собрать ещё базилика? Можно мне помочь? Когда они вышли из коттеджа, Азирафель сказал: — Вообще-то, я так же мог бы добавить орегано. Можешь раздобыть немного, пожалуйста? Ха. Проклятый, разросшийся, заполонивший всё орегано. О да, он мог бы раздобыть немного. Кроули ухмыльнулся, встав возле травы с секатором. «Умрите, дьявольские растения», — подумал он, не осмеливаясь произнести это вслух, опасаясь взбучки со стороны некого ангела поблизости. Он с наслаждением отхватывал большие куски орегано, и готов был поклясться, что растения дрожали перед ним, как в старые добрые времена. Хотя теперешние дни здесь, в саду с Азирафелем, были намного, намного лучше.